Часть 1

1:03 АМ. Можно выходить в чат. Экран загорелся. «Привет всем)» «Превед» «Даров, гайсы» «Добренького!» «Хай» «Как настроение?» «Суперррр! Что и у кого новенького?» «Да ничего за последние …надцать часов не изменилось… вроде» «А у нас снег идет, а снег иде-оот!» «Снег — идиот?» «Ха-ха» «оч смешно ((я надеялась, вы песней пропоете…» *** Школа, десятый класс Он еще раз усмехнулся. Это была его стихия, его мир. Его Вселенная. Тут он мог выдумывать себе все, что угодно. И фантазировать, и не рассказывать всей правды. И забыть про свое самое обычное прозаическое имя. Ночной чат стал для него роднее дома, там быстрее и легче заводились друзья, проще было заговорить первым. И даже пошутить, не боясь оказаться высмеянным. — Вано, хорош окна своими биноклями сверлить! — на невысокого худенького мальчика в очках шел крупный широкоплечий одноклассник. — Ты к контроше готов? А то нам с тобой по «паре» влепят. Зифа Константиновна обещала три шкуры содрать за итоговую, помнишь? «Вано» внутренне передернулся: широкоплечего одноклассника Леху знала вся школа. Он был самым задиристым, самым отчаянным и самым… знаменитым. С ним тусовалась местная школьная «элита», на него заглядывались все их симпатичные девчонки. Леха Сбойчев всегда оказывался в центре внимания, перед ним, кажется, робела даже директриса. А может быть, это оттого, что Вера Ивановна Сбойчева была его бабушкой? И вот сейчас Леха сиял перед Иваном, любуясь собой. Наверное, он видел себя, такого красавца, в отражении чужих очков и верил, что действительно неотразим. Правда, самолюбование прервал звонок на урок. *** «…Как настрой, ребзя?» «Да ты достал со своим настроем! У нас скоро ЕГЭ» «Вот это бэ-ээ» «А мне готовиться не надо — меня в элитную гимназию засунули) я там учусь и сдаю все сразу))» «А скоро нг» «Ха. Скоро — через пару месяцев?..» Всю контрольную Иван решил за пятнадцать минут — и свой вариант, и сбойчевский. Задания были тестовые, вопросы — прозрачные, ответы — буквально на блюдечке. Жаль, что Леха этого не понимал. Вернее, ему было очень трудно запомнить несколько вопросов и ответов к ним. «Как же ты ЕГЭ сдавать-то будешь? — удивлялся про себя Иван, попутно отмечая галочками верные ответы. — Небось не во все конверты Вера сможет свои директорские ручки запустить…» Разумеется, вслух произносить это Иван не стал — себе дороже. Да и заикался он, когда волновался — а волновался он всегда. И от этого окружающим становилось еще смешнее: слушать обычные слова в «за-за-заикающемся темпе» от очкастого задохлика. «Ну и что! — упрямо думал Иван в такие моменты. — Я уже скачал курс для излечения заикания. Буду тренироваться, вы меня еще услышите!» *** «…Прикиньте, кто-то машину забыл запереть — ща так орет, что в каждой квартире слышно!» «А че орет-то?» «Что обокрали)))» «И чего украли?» «Хз. Магнитолу вроде. А, бензин еще слили. Во дураак…» Цели Иван ставил очень прямые, приоритеты расставлял всегда правильно, шел по размеченным планам и всегда добивался того, чего хотел. Вот захотел выйти в отличники — и вышел, благо учился хорошо и на память не жаловался. Ну и что, что его теперь все ботаном и задротом кличут? Зато как контрольная — все внимание Ивану Бодрову! Захотел больше общения — пожалуйста! В Cети общения выше крыши… Наверное, из-за своего заикания он ненавидел живое общение, предпочитая ему переписку в чатах. Тихий шелест клавиатуры стал для него отдушиной. *** «Всем привет!» «О, наконец-то! Мы тебя уже потеряли (» «Не надо меня терять — вот он я!» «Сегодня чего будем обсуждать?» «Я такую штуку в метро увидел…» «Эх, да кого я обманываю, — в минуты приступов дикой жалости к себе вздыхал Иван, — я для них был и остаюсь очкастым заикой. И наплевать, что моя фотография висит на Доске почета аж с первого класса, с разницей по мере взросления меняющегося меня. Мама, мама, ну зачем ты меня такого родила?!» «Минуты дикой жалости» захлестывали Ивана тогда, когда мимо него проходила (нет, проплывала) Лиля Коготкова — первая красавица их класса. Они учились вместе с шестого класса, и на протяжении вот уже четырех лет Иван тайно вздыхал по удивительной девочке Лиле. «Ты