...или раздеться поприличнее?

— Итто, оденься поприличнее! Сара оценивающе рассматривает его с ног до головы. Не то чтобы открытая грудь Итто ей не нравилась — просто идти с таким видом на день рождения ребенка это не слишком хорошая идея. А Итто знал, что Саре нужно будет произвести хорошее впечатление, ведь они идут в дом Камисато. — Ох, да ладно! — ноет он. — Ты же знаешь, я не люблю— В голову Итто прилетает скомканная серая футболка. Он раскрывает её; довольно обычная вещь с нарисованными на ней креветками. Сара сама однажды подарила Итто эту футболку, но надеть её случая пока не представлялось. Он спешно накидывает её на себя, укрывается сверху привычным плащом и выходит к Саре. Черные чулки. «На ней черные чулки!» — бьёт тревогу система безопасности, но поздно: мозг Итто вырубается. Вот так, берет и умирает. Сердце, кажется, забилось быстрее (это нормально вообще?). Юбка тоже хорошо сидит, но… Черные чулки. Так хорошо сидят на ножках, так соблазнительно блестят на солнце… — Чего встал? — грубо комментирует Сара, взмахивая рукой и уходя в направлении к лесу Тиньдзю. — Пошли, опоздаем ещё. Сколько лет исполняется Саю, не в курсе никто из этих двоих. Каждый запомнил важную для себя информацию. Итто — «Сидеть смирно и ничего не ломать», Сара — «Следить за своим неугомонным парнем, чтобы он ничего не сломал». В общем и целом, это все, о чем они думают, пока находятся за праздничным столом, поэтому большую часть болтовни успешно берет на себя Тома. Саю была найдена посапывающей среди кучки подарков, так что празднество скорее становилось встречей двух дочерей почетных кланов. Отношения Сары и Итто становятся сюрпризом для этих двоих, но к счастью, ни Тома, ни Аяка не давят с личными вопросами, а именинница и ухом не воротит — на день рождения исполняются желания, а значит, она обязательно отоспится и вырастет (так об этом сообщил Тома). Все на счастье для Сары, конечно же, потому что Итто распирает от желания рассказать, какая чудесная у него женщина и как им двоим хорошо вместе. Но болтать он не может, поэтому ему остаётся наслаждаться скромным пиршеством, сидя на тесном татами. Сколько длится так называемый праздник, Итто не знает. Все блюда уже испробованы, а болтовня все не заканчивается и не заканчивается. «Ах, вот бы случилось чудо, и Сара отвлеклась от её драгоценных Камисато хоть на минутку…» Сама судьба отвечает мольбам Итто, когда рядом с ним раздается удивленный возглас. Уродливое коричневое пятно неумолимо расползается по блузке Сары, сопровождаемое немым ужасом Аяки. Кто ж мог подумать, что соус так легко проливается? — Мне так жаль! — тут же вскакивает она. — Я принесу вам одно из своих платьев! Тома рвется за полотенцем, Итто — давится от смеха. — Мы оба знаем, что платье Аяки слишком короткое для тебя, Сара. Кудзё стреляет в него испепеляющим взглядом. — Ты на что намекаешь, чертёныш? …И ведь прав оказался. Сара, оказывается, на добрую голову выше Аяки, поэтому вторая суетится и хочет послать Тому за новой одеждой. — Не надо, — добродушно усмехается Итто. — Пусть просто наденет мою футболку, что тут такого? Воздух под столом электризуется и прошивает ногу Итто, заставляя того слегка вздрогнуть. — Вы уверены? — Сомнительно клонит голову Аяка. — Мы можем принести новую одежду. Сара улыбается и отрицательно качает головой. Итто представляет, какие титанические усилия она прилагает, чтобы сохранять спокойствие. — Нет надобности, — чеканит она. — Где тут можно переодеться? *** — Какой же ты… — Сара сердито мерит комнату взволнованными шагами. — «Что тут такого?»