30.

Мне открылось, что Времени нет, Что недвижны узоры планет, Что Бессмертие к Смерти ведет, Что за Смертью Бессмертие ждет. К.Д. Бальмонт «Снежные цветы»

На свою жизнь часто жалуются, сравнивают с чьей-то другой, считают, что там она точно лучше. Когда-то я была такой, но сейчас, столкнувшись со смертью плечами, я поняла одно – люди еще те идиоты. Слепые щенки, не видящие ответов на свои вопросы, которые валяются буквально под ногами. Усложняющие собственные судьбы вечным самокопанием, убивающие драгоценное время работой и бесполезными хобби вместо общения с близкими. Пытающиеся заткнуть дыру непроглядного одиночества. Я столько не попробовала, многого не испытала. И мне больно осознавать, что я ухожу и оставляю самое ценное, здесь. Я всего лишь бессильное существо. Мама. Не представляю, что она испытает, когда узнает какова реальная цена моей любви. Да, я любила, мам. Поэтому не могла поступить иначе и выбрала его спасение. В обмен на возможность дальше продолжать быть. И это по-настоящему весомый аргумент, пойми меня. А ты сильная, справишься. Уже не в первый раз, знаешь каково терять и родных, и себя, находясь в этом странном состоянии скорби. Береги мою память и знай – я всегда на твоей стороне и буду бесконечно любить. Джон. Никогда не увижу, как он плачет. Почти навзрыд, но всегда так усердно пытается избежать этот момент слабости, спрятаться ото всех. Ему нужно быть собранным, ведь он в ответе за всю команду, за каждого бойца. И сейчас впервые он чувствует себя уничтоженным. Я так и не стала твоей дочерью, хотя мы оба об этом мечтали. Помнишь, как я долго не подпускала тебя к себе? А нашу первую встречу? Она действительно была особенной для обоих, мы всколыхнули что-то важное друг в друге. Никогда не перестанешь быть моим примером. Джонни. Самый преданный мне и понимающий с полуслова. Родной. Сильный духом и слабый сердцем. Если вспомнить, всегда выбирался из самых сложных передряг, и даже сейчас ты в выигрыше. Моя опора и защита. Я бы хотела прожить с тобой вечность, но судьба та еще тварь, прости. Мы еще обязательно встретимся. Никогда не забывай, насколько ты мне дорог, помни, что твоя жизнь – это книга, которая распахнута еще где-то в начале. Всегда все можно поменять. А впереди, еще так много и долго. Саймон. Лучший из мужчин, открывший мне саму себя. Новую, настоящую, лучшую. До твоего появления я не думала, что любовь бывает такой. Безрассудной, безумной, особенной. К сожалению, ты никогда не узнаешь каково это – проснуться посреди ночи и видеть твое спокойное лицо. Немного нахмуренное, но ничем не озабоченное. И как сильно мне хотелось его целовать. Ну а я, к большому разочарованию, не смогу ощутить эту безмятежность еще раз. Но постараюсь сохранить в памяти бездонную глубину твоих глаз, которая растворяла меня, плавила без остатка. Если бы я только могла к вам вернуться…