сама как цветок, и имя твое — цветок, — думал он, воображая себе их неслучавшиеся разговоры. — Красивая, ужасно красивая, просто до умопомрачения. И такая… далекая. Как звезды. Как Солнце…» *** «…Я смотрю на нее, и я чувствую жар, Я хочу приобнять. Не могу. Очень жаль… За плечами — болезнь. Год бессонных ночей. Я не сплю в эту ночь. Я мечтаю о ней…» «Ооо, да наш Матемагик влюбился?))» «Вай, какие стихи классные!» «Откуда стащил, признавайся!» «Идите вы. У человека горе, может быть… любовь безответная» Никому не рассказывал о своих терзаниях Иван, все имена держал в тайне. В чатах регистрировался под разными никами, но, привыкший все планировать и предусматривать, записывал все свои профили, пароли, продумывал наперед даже характеры и поведение персонажей. Как-то раз он решил провести эксперимент и зарегистрировал на одном форуме несколько разных аккаунтов. Вылезал в Сеть почти одновременно со всех профилей, заводил переписку сам с собой, а через пару часов уже с удовольствием наблюдал, как к спорам подключаются и другие форумчане, принимая то одну, то другую сторону. «Я создаю определенные ситуации, — размышлял он, с удивлением обнаруживая, что в Сети народ намного общительнее, чем в реальной жизни. — Я моделирую конфликты. Это называется провокация. Хм, очень интересно…» Ивану было довольно интересно узнать, что темы, которые он и его фейки предлагали для обсуждения, быстро расходились по форумам. Это означало, что топик-стартер затрагивает самые разные вопросы, волнующие не его одного. *** «…Всем привет, ребят! Как настрой? Готовы к новой теме?)» «А то!» «Готовы. Давно готовы.» «Всегда…» «Лан, слушайте…» А однажды Иван серьезно сцепился с одним пользователем (судя по общению, это была девчонка) на тему виртуального общения. Его собеседник по чату представился Паранойей. Высказывания Паранойи оказались достаточно… хлесткими, он отвечал не менее ядовито и в итоге решил задавить собеседника морально, то бишь печатно. И пригласил в приват. С того момента жизнь Ивана разделилась на АМ и РМ. РМ — это было время скучного серого дня до позднего вечера, которое тянулось уныло и долго. В этот промежуток входили завтраки-обеды-ужины-учеба-домашки-тренинги для заик. А потом приходило долгожданное АМ — и наступало волшебство, потому что иначе никак нельзя назвать быстро пролетающее время, за которое вроде бы ты только сел перед монитором, а вот тебе уже и на учебу пора. *** «Привет) как спалось?» «Да как… не спалось. С тобой вот разговаривала)» «И? я тебя разве спать не пускал?)» «Не пускаал)))» «Да ладно. Всего-то… два ночи. Завтра выходной же» «Выходной. Мы завтра собираемся елку ставить» «О, а я уже все фонарики развесил. С улицы идешь, красиво так — сияют, мигают. Иллюминация прямо. Лови фотки!)» Паранойя действительно оказалась девчонкой. Обычной девчонкой со своими девчачьими комплексами в виде внезапно вскочившего прыщика на носу и немытой головы по утрам. С ней Ивану было интересно и легко — когда впервые они схлестнулись в общем чате, то он ее почти ненавидел. А постучавшись в личку для выяснения отношений, вдруг понял, что они очень близки по духу — их обоих бесила школа и школьная жизнь с этой учебой и нелюбимыми предметами, раздражающими факторами в виде одноклассников. А еще Иван с удивлением понял, что Паранойя не зря назвалась так: у нее действительно была фобия по поводу своей внешности. Иван все гадал, что же это за девчонка такая страшная, раз она не любит свое лицо и не хочет прислать ему фото. Правда, про свой физический недостаток (вернее, два!) он тоже не рассказывал. Пока. Почему-то побоялся, что она после его признаний не захочет с ним общаться дальше — все-таки в Сети его реплики воспринимали чуть ли не как афоризмы, смеялись его шуткам и восторгались стихами, которые он иногда публиковал на своей страничке. Уже в который раз он с удивлением обнаруживал, что без него чат неизбежно скучает; пользователи даже беспокоились, присылая ему в личку сообщения вроде «Ты куда пропал, Матемагик?» и «Алле, вернись, мы все простим!», если его не было в онлайне хотя бы сутки. И он с сожалением думал, что в реальной жизни