Часть 2

      Сложный день опечатался тяжёлыми веками на лице девушки. Даже просто сидеть после пяти пар и бессонной ночи за конспектом было утомительно. Клонило в сон. Стружка тихо осыпалась на пол, а время застыло под внимательным взглядом скульптора, который старался отобразить каждую деталь на дереве. Сколько уже минут или часов прошло Сакура не могла сосчитать, хотя это не особо волновало. Спокойствие и тишина окутывали квартиру рыжего соседа, а любезно поданная кружка со словами «вот, попробуй настоящий кофе, а не бурду, что заливаешь кипятком по утрам» согревала руки, но никак не внутренности.       Как же этот Акасуна бесил её, но ещё больше интриговал. Пламенные волосы опускались на ресницы, мешая владельцу, поправлять их никто, конечно же, никто не собирался — творец продолжал творить. Такой, сосредоточенный на работе, он возбуждал. Люди, чей настрой так зависит от искусства, всегда вызывали неподдельный интерес у Сакуры. Что же они испытывают верша? Она — человек точных наук и вкусить такие чувства не была способна, что делало их более желанными.       Сасори тоже ей казался недоступным. Такие люди нравились ей, пробуждали своей таинственностью и холодом желание покорить их. Но именно его хотелось вдвойне — он чувствовал то, чего Сакуре не дано, а вёл себя, будто вовсе ничего не имел. Одного всё же скрыть нельзя — пепельные глаза загорались и лёд в них таял, когда руки касались стамески. Глаза, что так странно смотрели на неё: любуясь или испытывая отвращение? Вряд-ли второе, ибо она сидит тут, позируя перед ними.       — Думаешь я что-то подсыпал в кофе? — всё так же сосредоточившись на резьбе, молвил молодой мастер.       Не услышав ответа Сасори поднял взгляд: голова модели склонилась на бок, за выцветшими розовыми прядями пряталось умиротворённо лицо. Встав с рабочего места юноша забрал нетронутый напиток из рук спящей. Продолжать работу не было смысла, выключив настольную лампу, он удалился на кухню.       Достав сигарету с опустевшей пачки парень вложил её в рот, но вспомнив о договоре выкинул сжамканную упаковку в мусорное ведро. Удовлетворить желание не удалось, поэтому парень отправился за пледом, а после, следом за Сакурой, в царство Морфея.

***

      Наморщив нос гостья резко пробудилась от приторного запаха сигарет.       — Ты зачем вонь опять распустил?       — О, ты никак не просыпалась, решил разбудить проверенным способом.       — А нормально не додумался?       — Скучно. — сделав тягу шершавыми от ветра и влаги губами, — Омлет на кухне.       — Мне не далеко пройти, могу и сама приготовить поесть.       — А кто говорил, что работа окончена, сейчас докурю и продолжим.       — Раз ты нарушил свою часть договора, то я нарушу свою, — забрав телефон с кофейного столика, девушка задержала взгляд на нём, а после отправилась к выходу.

***

      Чёртова недоделанная скульптура маячила перед глазами Сасори и не давала покоя. Хотелось её разбить в дребезги. Что его останавливает? Не понятно. После своей выходки Сакура стала снится ему по ночам, а после пробуждения, когда он курил, она также не покидала его голову.       Было ясно сразу, что это творение станет шедевром, но нет же его натурщица нагло сбежала. Её образ становился слишком навязчивым, а изделие из дерева всё чаще попадалось на глаза, как и лицо, что на нём изображено. Она его, блять, караула или что? А может наоборот? Не выдержав, ноги сами поплелись к знакомому номеру квартиры.       — Что надо? — из-за приоткрытой двери показались малахитовые глаза.       — Та нихуя. Собирайся — прогуляемся.       — Зачем мне с тобой куда-то идти?       — Снять стресс — поебёмся в кабинке туалета и разойдёмся.       — Школьник ахуевший, что себе позволяешь? Я в университете учусь, а у тебя книжки за 10 класс утром на столе лежали, какие ебаться?       — Так тебя только возраст останавливает? — ухмылка накрыла лицо пламенноволосого.       — Где тебе сигареты вообще продают?       — В аптеке. То, что ты после 9 пошла в шарагу оббоссаную не делает тебя старше, ебланка. Короче, не хочешь — твоё дело. Иди в нарды поиграй, старушка, — не попрощавшись теперь ушёл он.