***

Я стоял в своем кабинете, сложив руки на груди, и молча смотрел в окно. Медленно занимался закат, скоро команда соберется здесь и нужно будет что-то сказать, но в горле по-прежнему сидел ком. Не хочу никого видеть, и это впервые. Да, задание частично было провалено, Елену пришлось убить, но мы смогли выудить всю нужную информацию из ее помощника, который даже не сопротивлялся, рассказывая о дальнейших планах своей начальницы. В Сирии снова спокойно, мирное население спасено, и это главное. На часах ровно восемь, двери распахиваются, слышу, как заходит команда. Мне не нужно вглядываться в их лица, чтобы понять настрой. Сейчас парни не на службе, и они не скрывают эмоции. Сил бы не хватило. - Это не официальный сбор, поэтому я вызвал только самых близких, кого бы она хотела видеть здесь - я плотно сжал губы и развернулся лицом к мужчинам. Первое, что бросилось в глаза – Саймон был без маски. Все еще непривычно, но это его взвешенное решение. Он избавился от нее еще в России, выбросив с обрыва. Он кричал, не издавая ни звука, молча опустившись на колени и сложившись пополам. И я видел лишь слезы, которые струились по его щекам тонкими дорожками, не прекращаясь. Наверное, в тот самый момент, я увидел проблеск Саймона Райли, а не лейтенанта Гоуста. Но это не продлилось долго. Выражение его лица всегда было одинаковым – непроницаемым. И даже, если случалась беда, он не выдавал себя до последнего, демонстрируя непревзойденную силу воли. Я прекрасно понимал, что с момента, когда Трис издала последний вздох, внутри у него проснулся вулкан и выжег все дотла. Под ноль, безвозвратно. И теперь это снова просто тело, исполняющее приказы, как это было раньше, задолго до их знакомства. Замкнулся. Соуп больше не шутил и не улыбался. Под глаза заплыла тень, а в уголках скопились намеревающиеся немедленно сорваться, слезы. Мужчины тоже плачут, и поверьте, это не слабость. Это отчаяние, от которого не сбежать. Я был первым, кто заметил их связь с Трис несколько лет назад. Этот парень еще не понимал, что вляпался в любовь так сильно и надолго. Но сейчас, смотря на Джонни и Саймона, мне сложно сказать, кому менее больно. Человеку, кто знал ее меньше месяца, или тому, кто находился с ней почти каждый день не один год. - Послезавтра похороны в десять утра на Центральном кладбище. Собственно, я собрал вас, чтобы сообщить эту новость. Что до миссии…Правительство дает нам двухнедельный отпуск. Они знают...что мы понесли потери... - Потери...ни хрена себе...она была нам как сестра, Джон, – Роуч сморщился в недоумении, махнув рукой, – Что они понимают под этим словом? - Знаю, Гари...уверен, что ничего не понимают. Мне еще ее...матери надо как-то это сообщить, а я даже не представляю, как это сказать...что ее ребенка больше нет. - Мы с лейтенантом поедем с тобой, – Джонни через силу поднял на меня глаза, с которых сорвались мокрые капли. Я лишь кивнул. Так будет правильно.