ему такого не видать никогда. *** «…как день прошел?» «отвратно. Бесят одноклассники, их тупые рожи!» «та же фигня… (((» А еще в реальной жизни была Лиля, которая на веки вечные заковала в свою неприступную броню сердце Ивана. Иногда он, незаметно глядя на одноклассницу, высокомерно вышагивающую в окружении безликих подруг (серых мышек), пытался представить ее на месте Паранойи — и мысленно смеялся. У Лили никогда не было комплексов по поводу своей внешности. Коготкова всегда выглядела на все 143%: ухоженной, невероятно красивой и… неприступной. Иван даже завидовал Лехе за то, что тот безбоязненно мог находиться рядом с девушкой и смотреть на нее, смеясь ее злым шуткам. Сам Бодров в присутствии одноклассницы не просто заикался — он немел, столбенел, потел, холодел, словом, испытывал одновременно самые разные чувства. Пожалуй, не падать в обмороки ему помогали отвлеченные мысли о переписке с Паранойей. *** «…таки я не пойму: она тебе нравится?!» «ну… да. нравится» «это ей ты такие красивые стихи пишешь?)» «ей. но, к сожалению, это все настолько нереально, что…» «а вот зря ты так! Если ты не будешь проявлять себя, то так и просидишь всю жизнь у… монитора» «а ты? Тебе ведь тоже хочется чего-то? Изменить свою внешность, свою жизнь, например. Почему ты не стремишься к этому?» «потому что это я» «ага. а это я)» Незаметно для себя Иван втянулся в личную переписку настолько, что однажды поймал себя на мысли, что очень хочет встретиться с этой девчонкой. Ну хотя бы для того, чтобы посмотреть ей в глаза. Просто посмотреть, безо всяких там штучек. Ну и что, что страшненькая? Как говорится, встречают по одежке, а провожают по уму. И еще Иван вот уже который день подумывал о том, чтобы раскрыть свои секреты Паранойе. А то она уже достала своим «И чего ты ждешь? Давно бы уже завязал со своей отношения! Стихи такие красивые, девчонки любят ушами)». Вот как услышит его «за-за-заикающийся лепет», так сразу все и поймет. И отстанет, возможно, навсегда. *** Он старался, на самом деле старался. И кажется, у него получалось… Получалось не заикаться целых пять минут! Иван был на седьмом небе от счастья, ему ужасно захотелось поделиться своей радостью с подругой. «Привет! Как ты? Что нового?» «Никак. Привет» «Чего так кисло-то? Что, совсем паранойя задрючила?))» Она не ответила, вышла из чата. Иван хмыкнул, недоуменно уставившись на мигающий курсор. «Да лан, ты чего? Это же шутка! Эй, ты где? Вернись… я соскучился» Молчание Паранойи напрягало. Она не отвечала ни на одно сообщение, не реагировала на темы во флудилке и вообще затаилась. «Наверное, внешность свою меняет, — хихикнул Иван, представляя на месте Паранойи… Анджелину Джоли. Такую же губастую, худющую — кожа да кости. — И зачем девчонки на этих своих диетах сидят? Ну пухленькая и пухленькая…» Когда она не ответила на двадцатое по счету письмо, Иван переполошился. Что случилось с ней, почему она молчит? Может быть, уехала туда, где нет интернета? А может быть, сидит где-то в уголочке со своей депрессивной паранойей и плачет, ненавидя весь мир, размазывая тушь по щекам (почему-то именно так представлял Иван себе девчачью истерику), проклиная маму, папу, весь белый свет и своих одноклассников… *** «Эй, алле! Ты где есть?» (молчание… письмо просмотрено… удалено…) И что за черт? Иван разозлился: вот что за народ эти девчонки?! Сначала общаются, потом начинают выделываться и в конце концов пропадают? «А может быть, у нее наладились отношения с кем-то?» — догадался Иван. Улыбнулся и вдруг загрустил: не будет больше веселой переписки, перебрасывания шутками… не будет больше рассуждений на тему «Одноклассники — козлы, а один пацан вообще козел козловый!», не будет секретов. Паранойя вышла из тени, решила не депрессировать, сменила имидж, внешность, стала более открытой (как и советовал ей Иван). Теперь наверняка сидит на лавочке в обнимку со своим бойфрендом… И вот вроде хотел Иван порадоваться за нее, но… кошки скребут на душе, завидно ему. И обидно. Обидно, что пока Паранойя рефлексировала — он был ей нужен, а как наладилось в личной жизни, так сразу Матемагик и побоку. «Ну и ладно, — решил