Глава 1

      Рыжее, яркое солнце неспешно, но в то же время неумолимо скользило к горизонту, обволакивая своими лучами всё, до чего оно могло дотянуться в целом, и тело одной юной антропоморфной представительницы кошачьего вида в частности. Её идеально ухоженная и уложенная белая шерсть, покрытая хаотично расположенными рыжими пятнами разной величины, не была закрыта каким-либо намёком на одежды, словно сокрытие такой красоты являлось преступлением. Лишь только амулет, выполненный в виде ядовито-зелёного змеиного глаза, обрамленного в тёмный металл, покоился на скромных размеров женской груди. Длинные, распущенные волосы цвета её пятен спокойно лежали на спине девушки, изредка покачиваемые лёгким, тёплым ветерком, и скрывали стройное, кажущееся хрупким и беззащитным тело. Казалось, что любуясь столь чудесным видом, даже солнце медленнее клонилось к закату, окружая юную деву теплом и лаской своих лучей. И хотя во всём мире уже стояла осень, в этом месте солнечный свет всегда был необычайно тёплым и радушным ко всем, кого он мог коснуться.       Леди неспешно ступала по практически пустой улице такой ухоженности, коей могли позавидовать даже дороги в кварталах знати самых богатых городов мира, при этом любуясь до сих пор кажущейся ей необычной архитектурой, о которой в своём прошлом могла лишь читать в древних томах библиотеки. Из того, что она помнила, подобный вид зданиям был свойствен больше в юго-восточных частях мира, а те земли были мало изучены летописцами, ибо, были по словам автора книги, "далеки от Божьего проведения". От подобных воспоминаний на молодом лице воссияла легка улыбка, ибо в те годы она даже и подумать не могла о том, что сама окажется столь далека от религиозного влияния, обретя от него полную независимость. И, хоть за уже почти что год пребывания в этом месте обладательница амулета смогла привыкнуть к новому месту обитания, столь необычные творения не менее необычных зодчих не могли не вызывать восхищения. Ибо все дома хоть и были выполнены в одной, объединяющей целый город стилистике, но в то же время в каждом из них было что-то своё уникальное, что отличало его от других, позволяя создать богатую почву для индивидуализма местных жителей.       Однако, необычный для восприятия город был далеко не единственным, к чему юной особе приходилось привыкать на протяжении последнего года. Всю свою жизнь она была вынуждена носить строгие наряды, в кои обязывали наряжаться всех послушниц женского монастыря, и кои подавляли любые признаки привлекательности тела, скрывая его от глаз окружающих. Но, то было ранее, и то была не её воля. Теперь же, полностью сбросив с себя оковы церковных догматов, она так же сбросила с себя как необходимость, так и желание носить какие-либо наряды, предпочитая наготу даже самым роскошным тканям. Лишь только амулету было дозволено служить её аксессуаром, с коим представительница кошачьего вида не расставалась ни при каких обстоятельствах.       В обнажённости собственного тела ей доставляло удовольствие не только напоминание об обретённой свободе, но так же и те моменты, когда она улавливала на своей персоне взгляды, полные вожделения и очарованности, без труда выдавая самые низменные желания со стороны окружающих по отношению к юной деве. Ей нравилось чувствовать себя желанной - даже сейчас она без труда замечала, как редкие, разномастные обитатели улиц обращают на неё своё внимание: кто-то лишь украдкой оглядывал покрытое бело-рыжей шерстью привлекательное тело, а кто-то позволял себе любоваться не отрываясь и не боясь каких-либо последствий. Подобных последним леди иногда вознаграждала, останавливаясь на месте, и словно невзначай принимая то одну, то другую позу, каждая из которых раскрывала бы всё новые красоты тех, или иных частей её тела, а после продолжала столь же неспешный путь, словно ничего и не произошло. При других обстоятельствах она могла быть более щедра, и воплотить желания какого-либо из приглянувшихся обожателей в жизнь, проведя с ним часы, полные страсти, однако, к несчастью для наблюдателей, на этот вечер у неё были совершенно другие планы.       