***

За весь путь из нас троих никто не проронил ни слова. Саймон был за рулем. Все еще удивляюсь, как этот человек может в одну секунду взять себя в руки и просто собраться. Я не мог, хотя живу дольше, да и видел больше. Но сейчас самообладание пошло трещинами. Я был уверен, что Грейс будет дома. Она всегда ждала звонка дочери по возвращению с задания, но увы, больше никогда не услышит ее голоса. Как же тяжело, Господи. Вдалеке показались знакомый силуэт дома с зеленой крышей. Через пять минут мне нужно будет произнести те слова, которые боится услышать любой родитель. Мы вышли из машины и проследовали по территории. Мелодия входного звонка бодро оповестила о нашем появлении, но для нас эта музыка звучала точно марш Шопена, который скоро предстоит всем услышать в реальности. Торопливые шаги по ту сторону, и ее счастливое «Трис? Это ты?». Черт... И слегка разочарованные эмоции, которые она попыталась скрыть, когда увидела на пороге нас. - Джон? Ребята? Так быстро вернулись? А где же дочь? Так, я надеру ей задницу, опять она забыла позвонить... - Рад тебя видеть...Мы зайдем? - Спрашиваешь еще, конечно. Проходите. Я как раз заварила чай. Здесь все было так же, как и в последний раз, когда я навещал эту маленькую семью из двоих человек. Всегда свежие цветы на обеденном столе в гостиной, много света за счет высоких потолков и отсутствия тяжелых штор, уютная теплая атмосфера и забота, которую так трепетно дарила хозяйка. Сюда всегда было приятно возвращаться и хотелось задержаться. Но сегодня эти стены вдруг стали холоднее. И безжалостно давили. - Грейс...нам нужно поговорить. - Ты опять влепил ей наряд и бедная девочка сейчас чистит оружие всего отряда? - Она...присядь пожалуйста. Кажется, она начала понимать, что что-то не так. Опустившись на стул, она выжидающе смотрела на меня, пыталась уловить ту самую нить разговора. Улыбка неожиданно сползла с ее лица. Неужели она начала догадываться? - Ты приезжал без нее только однажды...когда она попала в больницу. - Да...Грейс...но сейчас, Трис она...мертва. Ну вот, сказал. Камень раскололся на части, а я просто передал ей один из кусков. - Что ты говоришь? Ты издеваешься так шутить...Нет...Нет, это не правда, ты лжешь! Ты долбаный придурок, Джон! Не верю... – она вдруг вскочила на ноги, зарываясь пальцами в волосы. Рассеянный взгляд метался по нашим серьезным лицам, пытался зацепиться за хотя бы одну искорку надежды, что все это не по-настоящему. - Миссис Диас... – Джонни медленно встал, протянув руку к женщине в успокаивающем жесте, но она отрезала его попытку резким жестом руки. Прикрыв рот ладонью, она невидяще направилась по лестнице наверх и исчезла за дверью комнаты Трис. - Боже... – опершись о стол, я склонился над ним, закрыв глаза. Почему так тяжело? - Нельзя сейчас оставлять ее одну, капитан. Собрав себя в кучу, и молча кивнув на разумные слова, ноги понесли меня следом на второй этаж. Я нашел ее сгорбленным комком, сидящим на кровати и безмолвно плачущим. Как же мне жаль. Сначала муж, теперь и дочь. Она всегда была против этой «работы», которая в итоге забрала все самое дорогое, что у нее было. Присев на край рядом, ощутил, что нервы все же одерживают верх над фальшивым спокойствием. Слезы бежали солью, неприятно стягивали кожу, но это было настолько неважным. А она оказалась сильнее. Подняв на меня глаза, полные боли, тихо прошептала: - Как это случилось? И я рассказал. Без мелких подробностей, но все честно. Не перебивала, почти не моргала, вбирая в себя всю информацию, точно губка. Неудачное сравнение. - Помнишь, как она стояла на своем? Ругалась со всеми нами, доказывала, что это именно то, что ей нужно. Там ее место…а сейчас, где ее место, Джон? Я не мог вытерпеть ее тяжелого взгляда, который лишний раз доказывал, что я виноват. Да, это я не подумал, когда отправил ее с Джонни, не успел, не доглядел. - Ты можешь винить меня во всем, Грейс. Я заслужил… - Но ее уже не вернешь, - ее слова отразились от стен, точно эхом прокатились. И закончились всхлипами, от которых мое сердце снова сжалось. - Иди сюда…пожалуйста. Женщина не сопротивлялась и уткнулась лбом в мое плечо, продолжая рыдать. - Ты знаешь, что она для меня была как дочь. Не представляешь, как хочется поменяться с ней местами. И я бы это сделал, если бы представилась возможность. Прости меня, хотя бы попытайся...когда-нибудь. Это единственное, что прошу. - Не бери всю вину на себя. Она и сама знала куда идет и чего хочет. Взрослая, упрямая девчонка со сложным характером. Остается только верить…что там, наверху, ей будет спокойнее, чем здесь… - вытерев рукавом щеки, успевшие покраснеть, Грейс наконец-то взглянула на меня. Злится - пусть. Защитная реакция. - А как они? Скажу честно, больше переживаю за второго. Ведь, по рассказам Трис, он намного эмоциональнее Джонни. - Ты права…Саймон сегодня совсем не спал. Я не рисковал к нему заходить, но слышал крики из его комнаты. Он практически сразу закрылся в ней, когда мы прилетели обратно на базу. Что касается Джонни…он был у меня. Не хотел оставаться один. Давно я не видел мужских слез в таком количестве. Им обоим тяжело осознать и смириться с тем, что произошло. - Это не последнее их потрясение, Джон, - женщина поднялась с кровати, подойдя к столу. Выдвинув ящик, она достала небольшую тетрадь в плотной обложке темного цвета и протянула мне. - Что это? - Она оставила кое-что...для них. Послание, которое никогда бы не смогла произнести вслух.

***

Когда мы спустились вниз, мужчины все еще сидели за столом и молчали. Каждый находился в своих мыслях и переживаниях, но на наше появление отреагировали. - Мне нужно…кое-что передать вам двоим, - Грейс подошла ближе, кладя тетрадь на гладкую поверхность, - Раньше, я бы не посмела, потому что это мысли моей дочери, но сейчас…я бы хотела, чтобы вам стало немного легче. Это была ее просьба перед отъездом. Она…Господи…словно предчувствовала, что может все пойти не по плану, - быстро убрав каплю, покатившуюся вниз из уголка глаза, Грейс посмотрела на каждого мужчину по очереди, - Не думала, что так бывает, но вы оба – часть ее судьбы, которую она любила больше всего. Как мать, я благодарна за то, что видела ее счастливой в последнее время. Спасибо вам, - с этими словами женщина вышла из гостиной, а вслед за ней и Джон.

***

Заметил, как Джонни сосредоточенно смотрит на тетрадь, но не предпринимает ничего, чтобы взять ее. - Ты первый. - Что? – Соуп непонимающе покосился на меня. - Ты слышал. Давай, Джонни, - и я вышел на крыльцо, оставив его одного. Этот момент слишком интимный, и каждый из нас заслужил пережить его наедине с ее мыслями. Снова снова встретиться с образом, попытаться услышать в голове приятный смех, нежный голос. Узнать, что она чувствовала, находясь рядом с каждым из нас.