Иван. — Хотя бы радует то, что душевные разговоры заполночь помогли кому-то. Не напрасно время свое убиваю. Хоть кому-то полезно…» Он усмехнулся, представив себя в белом халате психотерапевта. А что, это идея: после школы он может пойти на курсы психологии, благо для этого не нужно сейчас пять лет штаны протирать… *** «Я раньше чувствовал холод, И боль, и слезы, конечно, Меня бесил этот город — Его пустые скворечни, И лужи в солнечном парке Как будто в прятки играли, И эти прятки однажды Меня порядком достали… …Я как-то вдруг изменился, И что-то сразу сломалось… «Дурак, ты просто влюбился!», — Мои ребята смеялись. А я, белея от злости, Пытался все опровергнуть, И не заметил, как в гости Прокралась тайная ревность… Зажала сердце жестоко В свою любовь-паутину, И только эта дорога Ведет процесс обратимый. А то, что раньше бесило, Теперь ушло безвозвратно, Ты до меня не любила — И это тоже приятно…» «Эйэйэй, Матемагик! Что за настрой!» «Да норм настрой… эх, хотела бы я быть той девчонкой, из-за которой ты, белея от злости…)» «Да лан, ребя — он придуривается, а вы ведетесь!» «кто тебе такое сказал?!» «Да не видно разве?)))» «А ну, выйди отсюда! Не трожь нашего Матемагика!» «Хихихи! Заступнички!» «Слышь чо?» «Да пошли вы все…» Иван вышел из общего чата, потянулся, с наслаждением вслушиваясь в хруст в костяшках пальцев. И что, что половину провокационных ответов он пишет себе сам? Зато он видит явных поклонников — те заступаются. А тот, что насмехается над всеми — это он сам. Правда, с фейкового профиля. Еще раз подтвердил свое превосходство… Тихий писк сорвал с его лица полуулыбку. Кто-то стучался в чат. «Привееет! Прости, что я так долго молчала. Дела были» «Ну нормально. Дела у нее были! Хоть бы отписала, что в порядке. А то я уже расчлененку представил…» «Хмм. Надеюсь, расчленяли не меня))» Иван удивленно посмотрел на свое отражение в мониторе — да он улыбается! Простому «привет» от Паранойи! «Тебя, тебя. Ты куда пропала?» «Да так, дела были. У тебя новости, как я погляжу?)» «Нет. То есть да. ну… в общем, смотря какие» «хех. Ты влюблен. Это ясно. Ты ей… признался уже?» Последний вопрос застал Ивана врасплох. Что писать? Правду. «эмм. нет. короче. Я никогда никому ничего не скажу» «Почему? Она что, не человек? Вымышленный персонаж? Ты пишешь стихи мультяшному герою?» Иван смутился. И тут интуиция подсказала ему, что нужно раскрывать карты. «Почему сразу вымышленный?) Нет, она обычный человек. Но это не мешает ей быть… волшебной» «Ну так стихи — для нее?» «ты проницательна, как всегда» «Матемагик, не испытывай мое терпение! Ты что, так и не признался ей?!» «А ты как думаешь?» «Не отвечай вопросом на вопрос!» «Хорошо. Тогда баш на баш: расскажи, куда ты пропала и почему?» Паранойя вышла из чата. Вот и поговорили! Иван неожиданно разозлился: ну что за человек? Как только дело доходит до ее привата, так сразу какие-то финты! Ну и пошла она со своими тараканами! А он так хотел поделиться с ней своими радостями: что стал меньше заикаться, потому что ежедневно тренировался в скорочтении и пении (даже такое бывает, да!), что почти перестал бояться Сбойчева, и даже подуспокоился насчет Коготковой… Ну ладно, Лиля ему по-прежнему нравится. Просто теперь, благодаря переписке с Паранойей Иван стал легче воспринимать девчонок. Их реакции на обычные вещи и вопросы. Их истерики и радости. И кажется, будто Лиля… стала легче… восприниматься. Да. Иван ощутил острое желание увидеться с Паранойей, услышать ее голос. И плевать, что она может оказаться мальчиком — ну и ладно. Зато теперь Матемагик узнает, что он гей. Предпочитает мальчишек. Кажется, он теперь взаправду влюбился — в собеседника по переписке… *** «Привет)))» «Оп-па! Какие люди на районе!)) Какими судьбами, а?» «Да брось, чего ты стебешься! Я просто занята была)» «Интересно, чем? Случайно не придумыванием различных форм казни для своих одноклассников?)» «Хаха. Немножко смешно. Но нет. Я, знаешь ли, на работу устроилась…» Иван озадаченно замолчал. Буквально сегодня в библиотеке школы он случайно подслушал разговор Коготковой с какой-то своей подругой. Лиля хвасталась, что мать ее записала