Но плотские утехи, разумеется, были далеко не единственной радостью от подобных представлений, ибо возжелавший разум куда более податлив и открыт для незаметного проникновения, чем представительница прекрасного пола весьма часто пользовалась. Проникая в умы тех, кто желал придаться греху с ней, она могла бы изучить самые потаённые секреты их бытия, самые страшные тайны прошлого, кои с такой же легкостью могла бы использовать для плетения необычайно коварных сетей интриг и заговоров. Но всё, для чего она делала подобное, было лишь любопытство о том, насколько богата фантазия у очередного создания, чей день она скрасила собственным присутствием. По мнению новоиспечённой грешницы, строя козни против других она ненароком могла лишить тех свободы от страха, а этого она явно не желала, позволяя секретам и тайнам оставаться нераскрытыми в умах своих хозяев.       Продолжая вышагивать вдоль домов необычайной красоты, бывшая послушница вновь улыбнулась от мимолётной мысли, что в её прошлой жизни не то, что за действия столь развратного характера, а даже за малейшую мысль о подобном её ждало бы суровое наказание, как физическое, так и моральное. А что бы с ней сделали за применение магических сил и за использование своего очарования для соблазнения кого-либо из обитателей монастыря и подумать было страшно. Как минимум, её точно ждало всеобщее порицание и клеймо грешницы на всю оставшуюся жизнь, и ей бы крайне сильно повезло, если бы клеймо было лишь эмоциональным, а не настоящим. А потому, девушка была счастлива, что смогла оставить столь скучную, бессмысленную жизнь, полную упрёков, запретов и стигматизации в прошлом, наслаждаясь тем, чем ей хотелось, когда ей хотелось и сколько ей хотелось.       Теперь она чувствовала себя раскрепощённой в осуществлении всех своих самых изощренных желаний. Как, впрочем, и весь этот необычный город, названный в давно забытые, древние времена Мад'Хура и скрывающийся в сердце пустыни таких размеров, что даже самые крупные страны смотрят на неё с завистью. Магическая завеса скрывала это пристанище избранных от лишних глаз, делая город обнаружимым только в случае, если кто-либо подойдет к его границам вплотную абсолютно случайным образом. Кошачий разум гадал о том, что бы произошло, если бы кому-то действительно удалось найти место её нынешнего обитания, ибо по рассказам самых древних жителей, ещё никому не удавалось отыскать город по велению удачи. И это играло Мад'Хура только на руку, ибо он, как и все его жители, был лишён оков влияния всех государств мира, становясь как и свободной гаванью для тех, кто не признавал законы мира, так и торговой точкой, в которой можно было раздобыть абсолютно любой товар, который могла возжелать смертная душа.       И всё же, как бы это не было парадоксально, самым распространённым и одновременно с этим самым ценным товаром в городе всех вольностей, разумеется, являлись невольники самых разнообразных видов. Уже сейчас, лишь на закате солнца, только в преддверии пробуждения Мад'Хура, всегда наполнявшегося жизнью после восхождения луны, то тут, то там были слышны голоса, зазывающие осмотреть самый лучший товар и поразиться разнообразию приобретаемых живых созданий. А поразиться действительно было чему, ибо девушка всегда удивлялась тому, сколь разные особи могут оказаться в столь незавидном положении, и сколь разные эмоции они могут вызывать в её душе. Она всегда относилась с жалостью к тем, кто не желал быть чьей-то собственностью, и постоянно старался вырваться, словно загнанный в клетку зверь, ибо такие как раз привлекали внимание хозяев с сердцами чёрными, словно безлунная ночь. Такие получали удовольствие от того, что постепенно сгибали сильный, вольный дух, с наслаждением наблюдая за тем, как день за днём у их новых подопечных затухает огонь воли к действию в глазах до тех пор, пока они окончательно не сломаются, принимая свою дальнейшую судьбу простой вещи, а не личности. Бывшей послушнице претили подобные мысли, ибо в своих размышлениях она находила в таком подходе к разумным созданиям слишком большое количество параллелей с тем, как именно насаждают свою веру религиозные фанатики.       