Сладкий аромат

— Аллен! Ты где?! Деревянные подошвы башмаков дробно стучат по мощеной дорожке. Легкий летний ветерок колышет подол платья, и я поспешно придерживаю его руками. Тут мимо проносятся несколько крестьянских детей. — Эй, вы не видели моего брата?! — властно спрашиваю я, но в ответ слышится лишь издевательский смех. — Твой братец в лесу, принцесса, ищет пряничный домик! — Снова они его надули, — я устало вздохнула, направляясь в сторону леса. Знакомая с детства тропинка петляет среди густого подлеска. Вредные кусты цепляют за подол платья, но я почти не обращая внимания. В груди, словно гниль внутри яблока, зреет тревога. А что если он потерялся? Вот наконец-то впереди показался просвет, и спустя минуту я вышла на небольшую полянку, обнесенную частоколом из старых тисов. Под одним из деревьев виднеется светловолосый силуэт. — Аллен! Услышав мой голос, он поднял голову и улыбнулся. — Лилиан, почему ты так долго? Я почти нашел его. — Лен, — я сокрушенно покачала головой и присела рядом с братом, вглядываясь в родные голубые глаза, — никакого домика нет. Это же просто сказка, хватит быть ребенком. — Я не ребенок, — Аллен обижено поджал губы, — и я найду этот домик. Я ведь обещал тебе. — Ладно уж, — я ласково потрепала брата по гладкой щеке. — Идем, мама приготовила обед. — Хватит называть её мамой, Лили, — глаза Аллена стали серьезными. — Это ведь неправда. — Ты говоришь так только потому что она строга с тобой, — я отмахнулась. — Ко мне она добра. — Потому что так хочет отец, — буркнул брат, скрестив руки на груди, — но на самом деле ему плевать. Иначе он не пропадал бы целыми днями в лесу. — Аллен, перестань кукситься, — я коснулась торчащих во все стороны прядей, — идем, а то все остынет. — Хорошо, — Аллен вздохнул. — Но обещай, что ты позволишь мне уйти, если она снова будет придираться к моему внешнему виду, ты не будешь молчать. Эту ведьму нужно приструнить. — Аллен, не называй её так! Однако этим же вечером брат снова пошел на конфликт. — Что за вид? Ты вообще знаешь, что такое гребень для волос? И почему твоя рубашка вся в грязи? Снова бездельничал, гуляя по лесу? Сейчас же выйди из-за стола и переоденься. Микаэлла — молодая жена нашего отца, и по совместительству наша новая мама. Точнее мачеха. У нее были красивые темные волосы и изумрудные глаза, но сейчас всегда доброе лицо было искажено гневом. — Хватит меня игнорировать! Но Аллен так и остался сидеть, вяло ковыряясь в тарелке. И только в глубине голубых глаз горел холодный огонёк. — Так, с меня довольно, — Микаэла заломила руки. — Я обращусь к вашему отцу, пусть он отправит тебя в какую-нибудь приходскую школу или… — Мама! — я бросила на нее обеспокоенный взгляд. — Ты ведь не серьезно? — Я совершенно не шучу, Лилиан, — холодно отчеканила она. — Как только Кай вернется из леса, я поговорю с ним об этом. А пока идите в свои комнаты и ложитесь спать. — Но как же ужин? — Сейчас же, — безапелляционно заявила Микаэла, и мне ничего не оставалось, как подняться из-за стола и протянуть руку Аллену. Он тут же с готовностью схватил мою ладонь — совсем как в детстве. Микаэла смерила нас странным взглядом и отвернулась. Острая обида пронзила меня словно мечом, и в животе поселилось неприятное чувство голода. Заскрипели ступеньки, и вот я уже в своей комнате. Мягкая перина ласково принимает меня в свои объятия — рядом ложится Аллен. Его рука осторожно перебирает мои золотистые волосы, на губах играет легкая улыбка. — Ты боишься? — прошептала я, переплетая свои пальцы с его. — Нет, — он чуть прищуривает светлые глаза. — Как только мы найдем пряничный домик, все наши проблемы решатся. — Снова ты за свое? — я устало смежила веки. — Боже, когда же ты повзрослеешь? — Никогда, — со смехом отвечает он и легонько целует мое запястье, — ты ведь сама этого хотела, помнишь? Живот скручивает острой болью, и я кусаю собственное запястье, стараясь подавить стон, и позыв всепоглощающего голода. Но тут чужая рука стискивает мои пальцы, не давая вцепиться зубами в тонкую кожу. — Лили, стой… — Нет, — боль становится просто невыносимой. — Аллен, помоги