на какие-то курсы актерско-модельного мастерства, там ее почти сразу заметил один из ведущих фотографов и предложил сниматься в своих рекламных проектах. И что она согласилась, а так как она еще несовершеннолетняя, то все бумаги за нее подписывала мать. И вот теперь Лиле надо быстренько закрыть все «хвосты» и даже будущие домашки и темы, чтобы спокойно заниматься карьерой. Иван не сомневался, что Коготкова закроет и «хвосты», и «нехвосты» — она была способной, умной и вообще одной из первых учениц класса. Он хмыкнул и осторожно набрал: «А тебе можно на работу? Эмм… в смысле, ты же… несовершеннолетняя?» Она замолчала, и он уже начал сопоставлять кое-что, как пришел ответ: «Ну да. Можно. Пока это что-то типа стажировки. Практика, понимаешь? Я совмещаю работу с учебой» У него забилось сердце — осторожно, быстро-быстро, испуганно-восторженно. «Эм. Понимаю, да)) И как, уже были скандалы на работе?» Он прощупывал почву аккуратно, педантично, постепенно, задавая наводящие вопросы, все еще боясь поверить в свою удачу. «Ну как сказать…))) Были, конечно. С коллегами…» Он широко улыбнулся. Вот она, награда! Он общается с Коготковой! Из того, подслушанного разговора, Иван также узнал, что у Лили уже были неприятности с одной из ведущих моделей. Та девочка считалась чуть ли не примой их студии, а тут появилась Коготкова, и фотограф тут же перекинулся на нее. Обычная женская зависть. «Понятно. Ну ты там поаккуратнее, а то еще коллеги лицо расцарапают)» Паранойя не ответила, выйдя из чата, а Иван удовлетворенно выключил компьютер. Завтра он ошарашит Лилю своим всезнайством! *** Все пропало! Это конец! Конец не просто его мечтам, конец всей жизни! Иван лежал в своей комнате, уставившись в потолок. Сегодня мать опять выговаривала ему про его отставание в учебе, но ему было уже все равно. Одноклассники засмеяли его, в чат выходить не хотелось, не хотелось общаться даже с Паранойей. И все время перед глазами стояла хохочущая Коготкова… — П-привет, Когот-ткова! — Ивану давно не было так легко и радостно, а потому он совершенно забыл об отношении ребят к себе. — Привет, — она равнодушно пожала плечом и хотела пройти мимо, но Иван преградил ей путь, бесконечно поправляя очки. Он всегда поправлял очки, когда волновался. — Как с-спалось сегодня? — Хорошо спалось, Бодров. Дай пройти. — Д-долго вчера еще у-уснуть не могла? Лиля смерила его презрительным взглядом, но ничего не ответила, снова попытавшись пройти. Иван раскинул руки в стороны, не пуская ее. — Бодров, я опаздываю! У меня сегодня… — Экзамен, я з-знаю! — Иван улыбался так радостно, будто это у него был экзамен. — А вечером — работа. — Да об этом все знают, даже такие идиоты-задроты, как ты! — Лиля обозлилась, потому что он не давал ей пройти. — Дай пройти или я кричать буду! — Лиля, я все з-знаю! — Иван решил идти напролом. — И что у т-тебя учеба экстерном, и про р-работу, и про с-склоки с коллегами. И что П-паранойя — это ты. Она не просто округлила глаза — она их вытаращила, став от этого менее привлекательной. — Бодров, ты в своем уме?! — зашипела она, наступая на него, испуганного ее метаморфозой. — Это у тебя паранойя, ботаник хренов, а у меня все в порядке! — Но… но… — залепетал он, снимая и надевая очки трясущимися руками. — Это же с тобой мы чатимся уже больше полугода… Я Матемагик. Это я, я! — он растерянно тыкал себя в грудь растопыренными пальцами. — Ты дебил, Бодров! — выплюнула она, вконец разозлившись. — Ты задолбал своей назойливостью! Я ни в каких чатах не сижу, я устаю пахать и в школе, и в студии, нахрен мне твои чаты?! Мне бы до подушки доползти! А ты… давай завязывай со своими компьютерами-чатами или чем там еще! И не трожь меня! — Он не в чатах, он грибы выращивает! — гоготнули над ухом, и Иван съежился, зажмурившись. Коготкова так визжала на весь коридор, что вся школа сбежалась, наверное. Леха Сбойчев скалился, но глаза его смотрели недобро. — Ты чего к моей девушке лезешь? Кулака захотел? — Нет, — пискнул Иван и хотел куда-нибудь деться. Но уперся рюкзаком в стену. — Я… я… простите. Я обознался. — Да он обкурился! — взвизгнула Лиля и противно захохотала. — Эй, ботан, здраво