Каннибализм тут должен соответствовать описываемому времени

Уста человечьи опять тебя обманули, Но древние боги — пока что ещё мудры. Насильник своею смертью спасёт косулю: Она избежит твоей, девчушка, стрелы. Жир в угли закапает, тихо шипя от жара, На вертеле мясо завертится над костром. Вокруг — мёрзлый лес. Позади — война да пожары. За Рейном, на сходе — возможно, твой новый дом. А может — и нет? Может, ты и подохнешь здесь же, Под рухнувшей — снега не выдержавшей — сосной? А та вон косуля — избегнет зубов медвежьих, И волчьих ещё, и — телёнка родит весной. И будет телёнок за бабочками носиться И лопать цветы, вырастающие в лесу. Он этой весною — столь близкой уже — родится, Тебе же вот боги — неясно, что принесут. Время действия — январь 90-го года н.э., I век. Место действия — зимние Арденны. Вымышленная мной Габи — кельт, а для кельтов того времени каннибализм был характерен (примерно так же, как для маори и других народов Океании вплоть до XIX века), покончила с кельтским каннибализмом только христианизация. «Схiд» — «восток», «на сходi» — «на востоке». Габи идёт на восток — к Рейну, по которому проходила граница Римской империи.