… Итто, я же просила тебя! Итто неловко стоит у двери, уже сняв с себя злосчастную футболку и ожидая, пока Сара успокоится и возьмёт её. — Но тут и правда нет ничего такого, — оправдывался он. — Я думаю, эта футболка будет смотреться на тебе мило! Итто чувствует, что обороняется не совсем правильно, потому что Сара обречённо хватается за голову и молчит. Наверное, наступает стадия принятия — думает Итто, ведь через минуту она уже ныряет в широкую серую футболку с креветками. Взгляд Итто одобрительно скользит по бёдрам и спускается ниже. Чулки. Чулки-чулки-чулки. «Ту-дум» — это его сердце реагирует на невероятно красивое тело Кудзё. — Чего? — хмуро бурчит она, поправляя юбку и приводя себя в приличный, насколько это возможно, вид. «Ту-дум» — это опять его сердце реагирует на сморщенный нос, сдвинутые к переносице брови и воинственный взгляд. Соблазнительно. Итто хочет расцеловать это лицо. Итто хочет — Итто делает. Сара смотрит ожидающе, явно заметив изменение в его настроении. Наверняка думает: «Чего этот глупый о́ни снова задумал?» — Красивая, — он подходит к ней ближе и заправляет волосы за ухо. — На тебе смотрится даже лучше. Сара фыркает и закатывает глаза, собираясь выйти из комнаты, но её останавливают. Итто бодается в её шею, вдыхая пленительный запах тела; проводит носом от ключицы до линии челюсти и до уха, легонько кусая мочку. Застать Кудзё врасплох — вот его цель. И ему удается. — Совсем совесть потерял, чертёныш? — в голосе Сары слышится протест, но щекой Итто чувствует, как приподнимаются уголки её губ, выдавая с потрохами. — Да, — томно выдыхает он, целуя её в уголок глаз. — Верни мне её, госпожа Кудзё. Губы Итто ещё слегка влажные после недавно выпитого сока. Сара усмехается на его обращение и чмокает в щеку. — «Госпожа Кудзё», хах… — Грудь Сары слегка подрагивает от сдерживаемого смеха. — Боже, это твои очередные фетиши? Итто, я всего лишь натянула на себя твою футболку. С креветками. Итто улыбается, обнажая белоснежные клыки, и виновато почесывает свою голову. Подловила на фетишах, хитрая Тенгу! С сожалением в глазах он наблюдает, как Сара соблазнительно наклоняется, поправляет сводящие с ума черные чулки и направляется к выходу. — Подожди! — Итто перехватывает её за руку. — Может, ещё тут посидим? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Сара смотрит на него с секунду, отводит взгляд и обречённо вздыхает. Из тысячи других эмоций Сары, Итто узнает это выражение лица а-ля «делай что хочешь, просто отстань» — и потому на радостях сгребает её в объятия. Такую трогательную нежность, вместо присущей ему напористости, Итто проявляет нечасто; может, именно поэтому Сара не решается отказать ему в столь возмутительной для нее просьбе. Итто пребывает в восторге от её тела. Он целует Сару в лоб, в щеки, в подбородок и в шею… Но к губам совсем не притрагивается. Он любит оставлять сладкое на потом. «Госпожа» Кудзё становится совсем низкой без своих гэта, и Итто приходится слегка сгибаться, чтобы доставать до желаемых мест. Сара действительно словно воронёнок: хрупкая и даже трогательная. Возможно, он бы побоялся обнимать её так сильно — а вдруг сломает ненароком, словно красивую вазу, которую потом и по кусочкам не склеить — только вот это же сама Кудзё Сара, что ей стоит уложить на лопатки о́ни? Слабость её заключается лишь в эмоциях Итто. Неудержимых, пылающих, таких непохожих на неё. Итто открывается ей так легко и непринужденно, словно верный пёс, готовый броситься в любую бездну, стоит Саре попросить. Руки, прижимающие ее за талию, так и просятся подняться выше, обласкать; Итто сдерживается. Вместо этого он проводит влажную дорожку кончиком языка, от уха и по линии челюсти, заставляя Сару напрячься и сглотнуть. — Ну все, хватит. — Из кольца объятий Итто вырывается рука Сары и отодвигает его лицо подальше. — Ты уже перегибаешь. Давай, умываемся и возвращаемся к столу. Может, Итто и способен быть послушным, но слово «нет» он если и знает, то упорно игнорирует. — Но я ещё не закончил, — жалуется он. — Ещё чуть-чуть… Не давая Саре времени ответить, он накрывает ее губы