ты обкурился! А ну признайся, что употребляешь? Вокруг заржали, и Ивану повезло, что прозвенел звонок на урок. *** Да. Паранойя — это не Коготкова. А Коготкова — не Паранойя. Почему-то теперь Иван был уверен на все 146%, что его собеседница никогда бы не употребила нецензурщину. Кажется, теперь ему было все равно — как он закончит учебу, куда пойдет дальше, — Ну что, что ты молчишь? Иван! Посмотри на меня! Мать замолчала сама, когда он поднял свои глаза на нее: — Можно мне перевестись в другую школу, мам? *** Уже отгремел звонок на первый урок, а Иван все не решался войти в кабинет. Сидя на подоконнике в коридоре, он медлил, пытаясь выровнять постоянно сбивающееся дыхание, утихомирить свой бешеный пульс. «Ну же, ну же, ты ведь Бодров! Бодрый, значит. Тебя тут никто не знает. Ты тут тоже никого не знаешь. Ты почти не заикаешься. Ты уже вырос, стал более… сильным, независимым, у тебя все впереди. Все твои приключения в чате остались в тех пустых переписках…» Иван вздохнул и покачал головой: никогда ему не влиться в школьную жизнь, он по жизни одиночка, интроверт. Он не сможет быть на одной волне с одноклассниками. Ну и ладно, решил он, зато побуду вредным заучкой — никому списывать не дам! Он толкнул дверь и вошел в класс. А почти следом за ним появилась их классная руководительница. Его новая классная руководительница. Молодая, однако. Позже ему сообщили одноклассники, что их классная пришла к ним только после вуза, почти практикант. И осталась — видимо, понравилось. Иван прошел на свободное место, попутно отмечая заинтересованные взгляды и тихие пересмешки за спиной. Внутренне сжался в комочек, когда классная стала отмечать отсутствующих. — А теперь познакомьтесь с новеньким. Иван Бодров, перевелся к нам из… — Школа номер т-триста восемьдесят ч-четыре, — буркнул Иван, поднимаясь. От волнения его заикание стало еще более явным, но он упрямо вздернул подбородок и почти с вызовом оглядел класс. И тут же испуганно замер. В памяти всплыло неожиданное признание: в одном из чатов он кому-то прокололся, что учится в школе №384. «Ну и что? — одернул он себя. — Мало ли кто и где учится?» И вздрогнул, потому что несколько сидящих ребят восторженно загудели: — Ты оттуда? Здорово! А ты там давно учился? Знаешь такого… Не понимая, Иван кивнул и хотел было спросить, к чему такой интерес, но классная постучала по столу указкой. — Не шумите, ребят. Потом познакомитесь. Записываем тему урока: программирование на языках BASIC и Pascal. Особенности и различия. *** После урока классная попросила Ивана остаться: чтобы он рассказал, что уже успел пройти в прошлом году. — У нас с вами разные программы, — объяснила она. — Ты какие-то из тем уже проходил, возможно. Да не бойся, я тебя экзаменовать не буду! Я только хочу выяснить, насколько ты в информатике силен. Пока отвечал, он все не мог отделаться от ощущения, что разговаривает по Сети. Будто бы объясняет непонятливым основы программирования, выставляя скрины своих действий. Паранойя тоже часто интересовалась материалом… Вспомнив о ней, Иван снова загрустил. И не заметил, как в процессе разговора брови училки сначала сошлись на переносице, а потом полезли на лоб. — Знаешь, Иван, я удивлена. Для обычного школьника-подростка ты слишком хорошо разбираешься в программировании, — Елизавета Андреевна (так звали классную руководительницу) постучала тупым концом карандаша по раскрытому блокноту, в котором делала какие-то пометки. — Я понимаю — и это твое право! — что ты вправе отказаться. Но у нас в начале зимы будет олимпиада по предметам, и я бы хотела отправить тебя представлять нашу гимназию. Ты подумай, взвесь все и скажи: согласен или нет. Если откажешься, я пойму. Если согласишься — я буду тебя готовить. Предупреждаю сразу: подготовка будет жесткой. Но я обещаю тебе стопроцентное поступление в вуз. На программирование, естественно. Я тоже там училась. Решай. Иван кивнул, понимая, что разговор окончен, и, молча собрав рюкзак, вышел из класса. *** Первым делом он проверил почту: было пусто. Потом полез в чат — Паранойи не было. Да и не будет… Она пропала, блин — куда опять? После своего