мне…я уже не могу больше терпеть. — Я знаю, Лилиан, — голос брата доносится до меня словно сквозь толщу воды. — Погоди, я сейчас. Сознание уже готово кануть во тьму, но тут на губах оседает теплая сладость. Я с трудом приподнимаю свинцовые веки, но челюсти начинают двигаться просто на автомате. Зрение вновь становится четким, и я вижу грустную улыбку Аллена. Его рот перемазан в чем-то красным. — Что это? — срывается с моих губ. — Сироп, — Аллен прикрывает глаза. — Ягодный. Непривычно холодная постель была причиной моего пробуждения. Дом был погружен в сонную, давящую тишину. Аллена вновь не было рядом. — Господи, ну и куда он опять ушел? — я поморщилась — боль в животе так и не прошла. Однако стоило мне сесть на кровати, как до моего слуха донесся заунывный мотив губной гармоники. Надев деревянные башмаки, я приблизилась к окну. На заднем дворе было совершенно темно, но я была уверена, что Аллен там. Стараясь не скрипеть половицами, я вышла через заднюю дверь и приблизилась к брату. Он вновь прижал к губам гармонику, выводя странный мотив всего из четырех нот. — Как скучно, — протянула я, становясь рядом, — что ты пытаешься сделать? — Разрушить злые чары, — брат бросил на меня хитрый взгляд. — Я ведь обещал тебе пряничный домик, да? — Аллен… В следующий миг он вновь проиграл дурацкую мелодию, а потом торжествующе рассмеялся. Я скептически выгнула бровь, но тут наш старый дровяной сарай, где отец хранил инструменты для рубки дерева, преобразился. Серые облезлые стены обросли ароматными имбирными пряниками, дверь покрылась белой глазурью, а окна сделались сахарными. — Это… — Ведьма все это время прятала его тут, на заднем дворе, — Аллен просиял, — ну что, поедим на славу? В животе вновь кольнуло, и я первой кинулась к дверям сказочного домика. Пальцы с хрустом отломили от стены целый кусок, и я вгрызлась зубами в ароматный имбирный пряник. Крошки полетели во все стороны, но я уже просто не могла остановится. — Лили, давай, угощайся, — Аллен вновь рассмеялся. — Ты ведь так этого ждала? — Ага, — я смахнула с губ белую пудру, а потом начал слизывать с пальцев малиновый джем. — Вкусно? — Очень, — я вновь окинула домик удивленным взглядом. — Кто бы мог подумать, что… — Лилиан?! Что ты там делаешь? — во дворе появилась Микаэла — её лицо было искажено злобой. — Сейчас же зайди в дом! — Мама, Аллен нашел пряничный домик, его все это время прятала… Щеку обожгло болью, и я отшатнулась. Микаэла смотрела на меня совершенно безумными глазами. Скулы заострились, щеки впали, а нос стал длинным и уродливым. — Перестань нести этот бред, Лилиан, — прокаркала мачеха. — Твоего брата уже десять лет никто не видел. Его здесь нет. Несколько бесконечно долгих секунд я смотрела на ведьму, а потом оглянулась на брата. Он скрестил руки на груди, как бы говоря мне: «Теперь ты мне веришь?» Перед глазами была абсолютная тьма, но слух все еще был при мне. Кто-то слабо, но уже очень долго скребся в деревянную дверь. Наконец-то скрипнули петли, и раздался холодный женский голос: — Хватит шуметь посреди ночи, глупый мальчишка! — Пожалуйста, прошу вас. Моя сестра умирает… Дайте еды хотя бы ей, — мальчишеский голос был еле слышен. — Пошел прочь, я давала вам на прошлой неделе! — Всего пару гнилых груш, этого не… — Убирайся! — взвизгнула женщина, а после захлопнула дверь. Раздался слабый стон, а после кто-то кубарем скатился вниз. — Аллен? — я с трудом приподнялась на локтях, таращась в пустоту слепыми глазами. — Чем это пахнет? Теплый солоноватый запах коснулся моего носа, вызвав новый спазм в желудке. Я жадно вдохнула еще. — Это… — голос Аллена была совсем слаб. — Банка с малиновым джемом, Лили. Я разбил её для тебя. — То есть, — по телу прошла нервная дрожь, и я подползла к нему. — я могу съесть его? — Конечно, Лилиан, — судя по голосу брат улыбнулся. — Приятного аппетита. — Нет, Лилиан! Это был несчастный случай! — вскричала ведьма, но я уже замахнулась на нее найденным в домике красно-белым леденцом. Хрясь! Левая рука ведьмы сломалась словно сухая палка, и оттуда мгновенно хлынул ягодный сироп. — Видишь, Лили?! Она