поцелуем. С удовольствием подмечает: она тоже пила вишневый сок. Итто нетерпеливо проникает внутрь языком и проводит им по её зубам, запрашивая приоткрыть рот; одобряюще фырчит, когда Сара отвечает ему, сплетаясь языками. Руки уж освобождаются от контроля и задирают футболку, поглаживают ладонями худые бока и ползут вверх, стремясь к груди. Здесь было бы уместно почувствовать мелкий колючий разряд электричества, как мера предупреждения от Сары, но Итто его не получает, и воодушевляется ещё сильнее. — Как вкусно, — комментирует он, пошло облизывая её нижнюю губу. — Прекрати нести чепуху, — бурчит Сара. — Прекращай, пора уже выходить отсюда. Пуговицы на плаще Итто расстегиваются словно сами по себе. Сара совсем не выглядит так, словно собирается уходить, и Итто скалится от удовольствия. Холодные девичьи руки касаются рельефного тела, и в тот же момент его собственные руки проникают под спортивный топ и подхватывают грудь Сары. — М-мх, — её лоб утыкается ему в ключицу, а руки продолжают изучать тело. — Ты совсем меня не слушаешь, чертёныш… Итто массирует пальцами мягкие округлости, шумно выдыхая, чувствуя тугое натяжение в паху. Пальчики Сары, будто шелковые, невесомо скользят по шрамам, очерчивают линии мышц и ненароком касаются рогатого пояса на его штанах. Итто полностью накрывает ладонями обе груди и сжимает, надавливает большим пальцем и пропускает воздух через зубы, сдерживая себя от желания отыметь Кудзё прямо сейчас; да так, чтобы весь клан Камисато знал, чья женщина сейчас находится в их доме. Его слух ласкает её потяжелевшее дыхание — реакция на ласки и упирающийся меж бедер округлый бугор. Итто чувствует мокрый поцелуй на своих ключицах, горячее дыхание и лёгкий электрический разряд; совсем крошечный, почти неощутимый. Это «Госпожа» Сара говорит: «Действуй». Его рука спускается ниже, проводит линию от живота и задевает край юбки. Поддевает и стягивает вниз, попутно поглаживая бедра костяшками пальцев. Сара хватается за его плащ, тихо выдыхая в ожидании, пока Итто стягивает с неё одежду. Она великолепна. Итто склоняется перед ней на колено, так что ей ничего не остаётся, кроме как запустить пальцы в его взлохмаченные волосы. Ну точно верный пёс. Итто проводит подушечками пальцев по чулкам и целует. Весь образ дисциплинированной и серьёзной Кудзё Сары рушится о такую чудесную вещь, и это сочетание сносит у Итто крышу каждый чертов раз, вызывая фантазии о Тенгу со всеми возможными позами. Он чувствует, будто Сара откровенно издевается над ним, надевая чулки на такое-то мероприятие. Верно. Сама виновата. — Итто… Он поднимается выше, к сокровенному месту и горячо выдыхает в её промежность. Как и ожидалось, Сара вздрагивает, но не смущается. Уж не впервые стоит перед ним обнаженной. За дверью слышится возня и чьи-то приглушённые разговоры. Среди них Итто узнает нежный голос Аяки, затем — добродушный гогот Томы на пару с кем-то ещё. Хлопнули сёдзи, воцарилась тишина. Праздник либо окончился, либо его гости ушли по другой причине. — Нам правда нужно идти. Аяка наверняка беспокоится. Как Сара вообще умудряется думать о чем-то другом, Итто понять не в силах. Это же Кудзё — она всегда бдительна — вот и весь ответ. — Плевать, — утробно рычит Итто, утягивая Сару вниз, к себе. Она практически падает в его руки, но тут же оказывается осторожно уложенной на полу. Немного неудобно, но под неё подстелены юбка и плащ. Итто нависает над ней, почти угрожающе, и преданный пёс в мгновение превращается в голодного зверя. Ещё мгновение — и зверь целует её, царапая клыками, но вкладывая в губы нежность и чувственность. Итто знает, видит себя в ее глазах. Взлохмаченный, с потемневшим от похоти взглядом и нахальной ухмылкой. Удивляется, что Сара не боится его, не отвергает и даже живёт с ним, с таким странным созданием, соглашается на его авантюры и