облома с Коготковой он хотел поставить себе цель: найти эту девчонку — она ему нравилась именно своей непосредственностью, умением быстро находить нужные слова. Да и просто посмотреть ей в глаза. Понять, что же в ней такое зацепило его. Или убедиться, что он все себе напридумывал. «А вдруг она вообще инвалид? — подумал он как-то отстраненно. — Ну, в коляске по квартире передвигается. Или одноглазая. Или вообще слепая?» Последнюю мысль он отмел сразу — если бы была слепая, не смогла бы так активно с ним общаться. Активно, периодами… «Привет! Аууу!!! Паранойя, ты где есть?» Тишина. «Ну и фиг с тобой. А я тебе хотел сказать, что в другую школу перевелся» (не станет он уточнять, почему, точнее, из-за кого он перевелся в другую школу) «Тут учителя сильнее… я поступать хочу на программирование» Похоже, его переписка с Паранойей стала больше походить на записи в личном дневнике: она молчала, он писал в пустоту, конспектируя, регистрируя, записывая свои мысли, мечты, цели. Тем больше оказалось удивление, когда на последнее письмо пришел ответ. «А как же твои мечты о психологии?) Привет)» «Это же курсы… А я поступать буду)) Привет!» «У тебя хорошо получалось объяснять про программирование» Вот так. А она с ним спорила еще. Иван вспомнил, как они схлестнулись впервые — спорили про молодежную политику, перешли на языки программирования. «Паранойюшка, а ты часом не заболела? Не ты ли мне тыкала носом, что я ни фига не соображаю в информатике вообще?))» «Эм. Это было давно. И неправда. И кстати, ты куда перевелся? В гимназию, что ли?» «Ну… это просто школа с углубленным изучением программирования. Я колебался между биологией и программированием, и решился. Пойду на факультет вычислительной техники…» Упс. Выскочила из чата. Все-таки странная она. Девчонка, чего он хотел? Иван хмыкнул, вспомнив, как чуть не проболтался своей собеседнице о своем провале с Коготковой. Да она первая засмеет его, еще добавит, что это не у нее должен быть ник Паранойи, а у него. А что ему делать, если она не хочет выйти на связь, пересечься (она как-то брякнула, что они из одного города), поболтать в кафешке. Просто поболтать. «Почему ты так упорно отмазываешься? Твой парень не любит, когда ты гуляешь без него? Так приходите вместе!» Написал и стер. Не смог про парня отправить… неприятно стало. Да и не хотел Иван видеть парня Паранойи. Вот же заразка, даже не назвала ему своего настоящего имени! Она как-то сказала, что нашла работу. Вроде экстерном закончила учебу и тут ей подвернулось какое-то место. Или подвернулось, и она экстерном? Он не стал уточнять: Паранойя оказалась девушкой своенравной, могла часами рассуждать об одном, но отмалчиваться о другом. Да и она как-то вскользь упомянула про свою работу, добавив, что теперь «получает достаточно геморроя». *** «Ты говорил про сильных учителей. Информатик сильный?» «Ага. Она. Информатичка» «Она???» «Да. А что? Девочки не могут быть программистами?))» «Девочка?!» «Ну. В смысле, девушка. Женщина. Ну чего ты цепляешься?!)) Молоденькая она» «Да ладно! Ну и как тебе ее уроки?» «Норм. Иногда, правда, не очень — я с ней спорю, бывает. Она, конечно, учитель, авторитет, знает больше и проч… Но в отдельных случаях я вижу решение лучше и эффективнее, чем ее методы. И тогда мне становится скучно» «О, как интересно! Например?» «Тебе правда интересно?» «Ну я же написала уже)))» «Ладно, слушай…» *** За лето Иван еще больше вытянулся, загорел, даже пытался немного подкачать мышцы. Всю жару перенес не в душной городской квартире, а на старой даче: бабушка умерла в позапрошлом году и отписала дачу единственному внуку. После окончания десятого класса ему нужно было хорошо подумать и решить, в какой институт он станет подавать документы. А еще самоизолироваться от окружающих — мать настояла на подготовках к ЕГЭ (хотя зачем, ведь еще целый год впереди, он успеет?), наметках на будущие занятия с репетиторами, подбор «нужных» учебников и прочее, и прочее. Интернета у Ивана не было сознательно — он сам принял такое решение, когда перебирался на дачу. Зачем эта Сеть, если он и в реальной-то жизни свои проблемы решить не