***

      Снова ранние пробуждения по утрам, сбитый режим и бессонницы по ночам, ибо участвовать в порнухе, выдуманную её же мозгом, с малолетним хамлом не хотелось. Ну, скорее, не хотелось признавать, что ей она нравилась. Поэтому Сакура упрямо читала медицинские книги, пока не отключится в кресле.       Курить Сасори стал куда чаще, открыть форточку и проверить помещение было невозможно, терпеть это тоже.       — Хочешь потрахаться — давай, но и курить ты перестанешь.       — Окей, а ты сбегать, — парень потянул за запястье надоедливую соседку к себе.       Он страстно поцеловал её в шею, оставляя на ней засосы, потом смазано в губы. Девушка тоже не стояла на месте, снимая с себя лёгкую накидку. Они шаг за шагом, попутно кружась в танце страсти, приблизились к кровати.       Сняв толстовку, он принялся за топик партнёрши. Всё в этом теле было изящно, подобно искусству: рельефный торс из-за малого недостатка веса, по той же причини немного торчащие рёбра, маленькие и аккуратные груди, что еле помещалась в мужскую руку. Но, они были чертовски мягкими и упругими, даже сигареты так не успокаивали как ласкание их.       Кровь в висках пульсировала, а сердце билось чаще, когда юноша вдыхал аромат шампуня девушки, хотелось задохнуться в её волосах. Сакура пахла, как одноимённое дерево, а персиковые ареолы сосков так и манили их попробовать. Сейчас его глазах она олицетворяет всё: искусство, весну и желание взять её.       Проведя языком линию от груди к пупку, он принялся за шорты, что сейчас только мешали. Оттянув ткань кружевных стринг в сторону, Сасори принялся целовать внутреннюю часть бёдер, сжимать их и оставлять новые отметены на её молочной коже.       Несколько умелых движений языком и с уст Сакуры посыпались сладкие стоны. Было тяжело сдерживать своё желание, но так хотелось насладится её телом сполна. Вставив палец, за ним вскоре последовал второй, постепенно нарастал ритм их движения в ней.       Чувствуя, что пик удовольствия скоро наблизится, он остановился и начал смотреть в эти умоляющие глаза, в них было столько печали, что хотелось увидеть солёные дорожки от слёз на розовых щеках.       Не долго думая, Сакура взяла инициативу в свои руки — парень оказался снизу. Приспустив ткань его одежды она нащупала руками пульсирующий член. Насаживаясь на мужской орган, девушка чувствовала, как он медленно заполняет её, а внизу живота всё острее ощущалось желание не медлить и резко войти до основания. Благо Сасори отлично постарался — в жизнь у неё не было так мокро там, поэтому всё прошло безболезненно.       Поудобнее усевшись, теперь была её очередь смотреть в жаждущие глаза. Они горели пламенем желания, но и кололи ледяными пиками одновременно, это ещё больше заводило. Схватив девушку за сочные бёдра, скульптор не стал ждать и сам стал поднимать и опускать предмет обожания, пока тот сам не начал делать свою работу как следует.       Вид был чудесным: её груди плавно отпружинивались вверх и снова вниз. Не сдержавшись, Сасори сжал их по крепче, не боясь оставить потемнений и на них. Ощущая, что темп снизился, он понял, что его партнёрша устала. Поменяв позиции теперь он нависал над её телом и полностью чувствовал свою доминантность.       Вбивая в постель Сакуру, он нежно целовал её шею, потом на ней уже оказались его руки. Придушив её, он почувствовал как внутри партнёрши всё сжалось. Это было слишком приятно. К счастью, вовремя вытянув пульсирующий член он опорожнился на плоский живот и рухнул на свободную часть кровати. После чего последовала умиротворённая, довольная тишина.       — Теперь ты будешь моей натурщицей.