24.

El amor no puede medirse en paso firme Un día soy un dio' y al otro puedo partirme You say it to me like it's something I have any choice in If I wasn't important, then why would you waste all your poison?

- Я вам больше скажу, Джамбалайя здесь ничуть не уступает нашей местной паэлье, восхитительно – тарелка наполнилась уже второй порцией, потому что было нереально вкусно. Соуп же уплетал за обе щеки сэндвич “po-boy”, а Гоуст взял себе тушеные раковые шейки в густой подливе. - Черт, если у тебя на родине готовят также вкусно, я переезжаю - Джонни долил себе еще пива. - Эй, а как же я? Я не планировала возвращаться… - Вообще-то, я имел ввиду, что переезжаю к тебе, глупая. Ты наверняка знаешь, как готовить эту "пищу Богов". - Хм…думаю, моя мама только обрадуется такому соседству – рот уже болел от того, сколько раз я улыбнулась за сегодня. Но, признаться честно, мысли были далеко отсюда. Три слова, один день, который перевернул все с ног на голову. Взгляд произвольно упал на нашего молчаливого друга. Саймон снова был в маске из тонкой черной ткани, закатанной сейчас до носа. Ему было комфортно и уютно в этом городе – вчера вечером признался. Как и в кое-чем другом.

***

Я долго не могла уснуть, в отличие от Джонни, который моментом вырубился. Долгая дорога видимо забрала все его силы, что нельзя было сказать про меня. Слегка болела голова, но чувство эйфории от того, что исполнились сразу два сокровенных желания, не давало покоя. Как оказалось, не только мне. Сигарета тлела медленно, но уже подбиралась к фильтру. Город уже как час назад погрузился в ночные объятия, но за счет большого количества желтых фонарей, было светло и проглядывались даже самые темные закоулки. На улице почти никого не было, наверняка все легли пораньше, ведь завтра с утра начнется праздник. Некоторые балконы напротив уже были украшены маскарадными масками, бусами и другой цветной атрибутикой. Идеальность момента нарушило шуршание и приглушенные шаги. Гоуст сел рядом на свободный стул и закурил, молча взяв мою зажигалку, лежащую на перилах. - Тоже не спится? – решила прервать тишину первая, окинув его быстрым взглядом, но немного задержалась на его большой татуировке. Футболки на нем не было, и индийская богиня теперь снова глазела на меня с нескрываемым любопытством с упругого накаченного тела. Или мне так показалось? Совершенство в чистом виде. Мышцы плавно перекатывались от каждого движения, а кубики слишком заманчиво выделялись, так что захотелось пройтись по ним языком. Черт…да что со мной творится? Заметил. Мы сталкиваемся глазами. Лед и Пламя. У нас своя природа взаимоотношений. Две сокрушающие стихии, где не понятно, кто кого поглотит первым. В вашем окружении имеются мужчины, которые могли бы соблазнить тем, как умеют искусно выпускать дым из легких? А вот у меня есть. И ему бы я отдала первое место безоговорочно, стоило бы сигарете оказаться зажатой между его пухлых губ. Как сейчас. - Ты смотришь – его лицо украсила едва заметная ухмылка. - Это запрещено? Встает, и буквально сделав пару шагов, оказывается рядом. Белая невесомая пелена клубится из его рта, и кажется я ощущаю ее вкус. Сладкий, ягодный. - Тебе можно все. Нужно срочно поменять тему, иначе мой мозг впадет в нирвану. - Ммм…ну как тебе…город? – сделав последнюю затяжку, отправила бычок в пепельницу. - Если бы я раньше знал, что существует такое место, где одновременно уживаются бешеный ритм и спокойствие, и людям действительно плевать на то, кто ты есть…я бы хотел здесь состариться, - это было его чистосердечное признание, очень личное, не для всех. Гоуст вообще был не для всех, раскрывался осторожно, но прогресс был налицо. Негромко скрипнула кровать – Джонни повернулся на другой бок. Наверное, нас было слышно. Руки тронули виски, которые слегка сдавила подступающая мигрень. Лучше все же лечь. - Нужно хотя бы попытаться поспать, чтобы были силы для… Не успела договорить, как мой рот заткнули грубым поцелуем. Секунда, две – и Саймон замедлился, мягко сплетаясь с моим языком. Вкус горькой черники с ноткой ментола. Вот она – нежность, граничащая с безумием. Чувствую, как его сильные руки мягко подхватили тело. Через мгновение он опустил меня на широкие балконные перила, прерывая поцелуй. Спины ласково коснулся ветерок, отрезвляя своей