И в абсолютно зеркальной манере антропоморфной представительнице кошачьего вида больше всего приходились по вкусу именно те, кто жаждал принадлежать кому-то. В глазах таких образцов товара читалось лишь только одно: бесконечное обожание к тому, чьей собственностью они являются, и при этом оно было чистым, искренним, неподдельным. Многие готовы были заплатить за то, чтобы ощутить такую преданность и восхваление, буквально перечёркивая древнюю мудрость о том, что за деньги любовь купить нельзя. Ради интереса, новоиспечённая грешница даже выкупила для себя одну подобную леди, и, после того, как подарила той лучшую ночь в её жизни, сказала, что теперь она является свободной, и больше не является слугой, но является личностью, способной самостоятельно выбирать свой жизненный путь. На следующий день "самостоятельная личность" уже вновь продавалась у того же самого торговца, которого до этого она со слезами на глазах упрашивала продать её кому-нибудь еще. Торговец, разумеется, так же был этому рад - тренировка такого редкого экземпляра требует уйму финансовых вложений, сил и времени, даже при условии, что у обучаемой собственности есть талант в том, чтобы кому-либо принадлежать.       Усмехнувшись подобным тёплым для неё воспоминаниям, в конце которых все были счастливы, девушка не сразу заметила, что уже подходит к особняку необычайной величины, который без проблем можно было назвать одним из самых массивных строений во всём городе. И если другие дома являлись произведением искусства зодчих, то данная постройка несомненно была шедевром, призванным стать главным украшением их архитектурного величия. Не смотря на столь большой размер, каждая деталь, каждая мелочь была выверена с филигранной точностью, будь то замысловатые, манящие, но в то же время настораживающие узоры, украшающие стены, расписанные колонны или же окна такой величины, словно предназначенные для гигантов двери. Даже хоть и небольшому, но ухоженному, а оттого выглядящему роскошно саду удавалось каким-то чудом гармонировать со стилистикой, основатели которой явно не привыкли видеть большое количество зелени. Однако вся эта роскошь мало что значила для обладательницы рыжих локонов, ибо самым главным для неё было то, что это было тем самым местом, которое она по праву и по желанию могла называть своим домом.       К тому же в её глазах самым прекрасным украшением, разумеется, являлся тот, кто располагался на балконе второго этажа данного поместья. Тело массивного змея-наги, покрытое чёрной, словно бездонная впадина, пролегающая к неизведанным глубинам мира, чешуёй, было словно воплощением идеальной физической формы, что с лёгкостью приковывала к своему рельефному строению взгляды обожания. Широкие плечи были расправлены, а руки спрятаны за спиной, создавая ещё более уверенный вид, словно бы он возвышался над остальным городом не только физически, но и морально, подобно рукотворному каменному изваянию, максимально приближенному к совершенству. Его зелёные глаза, похожие на два чистейших изумруда, немигающим взором смотрели вдаль, за горизонт мироздания, как они привыкли делать практически каждый вечер, когда кошке удавалось побывать дома. И хоть всего тела змея не было видно с той точки обзора, в коей находилась бывшая монахиня, она прекрасно знала, что именно его величественные размеры являются причиной, по которой особняк так же мог похвастаться своими размерами, ибо сложно было бы найти в мире другое поместье с потолками выше, чем в жемчужине Мад'Хура. К тому же, представительница прекрасного пола могла похвастаться ещё и тем, что знала каждый аспект столь соблазнительного создания наизусть, во всех нужных ей деталях.       И разумеется, она так же была осведомлена о демоническом происхождении истинного владельца поместья - как никак, их первая встреча кристально чисто дала понять о том, что он является чем-то большим, чем простым смертным. И за весь прошедший год в женском сердце то ни разу не вызывало беспокойство, страх, опасения или другие негативные эмоции, ибо для них попросту не было места, ибо всё сердце было полностью отдано в распоряжение бесконечного обожания того, кто разрушил её оковы и даровал право распоряжаться собственной жизнью. Кошка даже не обратила внимание на то, как при одном взгляде на своего освободителя её хвост начинал танцевать из стороны в сторону, сердце биться в учащенном темпе, дыхание становилось более горячим и неровным, а капля её сладкого сока срывалась с лепестков сокровенного бутона, отражая в себе последние лучи уходящего солнца, опадая на землю. В её понимании, всё это было абсолютно полностью естественной реакцией, как дыхание или же ощущение радости от приятного вкуса на языке, а потому обладательница бело-рыжей шерсти могла лишь наслаждаться тем, что её покровитель позволяет быть рядом с ним, побуждая испытывать столь приятные эмоции.       