может? «Разоблачение века» — с таким налетом самоиронии он назвал свое раскрытие. И теперь жалел обо всем: своем неуемном тщеславии, стремлении выделиться и самоутвердиться в глазах одноклассников. В глазах Лили. А еще он скучал по их переписке с… Паранойей, тосковал по тому беззаботному времени, когда все у него было хорошо — в Сети, в приват-чате. В общении с другими, такими же, как он… «Активными пользователями». Но сознательный отказ от технического прогресса был продиктован скорее упертостью парня: что же он, в самом деле? Столько сил и времени было брошено на то, чтобы изменить свою жизнь к лучшему, столько всего было пройдено, достигнуто и забыто, что элементарно становилось жаль затраченных ресурсов. А как человек, привыкший планировать всю свою жизнь, Иван просто не мог стерпеть подобное разбазаривание. «Да только из принципа пойду до конца!» — решил он, стискивая зубы, уставившись в одну точку на стене. И принял свое, «взрослое» решение. *** Сегодня ему на почту пришло письмо о зачислении. И еще матери позвонил кто-то. И ему позвонили. Лично декан звонила! Приглашала на собеседование (уже устное, «но там ничего сложного, обычные формальности!»). А все благодаря ей. Елизавете Андреевне, их совместным урокам и дополнительным занятиям. А еще Иван скучал по общению с Паранойей, но уже давно не открывал чат, благо почти не было времени. «Нужно поблагодарить Елизавету», — решил он и с коробкой конфет отправился в школу. Был конец лета, в школе готовились к новому учебному году. Пахло свежей краской, тщательно выскобленным влажным деревом (мыли рамы, в некоторых классах еще деревянные), известкой. И под ногами на школьном дворе шелестела желтеющая листва. Ему повезло: кабинет информатики был открыт, но в классе никого не оказалось. Компьютеры выключены, только один горит. Он подошел поближе — там светилось окошко. Чат. Вот это да! Елизавета тоже сидит в чатах? Ну и что, объяснил сам себе Иван, она ведь современный человек, молодой даже, программист. Почему бы ей не любить виртуальное… Он замер, потому что в уголке чата увидел знакомую аватарку: ежиха, ощетинившись, сжимает в лапках черенок от лопаты. Это был профиль Паранойи. — Привет, Матемагик, — раздалось за спиной. Иван вздрогнул, но оборачиваться не стал — испугался того, что сейчас увидит. В голове сразу пронесся табун воспоминаний: вот он ругается в паблике с девчонкой, вот они заводят приват-беседу, вот они сближаются, вот он рассказывает ей про свою жизнь, вот они обсуждают его информатичку… Блин. Его последнее письмо было о том, что он поступил на дневное бюджетное. Он отправил его вчера ночью. — Поздравляю с зачислением, — все так же спокойно сказали ему. — Я в тебе не сомневалась. Он попытался взять себя в руки и с большим трудом оторвался от экрана, поворачиваясь к ней. Наверное, это были самые долгие и самые тяжелые секунды в его жизни. Тяжелее даже, чем сцена с Коготковой. — Здрасьте, — пробормотал он уставившись в пол. — А я… х-хотел новостью… поделиться. И… И с-спасибо сказать. За-за помощь в п-поступлении. — Я рада, если это помогло, — Елизавета-Паранойя улыбнулась и прошла на свое место: свернула окно чата, села за стол и сцепила руки. «Чтоб не дрожали», — почему-то подумал Иван, и ему стало легче. Он понял, что она тоже волнуется, что ей тоже тяжело, и решился задать свой главный вопрос: — Когда вы… ты… вы… как с-стало понятно, ч-что я — это… — Что ты — мой собеседник из чата? — Она мягко улыбнулась и закусила губу. — Да почти сразу. Еще при первом нашем... очном общении. Твой багаж знаний — это нечто! Твои объяснения, твои схемки… Я тебя сразу узнала. Пока сомневалась. Потом стала искать твой IP-адрес. По нему вычислила, где ты живешь. Поняла, что мальчик, переведенный из гимназии, и Матемагик — одно лицо… — Почему?.. — вопросы давались ему с трудом, они толпились в голове и все никак не могли оформиться. — Как? Ты… Вы… — Ну, теперь я не твоя классная руководительница, поэтому можем и на «ты». И даже по никам, — она расцепила наконец руки и скрестила их на груди. — Спрашивай. А у него не осталось больше вопросов. И Иван честно сказал: — Я по тебе соскучился.