прохладой, как и холодные руки мужчины, которые крепко держали за талию. - Надеюсь, не боишься высоты? Он знал, что я отвечу, но все равно отрицательно покачала головой. С ним ничего не страшно. Даже если бы ему приказали выстрелить в меня – я бы не испугалась, не двинулась с места. Он уже делал так. Только вместо пули в мое сердце вошла любовь. Глубоко. Чтобы навсегда остаться там. Всматриваюсь в каждую морщинку на его лице. А он оказывается любит улыбаться – в уголках глаз их целое скопление. Ноги плотнее обхватили его бедра. - Мне нужно кое-что сказать, Трис – Саймон отводит взгляд куда-то вниз. И тут меня как током прошибло. Я уже догадываюсь, что услышу. Остановись. Пальцы осторожно накрывают его губы, не давая шанса продолжить. Паника накрывает с головой. Это чувство следует за мной по пятам, выбивает из легких воздух. Безжалостно. - Ты понимаешь, что это нечестно? Да, девочка моя, по отношению к ним, не к тебе. Момент настал, и я не была к нему готова. Нисколько. Обычно, когда слышишь слова признания, ощущаешь разрывающую изнутри радость, зарождающуюся где-то в районе солнечного сплетения. Чувство легкости, невесомости. А у меня снова все не как у нормальных людей. Никто не предупредил, что будет снова больно, еще и так скоро. Как тогда, когда я впервые услышала подобное в свой адрес. Еще и от человека…который в данный момент спал так близко, в этой же, сука, комнате. Чего ты боишься? Того, насколько все неправильно. Так не бывает. Я не могу любить сразу двоих. Это эгоизм, я чертова эгоистка. А они – живые люди, а не куклы. Но я люблю. Их. Обоих. Ты же хотела этого. Знать, что чувства взаимны – и вот. Он протягивает тебе свою душу, просит забрать, а ты медлишь? Повторяешься. Бронирую себе место в аду, оно мне обеспечено. - Я знаю. Если ты про…Джонни. Что? Кажется, логика покинула чат и не обещала вернуться. - Ты говоришь это так спокойно...словно, это что-то повседневное, обыденное. Саймон...– я отстраняюсь от него и спрыгиваю на пол, – Я..я не знаю, как мне поступить, правда. Черт...именно поэтому мы здесь, поэтому втроем. Я думала, что почти нашла решение, а теперь ты...Я ведь услышала именно то, что хотела, понимаешь? – остановившись в дверях, ведущих в комнату, я оперлась на них с обеих сторон. Спиной я ощущала всю неуютность, когда ты не хочешь, чтобы на тебя смотрели. Как будто просвечивают рентгеном, видят насквозь. Слишком тяжелая фраза с таким легким ясным смыслом. - Я люблю...тебя, но и его...я тоже люблю. Сначала думала, что ошибалась, что все не по-настоящему, но я не представляю себя без одного из вас. – Ну вот, сказала. Легче? Нисколько. Оборачиваюсь и вижу, что его выражение лица не поменялось. Он опять был готов это услышать? Не верю. - Во-первых, перестань винить себя в этом. А во-вторых...ты так уверена, что я слышу про твои чувства к Джонни впервые? - Не знаю. - Тогда может спросишь у него? – мужчина кивнул куда-то в сторону комнаты. Лучше бы меня превратили в камень. За мной стоял слишком бодрый на вид, для только что проснувшегося человека, Соуп. Он долго смотрел на Саймона, а потом медленно перевел взгляд на меня, напряженно выдохнув. Он все это время не спал? Что именно услышал? Все стало еще хуже. Или... - Я понял одно - что вы оба – долбанулись на голову, – мужчина подошел ко мне, и осторожно взял за руку. Теплая, как и он сам, – Но я готов рискнуть…ради того, во что кажется, поверил. *** - Трис, прием? Кажется, мы ее потеряли – Джонни легонько коснулся моего плеча, выводя из воспоминаний. По улице началось шествие красиво украшенных платформ с не менее яркими заводилами на них. Перья, кружева, кричащие своей кислотностью краски – все это сливалось в единую галлюциногенную картинку, от которой голова шла кругом. Первыми ехали названные Король и Королева. Они выкрикивали что-то в толпу, и бросали разноцветные бусы из пластика, которые венчали шеи абсолютно всех на празднике. Далее ехал огромный зеленый дракон, извергающий пламя из открытой пасти. На нем верхом, точно на лошади, сидела девушка в откровенном розовом платье. Она сразу же привлекла внимание толпы, которая задорно свистела ей вслед. Но мой интерес вызвала следующая инсценировка – двое мужчин, один из которых был одет в костюм принца, а другой – в рыцарские доспехи, начали кидаться в