Поддаваясь собственному желанию, юная дева подошла к стене здания, и выверенными, отточенными движениями начала стремительно взбираться наверх, с каждым мгновением подбираясь всё выше и выше к заветной цели. Воплощение своих самых смелых фантазий в реальность было далеко не единственным, чем она занималась за прошедший год, тренируя как тело, так и разум, добиваясь необычайной ловкости и хоть начальных, но всё же познаний в магическом ремесле. А потому, подобный способ достижения балкона был куда быстрее, хоть она явно не отказалась бы насладиться видами родного дома и пройти по внутренним роскошным залам, высота потолков коих заставляла практически любое создание ощущать себя небольшим, незначительным, не имеющим какого-либо веса в столь огромном мире. Но это всё можно было делать и позже, после того, как она получит то, чего жаждет молодое сердце.       Оказавшись на балконе практически в рекордные сроки, леди с замиранием сердца вновь взглянула на тело соблазнителя, абсолютно не скрывая особого голода в своих глазах, без угрызений совести наглым образом пялясь на представителя демонического вида, взглядом скользя по каждой клеточке, каждой чешуйке его идеального торса. Сам хозяин дома же, исключая лёгкий, еле заметный приветственный кивок, оставался абсолютно неподвижным, продолжая направлять свой взор куда-то вдаль, словно углядев что-то необычное, невидимое для глаз обычных, простых смертных, и теперь же изучал это странное явление. В подтверждение столь безумной теории говорила и толстая книга, что располагалась перед ним на перилах, по страницам которой практически постоянно плясало перо, движимое невидимой силой, словно записывая не озвученные мысли зеленоглазого змея.       Стараясь сохранять самообладание и не показывать внутренний вожделенный трепет, антропоморфная кошка неспешно подошла к своей цели, при этом стараясь сделать так, чтобы каждый шаг на вид был куда более соблазнительным для того, кто мог бросить на неё случайный взгляд. Но её походка осталась без какого-либо должного внимания, ибо массивное создание явно интересовалось другим видом куда больше. Разумеется, подобное даже и близко не обидело леди, ибо не смотря на свои собственные желания, она так же была наполнена бесконечно сильным уважением к фигуре рядом, и если у него были планы, отличающиеся от её собственных, то она ни в коем случае не хотела их нарушать. Что самое удивительное, это работало и в обратную сторону, ибо искуситель так же никогда не стремился нарушить запланированный девушкой ход вещей, даже, если это шло в разрез с тем, что спланировал он. И для неё это всегда было удивительно, ибо столь могучее создание без каких-либо усилий могло бы навязать свою волю - не только для неё, но и для всех окружающих, но никогда этого не делал, обращаясь с другими разумными существами, как с разумными существами, а не как с низшими в развитии или вовсе с неодушевленными вещами.       -"Мне всегда было интересно..." - неуверенно начала только пришедшая личность голосом, с коим по мелодичности и приятности для уха могло сравниться лишь ангельское пение, стараясь лучше подбирать слова, дабы не тратить время собеседника попусту: "Обладая такой силой, ты мог бы быть правителем этого города. Нас всегда учили, что все демоны жуть как жадны до власти, но от тебя на эту жажду я и намёка не видела... Исключая те моменты, когда мы остаёмся наедине, разумеется" - она всё еще звучала неуверенно, словно принцесса на балу, что повстречала принца из своих сказок, боясь неуверенными словами прогнать его, словно наваждение.       -"Борьба за власть перестала быть для меня с-с-соблазнительной целью ещё в прошлом тысячелетии" - голос демона звучал как всегда умиротворенно, мягко, но при этом с толикой загадочности, кою даже за год леди так и не смогла разгадать, хоть она и не особо пыталась: "С-с-смертным отведено не так много времени в этом мире. С-с-сегодня я убеждаю в выгодности с-с-союза одного правителя, а завтра на его месте уже восседает его жадный до власти с-с-сын, устроивший переворот. Который, разумеется, тоже примет моё предложение о с-с-союзе, на тех же с-с-самых условиях. Как и его наследник. И наследник наследника." - змей сделал легкую паузу, и девушка подумала, что будь её собеседник обычным смертным, то он бы сейчас с печалью тяжело вздохнул, однако этого не произошло.       -"Увы, жизни населяющих этот мир с-с-созданий крайне хрупки и с-с-скоротечны, а потому их желания и стремления никогда не отличались с-с-своей индивидуальностью. Потому, повторение одного и того-же перед новыми лицами с течением тысячелетия с-с-стало попросту с-с-скучным. К тому же, рано или поздно все они исчезнут, будут развеяны, с-с-словно прах на ветру, не оставляя и с-с-следа. С-с-со временем даже этот город..." - нага провел правой рукой так, словно жестом демонстрируя гостю произведение искусства перед ним: "Даже древний Мад'Хура обратится в руины, унося с с-с-собой историю былых времён, потому я и не с-с-стремлюсь быть его единственным правителем. Но вот оно... " - он указал ладонью на солнце, продолжавшее неспешно уступать свои владения луне: "Оно будет здесь до того момента, пока не закончится последняя с-с-секунда бесконечности. Потому с-с-солнце для меня куда интереснее обычных с-с-созданий. Оно наталкивает на размышления, а мысля, я с-с-создаю то, что останется во времени даже после меня" - змей указал на книгу, в которой перо как раз поставило точку, и мирно улеглось на страницу, словно закончив продолжительную работу.       -"К тому же, зачем мне власть над этим городом, когда с-с-самое ценное его с-с-сокровище и без того предпочитает с-с-скрашивать мои дни с-с-своей компанией?" - при произнесении этих слов владелец особняка даже не повернул голову в сторону своей собеседницы, однако она и без того знала, к кому именно обращены добрые слова, из-за которых её сердце на миг замерло в сладостном трепете, пропуская удар. Улыбнувшись, при этом чувствуя, как уши слегка прижимаются от смущения, она с помощью магии подпрыгнула достаточно далеко, чтобы оказаться на перилах, располагаясь на них поудобнее, и, смотря на демонического искусителя, произнесла: "Я благодарна за такие слова, но..." - легкая пауза, взятая женским разумом на более чёткое формулирование своих мыслей, создало на мгновение тишину, нарушаемую лишь лёгким ветерком, играющимся с её прекрасными локонами и ухоженной шерстью: "Мне кажется, что самым ценным сокровищем всё же является вот это" - она движением головы указала в сторону лежащей рядом открытой книги: "Ведь в ней сокрыты мысли создания, что пробыло в мире не один десяток столетий. Я не уверена, но думаю, что многие писари чуть ли не молились бы на подобные книги, стараясь подчерпнуть из них вековую мудрость. Почему бы не поделиться своей мудростью с обычными смертными? Религиозные учения передаются из поколения в поколения, а потому я думаю, что и твои рассуждения не умирали бы вместе с одним простым смертным" - ответом на эти слова девушки был лишь легкий, сдержанный смех, словно собеседник был одновременно рад такой заботе о своих трудах и наивности со стороны участницы диалога.       -"Я обдумывал подобную возможность не один десяток лет, и пришел к выводу о том, что вера с-с-слишком с-с-сильно ослепила с-с-смертных, и теперь им не дано увидеть того, что по с-с-своей натуре мы не настолько ужасны, как о нас рассказывают в с-с-старых легендах. Мы могли бы многому научить простых людей, показать им тайны этого мира, поделиться с-с-собственной мудростью, однако с-с-страх перед чем-то новым, неизвестным, что давно принято с-с-считать злом, является для них клеткой, и они с-с-сами добровольно остаются в ней" - змей закончил собственную речь, и грешница кивнула в ответ, прекрасно помня то, насколько сильно страх сковывал её в прошлом, при этом произнося с толикой сомнения в голосе: "Но ведь смертным можно открыть глаза, если постараться. Ведь со мной у тебя получилось, почему же с другими ты думаешь, что не получится?"       