***

Дверь на улицу открылась спустя примерно полчаса. По лицу Джонни не было понятно, что конкретно он испытывает. Там был букет из эмоций: сострадание, удивление, боль, непонимание и счастье. Не произнеся ни слова, он передал мне тетрадь и вернулся обратно в дом. Это был тот самый момент, который я оттягивал так долго. Она всегда была искренней со мной, и знал все, что она думает. Но действительно ли это было так? Сейчас передо мной лежит опровержение. Каково это, залезть человеку в голову, ведь чтение чужого дневника равносильно этому. Вдруг там было то, о чем она ни с кем не хотела делиться? Но черт…это еще один способ воссоединиться с ней, пусть и ненадолго. Руки дрожат, и пальцы захватывают белые страницы, раскрывая тетрадь на закладке. «Как давно я не была счастлива. И как я мало понимала в этом слове. Будем честны, еще несколько лет назад я впервые задумалась о смысле своего пребывания здесь, в этом мире. Для чего я проживаю каждый день, ведь до разгадки великих творений, как и до придумывания чего-то своего, мне не хватает таланта. А хочется запомниться. Всегда только эта работа, эти люди. Кто-то не задерживается, а кто-то западает глубоко в душу. Навсегда. И так случилось дважды. А ведь я тоже когда-то уйду. Только останутся эти слова, что станут бессмертными... Раньше, меня посещали мысли: «Я - живая, но совсем не умею жить. Научите как правильно». Кто-то советовал найти свое место, дело, которым будешь гореть...своего человека, и тогда все сразу станет ясным, понятным. «Свой маленький рай». Но какое же это странное понятие. Я убивала людей, а значит он не для меня. Я искала и Ад – но и туда мне дорога была закрыта. Видимо, маловато грехов набрала. Отчаяние всецело поглощало, забирая последние крупицы надежды на лучшее. Я уже не надеялась на спасение. Но на горизонте появился чистый Белый Ангел. Он протянул мне руку, защищая собой, точно щитом, от всех напастей. Обнимал, слушал и дарил легкость, как глоток свежего воздуха. Слишком правильный. Недосягаемый, и в то же время, стоит лишь захотеть – снова был рядом. Идеальный для неидеальной. И что меня только не устраивало? Но потом...мой Рай провалился в Преисподнюю. И на пороге меня ждал он. Темный ангел. Манил своей сложностью, неправильностью – то что нужно. Вот что все это время мне не хватало – искры. Мы всегда играли на грани, не замечая, что каждый день становимся ближе. К сожалению, эта близость стала его спасением, но моей ошибкой. Потому что теперь мы зависим друг от друга, и, если вдруг случится беда, я подвергну опасности не только себя. Их. Обоих. Я не хочу возвращаться назад, ведь там не было смысла. Я обрела его только рядом с этими людьми. И ни на что это не променяю. Саймон и Джонни – без вас я неправильная, вся в ошибках, чей-то эксперимент, бесчувственная кукла с оружием в руках, которой просто ставят задачи и ждут выполнения. Безумно люблю этот Мир, который был придуман нами троими. И не отпущу этот шанс остаться в нем навсегда.» - Если бы знала…если бы ты только знала, моя девочка.

***

Этот день. С утра обещали дождь и серое небо, но кто-то сверху явно решил смиловаться. Редкие лучики пытались пробиться сквозь плотные тучи, освещая собой почти черные плиты полузабытых надгробий. Военные похороны не отличались от обычных пышностью проводов – единственной, отличной от других традицией были три выстрела из винтовок солдатами, так называемый «оружейный салют» в дань памяти усопшему. От формы Прайс разрешил отказаться, и все поголовно надели черное. Цвет, который она любила. И который я ненавидел всем нутром. Думала ли она, что все облачатся в него так скоро, провожая ее душу в последний путь? Я отказываюсь слушать речь священника, в голове - пустота. Слезы, море слов, горы букетов красных и белых роз. Замечаю, как Саймон стоит напротив и смотрит на пока еще открытый гроб, в котором лежит ее тело. Такая красивая, близкая и моя. Наша. Не могу. Хочу уйти. Иначе не выдержу. Дергаюсь назад, сдерживая подступивший комок, но тут же замираю, когда крепкая рука останавливает за запястье. Джон. - Нет, не смей. Ты должен быть здесь, Соуп. Борись до конца. Это последнее, что мы можем сделать для нее. Закрываю рукой лицо и беззвучно плачу. Плевать как это выглядит – здесь все такие. Никто не может совладать с собой. Этот реквием мог звучать по каждому из нас, а не повезло самому лучшему человеку из всех. За что? Еще немного, ты выдержишь. Гроб медленно опускают в землю. И теперь желающие могут подойти, бросить горсть в яму, и произнести последние слова. Мы с Саймоном специально пропускаем всех вперед.