дракона, который ехал спереди, не совсем свежими красными яблоками. Девушка в розовом возмущенно всплеснула руками, слезла на платформу, а затем в один прыжок, точно акробатка, оказалась рядом с парнями. Встав между ними, она поцеловала сначала одного, и следом второго. Ну и финиш – мужчины чмокнули друг друга. Конец. Сказать, что мои глаза полезли на лоб – ничего не сказать. Это мое личное наказание, испытание? Я посмотрела по сторонам. Никто не возмутился увиденному, наоборот – хлопали и просили повторить. Кажется, даже Саймон улыбался под маской, не говоря уже о Джонни. Тот ржал в голос, держась за живот: - Нормально они так переиграли детскую сказку... - О чем это ты? - Ты не знаешь? Американская сказка о том, как принц влюбился в рыцаря...Только вот принцессы там не было, а тут – есть...уффф...жестко, – он продолжил смеяться, пока не встретился с моими серьезными глазами. И понял в чем дело. Нет, ну я так не могу. Все это напоминало заговор. - Простите...мне нужно подняться в номер, хорошо? Скоро вернусь, – я встала, и захватив сумку, побрела прочь. От веселья, от музыки...от наваждения. Я устала бежать. И кажется, смирилась. После вчерашнего разговора я взяла тайм-аут ровно до сегодняшнего вечера. Но до него я не доживу. Ни морально, ни физически. Быстро добравшись до отеля, я буквально ворвалась в номер, громко хлопнув дверью. Руки тряслись от внезапно накрывшего волнения, дыхание сбилось и его предельно не хватало. Я стянула с себя футболку, швырнув ее на пол, подошла к деревянному будуару и оперлась на столик. Глаза нехотя скользят дальше, вверх и я встречаюсь со своим отражением. Они смотрят пристально, изучая каждый сантиметр кожи, плавный завиток волос, очертания губ. Красивая грудь, выточенные бедра, узкая талия. Это все – ты. И именно ты понравилась им. Такая, как есть. Ну что, признала поражение? Сдавайся. Означало ли это, что моя война с самой собой окончена? А победитель кто? Щелчок замка, скрип двери, хлопок. Тишина. Мне не нужно поворачиваться, чтобы понять – я не одна. Теперь нас трое. В этой комнате, в этой жизни. Джонни молча подходит к балкону, закрывая его. Задергивает тяжелые темные шторы. Раз – и мы отгородились от основного мира, создав свой собственный. Гоуст неторопливо подходит ко мне сзади с одной стороны, оставляя место Соупу с другой. Просто посмотреть. Перешагнуть последнюю черту, сломать этот барьер до конца. И я падаю, плавлюсь в тягучем молочном шоколаде, а следом – оказываюсь пленницей серых волн океана в бурю. Повержена. Мне не нужно просить, они понимают без слов. Саймон нежно касается губами моей шеи, прокладывая дорожку из поцелуев вниз, к груди. Джонни заходит дальше – его руки оказываются на талии и резко прижимают к себе. Он проводит несколько раз выпирающей ширинкой джинс по моему тазу, от чего ткань юбки слегка задирается. Это точно все от Лукавого - именно он подтолкнул меня остановить свой выбор сегодня не на брюках. Чувствую его напирающее желание, одновременно такое неправильное и необходимое. Губы нежно водят по плечу, перемещаясь на спину. Я не знала, что бывает вот так. Что можно настолько раствориться в ощущениях, временно выключить сознание, стать другой. И что эта дрожь во всем теле может быть невыносимо приятной. В квадрате. Кажется, дьяволу скучно, и он вышел поиграть. А заодно проверить, насколько меня хватит. Саймон сегодня такой нежный, ласковый, неторопливый...А нет, показалось. До того момента, пока он не затыкает мой рот властным поцелуем, обхватив рукой подбородок. Перешел в наступление, так грубо и требовательно. Мой язык плавно мазнул по его нижней губе, очерчивая контур. Рука прошлась по торсу вниз, пальцы заучивают каждое касание. Нащупав пряжку ремня, принялась его расстегивать. Поняла, что упустила момент, когда Соуп оказался внизу. Опустившись на колени, он аккуратно разводит в стороны мои ноги. Не спеша, оглаживая бедра, которые успели покрыться мурашками. От этих касаний теряю равновесие, хватаясь за единственную устойчивую поверхность – зеркало. Отпечаток ладони остается на прозрачной поверхности. Прямо как в «Титанике». Будуар пошатнулся, но тут же вернулся в исходное положение. – Еще не забыла, что я делал с тобой в твоей комнате? – О Господи, дай сил. Его шепот был опасно близко к краю юбки, которая уже едва