Часть 1

                                                                  Пролог По земле тундры, много лет хранящей в себе останки века расцвета цивилизации, шла одинокая фигура, держащая единственной рукой копье, и постоянно оглядывалась в поисках опасности, которой мог стать в территории около города не столь дикий зверь, сколько человек, решивший ступить на тропу жизни за счет других. И подобных не остановило бы ни копье, ни доспехи на путнике. Мужчина это знал. Как знал и любой Искатель, которым иногда поручали чистить земли вокруг мест обитания людей от заразы разбоя. — Странно, в прошлый раз идиотов было больше. Недооценили может? — улыбнулся проклятый, как их везде называли, вытерев губы от остатков воды, и глядя в шевелящиеся кусты. — Эй, охотник, может отдашь нам все собранное в твоем мешочке и пойдешь дальше? А то земля глубока и жестка. — наконец проявил себя один из грабителей, выйдя из кустов. Другого бы напугал вид явно хорошо сложенного парня лет семнадцати, но у искателя он вызвал лишь смех — явно только недавно начавшая расти борода, манера движений того, кто ни разу не сражался всерьез и тем более не убивал в честном бою, и все это дополняла необычно чистая для разбойника одежда. Явно обычный глупец, решивший подзаработать на пугливых путешественниках. — И тебе не подхватить проклятие, дурачок, — тронула обветренное лицо мужчины лет на вид двадцати легкая ехидная улыбка. — Это кто тут дурачок?! Я тебя спрашиваю, ублюдок! — тут же сменилась маска. — Очевидно тот, кто смеет злить противника не по силам, — пожал плечами человек с ампутированной по локтевой сустав рукой. — Деньги, живо, а то останешься и без второй руки! — продолжил парень напирать угрозами на мужчину, фигура которого походила скорее на бедняка, месяцами евшего одну похлебку из даэра, мелкой птици пустоши, из костей которых делают зубочистки обычные горожане из-за обилия оных. Вот только вместо ожидаемого от настолько плохо выглядящего путника острого слова в горло наглеца уткнулся наконечник копья, ловко перехваченного одной рукой, чтобы спустя секундную остановку преодолеть сопротивление рук, схвативших древко, и окрасить песок лепестками кровавой розы. — Довольно разговоров. Выйдете из кустов и умрете быстро, — спокойно приказал еще недавно ехидный и саркастичный голос, разрезая нервы затаившихся, подобно копью секунду назад резавшему трахею. Сам же его обладатель тем временем скосил взгляд на свою жертву, уже не булькающую, но по-прежнему придающую сероватому песку темно-красный оттенок спускающимся из уголка рта ручейком. И только глаза выдавали тот факт, что умер человек не до конца, ведь они и не думали стекленеть, горя ненавистью. Ненавистью обреченного на вечные страдания. Шорох кустов отвлек искателя от разглядывания тела и заставил крепче сжать оружие в руке, но далеко не основное. — Рад вашему благоразумию. На колени, — голос на этот раз стал подобен грому, пугающему маленьких детей, роль которых теперь играли два доходяги, похожие на обычных воров. Если бы не одна деталь — ножи предназначались явно не для срезания кошелька неуловимым, будто бросок каменной змеи, или свежевания туш животных. Оружие убийцы, не раз разрезавшее веревку жизни или, что скорее, надрезавшее ее. — А с чего б это на колени? Мы тебя як Авра укокошенного заставим полежать, — ухмыльнулся подобно шакалу первый, поигрывая своим «орудием труда». — Ну почему вы так тупы? Неужели так трудно выполнить приказ и уйти спокойно? — слегка покачал головой копейщик. Глава 1. Обреченные на вечность. — А мы уйти и не можем, — опять по-звериному ухмыльнулся лидер небольшой шайки, еще три человека из которой пытались скрыться в зарослях от опытного взгляда. — Мне нет дела до вашей судьбы, клинок слеп, — замогильным тоном сообщил копейщик и тут же сделал выпад в сторону оппонента, лишь распоров тому щеку из-за парирования кинжалом. И ответ не заставил себя ждать, ровно как и в обычном диалоге: сапог на ноге первого в шакальей стае щедро запустил песка в глаза искателя, вынуждая визави отступить и открыться. Кинжал стремительным клыком змеи метнулся к солнечному сплетению, будто