***

Команда разъезжается по домам, Джон сообщил, что отвезет Грейс. Теперь только трое. Так было всегда. Но этот раз последний. Опускаюсь на колени, пальцы зажимают в кулак горсть влажной после дождя земли. - Я не знаю, что принято говорить в таких случаях…Могу только сказать тебе «спасибо». Среди нас всегда находился светлый Ангел, но в одном ты ошиблась. Это не я, а ты. Всегда была. Спасла наши жизни, взяла весь огонь на себя. Блять…говорю это, но даже не понимаю, как жить дальше… - фраза сорвалась с губ намного громче, чем хотелось, а кулак жестко впечатался в землю, оставляя вмятину. - Лучше бы я…Это была моя кара, моя участь. Прости меня, родная… - колени болели, голос охрип, но это не важно. Саймон все это время стоял рядом и молчал. Все та же маска, но уже на живом лице. И эту он уже точно не сможет снять.

***

Всегда остаюсь последним, чтобы выговориться. Это уже третьи похороны, не в новинку. Пообещал себе больше никогда не появляться в подобных местах. Но... Никогда не загадывайте одни и те же желания – если они не сбылись в первый раз, не сбудутся и после. Джонни, по его словам, поехал на свою съемную квартиру. Но я-то знаю, что это всего лишь предлог, чтобы дойти до ближайшего бара и набухаться до беспамятства. Не стал останавливать, ему и так нелегко. В любом случае, уже большой мальчик, не пропадет. Топчусь на месте, не знаю с чего начать, во рту неприятная сухость. - Знаешь, почему я набил себе двух лебедей со сплетенными шеями? Ты спрашивала про татуировки, и я рассказал про все...кроме этой. Я никогда никого не любил, Трис. Имею ввиду, девушек. Не до влюбленности как-то было. Всю жизнь я либо бегу, либо пытаюсь спасти кого-то. Выбираю других, но не себя. А тут ты...когда в нашу первую встречу ты посмотрела на меня испуганными глазами, я почувствовал себя таким безнадежным. Обращался с тобой поначалу как скотина, извини. Думал, ты такая как все. Вечно будешь обходить меня стороной, за спиной травить с командой всякие байки обо мне, а смотря в глаза – тупо исполнять приказы и бояться. Но было поздно - я уже влюбился. Знаешь каково это, хотеть человека полностью без возможности дотронуться, утолить эту жажду чувств...держать фактически на расстоянии, когда в голове его попросту нет? - Знаю. На секунду я замотал головой вокруг в поисках голоса. Я все еще один на пустом кладбище, и кажется скоро опять пойдет дождь. Но потом...почувствовал, словно на левое плечо опустилась чья-то ладонь. Подул холодный ветерок. Здесь никого нет, Саймон, не сходи с ума. - Теперь я понимаю, почему Призраки могут слышать друг друга. - Трис...это ты? Почему я тебя не вижу? Нет…это бред, всего лишь воображение… - А так? И тут передо мной проявился женский силуэт. Я увидел ее лицо, глаза, белое полупрозрачное платье. Ее. Невозможно. - Я... - Ты меня видишь, потому что хочешь видеть, – едва заметная улыбка заиграла на ее губах, но через миг потухла, – Представляю, как переживала мама. Не так я мечтала уйти. - Ей тяжело, но Джон с ней, – я сел на траву прямо перед ней, и не мог оторваться. На последние слова, дымка вокруг нее как-будто засияла ярче. - Что смотришь? Думал, я не попрощаюсь? - Я не думал, что это возможно. Снова слышать тебя, – слеза медленно сорвалась с ресниц, капнув на рубашку. - Зато я рада, что могу посмотреть тебе в глаза. Без преград, масок и прочего. Мои старания не прошли даром. Настоящий Саймон Райли. Какого я любила всегда. - Ты…- я выдохнул, переведя взгляд куда-то на соседнее надгробие, собрался, - И я тебя люблю. Если бы ты была здесь, я бы доказывал это каждый день, каждую ночь…Эта татуировка, - пальцы медленно провели по картинке грациозных птиц, - кажется теперь она обрела настоящий правильный смысл. - Мы еще встретимся, - ее дух плавно подлетел ко мне, опустившись на колени рядом, - и тогда, я обещаю, что...там... будет все по-другому. И никогда не закончится. Последний нежный взгляд, последняя тень искренней улыбки, последнее присутствие рядом. Я сидел и еще долго смотрел на глубокую яму, в которой хороню свое сердце.