прикрывала зад, открывая вид на черное кружево. Судорожный выдох. От его тембра томное желание отозвалось разрядом где-то внутри, около уже достаточно влажной промежности. Ноги подкосились, а бедра на автомате попытались сжаться, но его руки не разрешили. Будь хорошей девочкой, Трис. Время слушаться. Джонни коротко чмокнул внутреннюю часть моего бедра, переключая все внимание на себя. В какой-то момент мозг дал мне команду открыть глаза и осознать, что поцелуи прекратились, а Саймона нет рядом. Но уже через секунду правой руки коснулась прохладная шелковая лента, медленно следующая к плечу. Он наклонился, обжигая дыханием ухо: - Сейчас…ты будешь только чувствовать. Расслабься. И сдержал слово – в комнате резко потемнело. Стало еще сложнее держать себя в руках. Судя по звукам, Джонни позади меня поднялся с колен. Послышался звук расстёгивающейся молнии – и юбка падает на пол. - Иди сюда, - шепот спереди. Саймон. Теплые пальцы подхватывают мою ладонь, ведя за собой. Переступаю через ткань, проходя вперед, и понимаю, что оказываюсь рядом с кроватью. На мне только нижнее белье, я наедине с двумя чертовски привлекательными мужчинами в комнате, в которой каждый сантиметр воздуха пахнет сексом, и с этого момента запах мускуса – мой любимый. За ее пределами продолжает течь бурная жизнь, а здесь время остановилось. Замерло. Мы убили его совместными усилиями. Да будет так. Чьи-то руки освободили от лишней ткани сверху, чьи-то губы совместно с языком жадно всосали по очереди выступающие бугорки округлой груди. Громкий стон, перетекающий в еще один томный и продолжительный. Зубы жадно впились в нижнюю губу, прикусывая. Терпение заканчивалось, безумно хотелось разрядки. Саймон переглянулся с Джонни, хитро улыбнувшись. И тот все понял, кивнув на кровать, передавая главенство. Руки спереди не сильно потянули на себя. Подхожу вплотную к кровати, но колени упираются в чьи-то бедра. Саймон подтягивается, двигаясь вверх. Опустившись на спину и придерживая рукой мою талию, склоняет на себя. Оказавшись сверху, двигаюсь наощупь, плавно выгибаясь в пояснице. Живот касается напряженного пресса, а губы снова оказываются в плену чужих. А дальше – больше. Мужская ладонь плавно проскальзывает между нашими телами, проникает в трусы, и пальцы задевают выпирающий бугорок. Затем еще раз. Мозг распадается на сотни атомов, не справляясь с внезапно накатившими приятными ощущениями. Это как слетать в космос и не вернуться обратно. Мой стон по-хозяйски пожирают, не выпуская на свободу. Забирают, как трофей. За спиной стукнула пряжка ремня, взвизгнула молния. Предвкушение. Мое тело инициативно подается назад, желая поскорее получить обещанную дозу. Два - слышится треск ткани, и уже ничем не скрываемая промежность внезапно натыкается на два пальца, сведенных вместе, которые беспрепятственно проскальзывают внутрь, раздвигая стенки влагалища. Царапаю плечо напротив - скорее всего, больно. Слегка дергаюсь, освобождая рот от мягких губ, из которого вырывается очередной стон. Пальцы внизу продолжают стремительно наращивать темп, в то время как сзади исчезают, и через мгновение сменяются на упругую плоть. Головка проскальзывает внутрь, а ладони перемещаются мне на бедра, регулируя скорость, которая начала нарастать. Понимаю, что теряю себя, непривычно приятно – слишком хорошо, слишком хочется продолжать. Слишком много «слишком». Слово, которое уже не поддается контролю. Еще немного, пожалуйста. Мышцы резко начали сокращаться, взрываясь изнутри сокрушительным оргазмом. Я едва успеваю схватиться одной рукой за кровать, чтобы не упасть. Сладкий стон вырывается наружу и пропадает где-то в районе плеча Саймона, о которое я оперлась влажным лбом. Тело полностью расслабилось, и только тогда я смогла различить запах сандала напротив. Безумно хотелось пить, в горле капитально пересохло. Джонни осторожно вышел из меня, опускаясь рядом с нами на белые простыни. Говорить не хотелось, все уже сказано...языком тела. Я подписала дарственную в двух экземплярах на свое сердце, которую никто теперь не оспорит, даже я сама. Руки Саймона развязали ленту и я смогла стянуть повязку вниз. Чтобы воочию еще раз взглянуть на дело рук своих. В их уставшие, но счастливые глаза. Три - последняя печать снята. Дальше - вечность. - Кажется...теперь моя очередь.