смеясь своим изгибом по поводу легкой победы. Но это атака было тщетна — копейщик сам поднял пылевую завесу и сталь лишь застряла в древке, пробив его и почти неисправимо портя оружие. Впрочем для ударившего все было уже кончено — редкий яд пятнистого дьявола, как назвали одну из опаснейших чешуйчатых обитательниц пустыни, уже заставил ноги подкоситься и начать трястись. Рана же покраснела и воспалилась, ухудшая и без того не слишком приятный вид разорванной в лоскуты щеки, через которую можно было при желании увидеть желтые зубы с кариесом. Второй напал с яростью и был движим лишь местью за все: брата, свои разрушенные мечты и глупые детские надежды. И при этом в его сознании не промелькнуло даже воспоминания о том, чьи судьбы он так же безжалостно разрушил. Как не вспомнил бы и любой другой идущий тропой смерти, ведь такова была суть этого пути, способного превратить самого обычного человека в чудовище, алчущее крови. — Я тебя заставлю перед смертью жрать самого себя, ублюдок! Мы с братом хотели наконец переехать из этой дыры, а ты все испортил! Проклятый! — выкрикнул парень лет пятнадцати, неумело атакуя кинжалом, уже светящимся от вложенной в него силы. В ответ искатель лишь слегка нахмурился, явно сдерживая слова, рвущиеся наружу, и метнул уже бесполезное копье в кусты, выигрывая время, сразу же пнув своего противника в колено ногой, почти выбив чашечку, и достал короткий меч со странным узором. Копье уже явно было бесполезно против такого же, как и он, Проводника. В отличие от артефакта, покрытого древними зачарованиями стихии тьмы. — Ты знаешь что это? — из чистого любопытства задал интересующий его вопрос мужчина. — Стоп! Этого не может быть! Такой есть только у опытных искателей! Искатель просто оглушил бы нас и пошел дальше! Это подделка, а ты просто инвалид! Да! Я тебя легко смогу победить! Не понимаю как ты одолел моего брата, но со мной твои подлости не пройдут! Умри от моего кинжала пронзающего света! Упомянутый лишь с легкой улыбкой смотрел в глаза человека, начинающего атаку, которая лишь задела выставленный в жестком блоке клинок. Однако он прекрасно понимал чем может закончиться его попытка потешить собственное эго словами идиота и наконец сменил выражение лица сначала на легкую снисходительность, а потом и на скуку. — Сколько пафоса для обычной поделки даже не подмастерья Предыдущих… — с укоризненным вздохом сплюнул инвалид и привычно надавил на кнопку излишне длинной рукояти, где находилась колба с кровью убитых им проклятых, активируя артефакт, созданный самими Предшественниками на основе кровавых ритуалов. Клинок тут же начал двоиться в глазах и спустя пару вдохов удлинился, насквозь проткнув живот разбойника в районе желудка. Но на этом удар не закончился: призрачное лезвие, будто сотканное из кровавого тумана, пошло дальше вбок и вверх, делая кожу по краям раны бледной как бумага, и само становясь все насыщеннее и плотнее. В конце концов оно закончило свой путь, разрубив ключицу, и втянувшись по каналам обратно, вынуждая менять колбы, коих уже порядком накопилось в заплечном мешке. — Черт, ну зачем было так много? Хотя…вдруг пригодится если меня какой-нибудь маг не прибьет первым же ударом… На эту реплику сидящие в кустах отреагировали вполне логично — ломанулись через весь лес от «жуткого сектанта», резко возникшего в их понимании на месте обычного охотника, несущего свою добычу. Впрочем в этом уже не было необходимости — мужчина отчетливо ощущал как ломит в висках от одной попытки провести еще хоть немного энергии через себя. Артефакт явно делался не под обычных Проводников, а то и вовсе под магов, способных использовать собственный запас и восстанавливать его медитацией без ограничений по объему. О том же подумал и инвалид, на миг даже углубившись в мысли, где уже на подсознательном уровне просчитывал как бы сложилась его жизнь, обнаружь у него другой талант. — Нет, не нужно мне это все-таки, еще сдохнуть от применения заклинания не по силе не хватало. Ну и бред же иногда приходит в голову… — покачал тот упомянутым местом и убрал клинок в ножны, отправляясь с обычным ножом для разделки туш к кустам.