прячет сладости даже внутри своего тела! — Аллен приобнял меня за плечо. — Давай еще разок! — Нет, не подходи! Уйти от меня, чудовище! — ведьма жалко попыталась отползти к дому, но я легко переломила ей обе ноги, а потом меня посетила чудесная идея. — Аллен, может испечем пирог? Сироп скользил под босыми ногами, но вместе мы легко затащили ведьму в дом и растопили печь пряничными стенами. Кто бы мог подумать, что имбирные пряники так хорошо горят. Наконец-то огонь разгорелся как нужно, и мы посадили кряхтящую ведьму на лопату. — Лили, — слабо позвала она, пытаясь поймать мой взгляд. — Ты не в себе…это все неправда. Я нахмурилась, но тут на мое плечо опустилась ладонь Аллена. — Лили, ты ведь голодна? — прошептал он мне на ухо. — Безумно, — я улыбнулась и задвинула лопату в огонь. — Неееееет! — завопила ведьма, но огнеупорная дверь отрезала её вопли. — Пирог с малиной, — весело пропел Аллен и, схватив меня за руку, закружил. — Ты рада, Лили? Совсем скоро тебе совсем не нужно будет голодать! — Очень, очень рада, Аллен, — я рассмеялась, но тут в окне мелькнул высокий силуэт. — Папа? — радостно встрепенулась я, но тут руки брата сомкнулись у меня на талии. — Лилиан, — вкрадчиво произнес он. — Ты правда веришь, что этот человек — наш отец? — Я не… — Он женился на ведьме и разрешил ей мучить нас, — пальцы Аллена скользнули по моей щеке. — Разве это правильно? — Нет…— эхом отозвалась я, и сделала шаг к дверям. — Значит он… — Правильно, — Аллен рассмеялся мне в ухом. — Демон, приспешник ведьмы. А значит внутри у него тоже много всего вкусного. — Вкусного, — я зажмурилась, представив себе как из тела демона вываливаются сладости — карамель, мармелад, зефир, шоколадные помадки и… Желудок предвкушающе заныл, и я ринулась на улицу. — Лилиан?! Что ты делаешь?! — воскликнул отец, но я уже занесла над головой леденец. Хрясь! Голова демона раскололась словно арбуз, мякоть брызнула во все стороны, и он упал словно марионетка, у которой обрезали ниточки. В воздухе повис свежий летний аромат, и я с наслаждением зачерпнула ладонью влажную хрустящую субстанцию, поднося ко рту. — Вкусно, Лилиан? — Аллен внимательно заглянул в мое лицо. — Вкусно, — я растянула губы в улыбке, но тут в груди что-то екнуло, и я обернулась. Пространство заполонил густой смог, но я как завороженная приблизилась к зеркалу, что висело на противоположной стене. Зыбкий силуэт был едва виден в этой дымке, но стоило мне подойти поближе, как на зеркальной поверхности отразилось бледное существо в грубой домотканой рубахе. Светлые волосы торчали во все стороны словно солома, а об ключицы можно было порезаться. Рот был похож на рваную рану. — Кто…кто это? — прошептала я. — Аллен… Я оглянулась на брата, но вокруг никого не было. Внезапно воздух в комнате стал тяжелым, а потом в нос ударила отвратительная вонь. Печь была объята пламенем. Я поморщилась и отступила на пару шагов, однако подскользнулась на чем-то липком и упала на пол. Запах гари смешался с солью металлом, а потом я резко отпрянула, оскальзываясь на влажном полу. Прямо предо мной лежало бездыханное тело темноволосого мужчины, который смотрел на меня единственным уцелевшим глазом. Небесно-голубым, совсем как мои собственные. К горлу подступила тошнота, и я резко согнулась пополам, прижимая ладони ко рту. Дыхание разрывало грудь, но тут в голове вновь прозвучал голос Аллена: «Ну, что Лилиан, тебе вкусно?» Я подняла голову и наткнулась взглядом на грязную тряпичную куклу. Пуговичные глаза смотрели на меня словно с издевкой, а голос исходил из зашитого рта. — Аллен? — прошептала я, и кукла рассмеялась знакомым заливистым смехом, а потом превратилась в светловолосого паренька в мешковатой одежде. — Не бойся, Лилиан, — он чуть прищурил голубые глаза, в которых плясали огоньки пламени. — Я тебя не оставлю. Остался последний штрих. — Штрих? — я ошарашено покачала головой, и тут в ладонь вложили рукоять кинжала. Теплые руки обняли меня за талию, легкое дыхание защекотало пряди волос: — Еще злодеев мы убили не всех. Сверкнула сталь, а потом рот заполнился теплым ароматным сиропом.