лежит сейчас под ним, великолепная и красивая. Его. Итто расстегивает ремень и спускает штаны, обнажая крепкий налитый член. Он ловит взгляд Сары, и та облизывается, провоцируя и без того перевозбужденного мужчину. Штаны отправляются в сторону, ножки Сары — на плечи Итто. Ткань чулок приятно елозит на нем. Госпожа Кудзё двигает бедрами, приглашая; Итто водит головкой по набухшим половым губам, совсем немного надавливая внутрь и уже обильно смачиваясь. Сара издает тихий стон, касается пальцами подбородка Итто и тянет к себе для очередного поцелуя. Тело горит огнем от нетерпения, пальцы сильнее впиваются в бедра, продавливая красные следы. — Госпожа Кудзё, — гулко урчит Итто, — время вернуть мне мою совесть. Он осторожно вводит в неё орган, позволяя привыкнуть к размеру, и прижимаясь к ней щека к щеке, вскоре входит полностью. Сара шипит, царапая его плечи, но бедрами двигается навстречу, помогая протолкнуть член глубже. Они оба шумно втягивают носом воздух, не замечая, как же душно стало в тесном помещении и как же подозрительно долго они уже «переодеваются» в комнате. Ничего не важно — только близость горячих тел и затуманенный взгляд полуприкрытых глаз. Итто начинает движение, как только «Госпожа» Кудзё ерзает, приподнимая бедра и опуская их. Ткань чулков беспокойно скользит по его плечам, упругая грудь Сары сотрясается от резких, ритмичных толчков; Итто упоённо целует её шею, кусает и посасывает, одной рукой сжимает сосок меж пальцев, глухо стонет. — Ч-чертёныш, — порывисто стонет Сара, выгибаясь ему навстречу и судорожно цепляясь за рога о́ни, — М-мхах… Итто ускоряется, уже практически вдалбливая её в жёсткий пол, лихорадочно толкаясь внутрь и чувствуя, как стенки влагалища Кудзё сжимаются вокруг его члена. Он царапает её ребра, вновь кусает шею и уже совершенно не контролирует себя, полностью растворяясь в ней. Сара до побеления стискивает в зубах руку, сдерживая особо громкие стоны; зато Итто рычит, совсем не пытаясь подавить свои звуки. Его женщина бесподобна, до ужаса великолепна. — Госпожа Кудзё, — хрипит он, чудом найдя в себе силы говорить. В его ушах стуком раздается собственное (или её?) сердцебиение. Впрочем, он ничего сказать больше не может. Сара извивается и хнычет под его телом, сладко мычит и молит: о чем — неизвестно. Никому, никому кроме Итто не суждено услышать, насколько сильно может меняться голос грозной Тенгу. Только одному ему предназначены эти изнывающие от удовольствия стоны. Итто срывает крышу от жара её тела, он толкается в неё настолько быстро, что та не успевает поймать и вздоха между стонами и рывками. Они кончают практически в одно время, когда Сара, откидывая голову назад, содрогается от сильнейшего оргазма. Итто со смачным хлюпаньем вытаскивает из неё напряжённый член и тоже изливается; белесые капли стекают по её вздымающемуся животу, а вместе с ними на пол опускается и уставший Итто. — Совести и правда у тебя нет, чертёныш, — измученно вздыхает Сара и одной рукой треплет его за вихрастые волосы. — Совести просто очень нравятся эти чулки, — парирует Итто. — Ну что, ещё один раунд? *** Очень кстати оказывается рядом купальня, в которой любовники отмываются от следов своих утех и практически на цыпочках возвращаются к праздничному столу. Которого, к слову, уже не нет — только Аяка сидит на татами и чинно попивает чай. — Ах, вы тут! — воскликает Аяка, завидев Итто с Сарой и отчего-то вдруг смущенно краснеет. — А мы думали, что вы домой ушли. Рядом с ней тут же откуда ни возьмись появляется Тома. — Очень жаль, что праздник прошел без вас, — он по-странному улыбается. — Я бы рад ещё поболтать, но думаю, вам лучше пойти домой. Итто переглядывается с Сарой, и по этой убийственной искре в её глазах может прочитать каждую нецензурную брань в его сторону. Тома с агрессивным хлопком закрывает за ними дверь.