Вновь воцарилась тишина на несколько мгновений, в ходе которой антропоморфная кошка не сводила глаз со столь статного обладателя изумрудных глаз, буквально пожирая его собственным взглядом, при этом даже не пытаясь скрывать подобного. После жизни в заточении, она старалась никоим образом не сковывать себя в испытываемых желаниях, открыто их демонстрируя. Но сексуальное влечение было далеко не единственным её влечением, ибо хозяин особняка всегда интересовал её, как собеседник, и порой девушка ловила себя на мысли, что способна слушать его часами напролет. Она была уверена, что еще крайне многого не знает в этом мире, и вряд-ли когда-либо приблизится к разгадыванию всех тайн, но в одном она была точно уверена - столь мудрого наставника, как её собеседник, она никогда за свою жизнь более не встретит.       -"Потому что ты отличаешься от остальных с-с-смертных, Габриэль" - с ещё большей мягкостью произнёс нага, ловя на себе слегка более удивлённый взгляд, ибо вторая участница диалога могла пересчитать по пальцам все случаи, когда её имя произносилось вслух его устами, при этом продолжая: "Твое с-с-сердце желало лишь того, чтобы освободиться от оков, что были насильно тебе навязаны, с-с-сковывая само существование. Это весьма редкое желание с-с-среди с-с-смертных, ибо чаще всего твой вид хочет либо научиться лучше играть по правилам этого мира, либо же научиться изменять с-с-саму с-с-суть правил под с-с-себя. Ты же лишь хотела отринуть эти правила полностью, обретая истинную с-с-свободу. Так что ты по праву можешь с-с-считать себя редким экземпляром с-с-собственного вида. Потому, если твое с-с-сердце возжелает ознакомиться с моими трудами, то они будут находиться в библиотеке, но боюсь, тебе придётся с-с-сделать это с-с-самой. Мои труды - это не магические заклятья, и я не с-с-смогу тебя обучить им" - на эти слова леди слегка склонила голову в благодарности, ибо без демонической помощи она не смогла бы с такой лёгкостью творить хоть и простейшие, но всё же заклинания.       -"И, если я не ошибаюсь, в последнее время ты с-с-стремишься использовать то, чему была обучена, ведь ты всё реже почитаешь меня с-с-своим присутствием. Не желаешь ли рассказать, какой именно план с-с-созрел в твоей душе?" - произнёс змей всё так же смотря вдаль, на что владелица бело-рыжей шерсти с лёгкой усмешкой незамедлительно ответила: "Так почему бы тебе не проникнуть в мой разум и не посмотреть самому что же я планирую?" - она обворожительно улыбнулась, не сводя взгляда с предмета своего обожания, ожидая дальнейшей реакции, и в глубине души всё же надеясь на то, что собеседник воистину проникнет в её разум, заставив чувствовать себя не только уязвимой, но и полностью находящейся в его власти, видя то, сколь сильно и её тело, и разум желают его ласки.       -"Потому, что я не желаю вторгаться в твои с-с-самые с-с-сокровенные мысли, нарушая границы личного пространства. Потому, если это твой с-с-секрет, то я желаю, чтобы он остался именно таковым. Думаю, ты с-с-сама расскажешь мне, что за с-с-смелый план появился в твоей голове, когда будешь к этому готова" - произнёс искуситель, своими словами проявив к Габриэль больше уважения, чем любой из смертных за всё время её существования. С легкой мрачностью она усмехнулась, отводя взгляд в сторону, а затем неспешно кивнула, словно желание открыть свою тайну и сохранить всё в секрете провели незримое сражение, и одно из них вышло победителем, после чего девушка еле слышно произнесла: "Спасибо. Да, это секрет. Я хочу сделать кое-что... Личное. Думаю, у меня хватит на это сил. Должно хватить, по крайней мере. Но прошу, давай сменим тему. Не хочу сейчас думать об этом. Я лишь добавлю одно - я уже совсем скоро начну действовать. И если у меня получится, то ты будешь доволен, обещаю" - каждая произнесённая фраза была резкой, словно отточенный годами взмах клинка, прекрасно давая понять собеседнику, что данная тема не является для неё сколько-либо приятной. Услышав подобное, нага впервые за всё время перевёл взгляд своих зелёных глаз на представительницу прекрасного пола, и сделал столь же неспешный кивок, словно подобным движением закрывая данную тему.       -"Тогда я озвучу с-с-свой следующий вопрос. Если это тоже не является с-с-секретом, то ответь мне, по какой же из причин ты осталась с-с-со мной? Я даровал тебе с-с-свободу, и позволил делать с ней всё, что ты только с-с-сможешь вообразить. Но чтобы ты не с-с-совершала, в конечном итоге ты всегда возвращаешься ко мне. Почему?" - этот вопрос заставил девушку издать более мягкий, более довольный смех, давая понять, что данная тема явно больше подходит под её вкусы для обсуждения, произнося: "Я не знаю, и это правда. Быть может, прожив абсолютно всю жизнь в одном месте, я не знаю что делать со своей свободой, и тянусь к чему-то знакомому, чему-то постоянному, к чему-то, в чём я могу быть всегда уверена. Или же, быть может, я просто использую тебя" - улыбка на миловидном женском лице стала более загадочной, вытесняя на мгновение всю доброту: "Оставаясь с тобой, я изучаю всё более могущественные заклятья, становясь более могущественной с каждым днем, выжидая момента, когда я наконец-то смогу применить свои знания на практике, исполняя свои коварные планы"       -"А быть может..." - бывшая послушница резко поднялась, вставая обеими ногами на перила, и столь же молниеносным движением подпрыгнула, предварительно размещая обе ладони на широких плечах змея, позволяя своим ступням обратится к темнеющим небесам. С помощью столь внезапного натиска ей удалось нарушить балансировку наги, который даже и не думал сопротивляться нападению, опрокидывая его спиной на каменный пол. Расположившись сверху на обладателе тёмной чешуи в лежачем положении, юная дева уткнулась своим носом в его, и, не отводя взгляда от столь чудесных очей своего собеседника мягко произнося: "А быть может я просто хочу тебя"       С этими словами леди впилась своими губами в уста представителя противоположного пола, сливаясь с ним в полном страсти поцелуе, закрывая собственные глаза и позволяя органам чувств полноценно сконцентрироваться на столь сладострастном слиянии. Прижимаясь к мускулистому торсу своей грудью, она бесцеремонно проникла своим языком сквозь уста партнёра, осторожно, но в то же время с необычайной жадностью проводя им по острым клыкам наги, слизывая каждую капельку столь сладкого яда, который чуть ли не моментально начинал действовать на её организм. И каждая поглощенная капля словно топливо разжигала огонь её страсти со всё новой силой, превращая стук сердца в бой барабана, предвещающего необычайно долгую ночь. Обычные дуновения ветерка стали ощущаться куда более ясно как из-за сильно повысившейся чувствительности всего тела, так и из-за жара, полностью обволакивающего каждую клеточку её организма и словно заставляя томиться на медленном огне. Сводящее с ума желание практически полностью взяло контроль над сознанием кошки, побуждая думать только лишь о том, как бы поскорее утолить жажду наслаждения, и не имеет значения о том, как именно это нужно свершить.       Отпрянув от змеиных уст, Габриэль совершила новый поцелуй, а затем ещё один, и ещё один, и ещё, обдавая всё лицо владельца дома мягкими, но в то же время страстными прикосновениями своих губ, постепенно перемещаясь на его шею, словно с новым совершаемым касанием всё усерднее стремясь боготворить каждую чешуйку на его массивном теле. Чувствуя, как ладонь наги принялась с необычайной заботой поглаживает её спину, словно побуждая продолжать, девушка начала спускаться собственными губами всё ниже и ниже, постепенно переходя на торс и покрывая уже его целой россыпью поцелуев, полностью отдаваясь этому делу как телом, так и разумом. Она уже пару дней мечтала о возможности выразить своё обожание подобным образом, и теперь, дорвавшись до своей цели, она была намерена постараться на полную, с благоговением продолжая своими губами ублажать того, кто подарил ей свободу.       Убирая руки с его плеч, бывшая послушница еле нашла в себе последние силы, чтобы не отвести ладонь к низу собственного живота и прикосновением подушечек пальцев не начать успокаивать пульсирующий, жаждущий ласки бутон страсти, капли нектара которого то и дело спадали вниз на тело боготворимого ей создания. Из последних сил сдерживая себя лишь для того, чтобы собственное желание разожглось ещё сильнее и проверяя то, сколь долго она сможет продержаться прежде, чем её воля полностью покинет её разум и она не начнет умолять делать с ней всё, что только придёт в голову партнеру, лишь бы угомонить этот всепоглощающий, но столь приятный жар. От подобной мысли начиная слегка хаотично подрагивать, леди всё же нашла в себе последние остатки воли для того, чтобы продолжать, так и не открывая собственных глаз, спускаясь с новым прикосновением губ всё ниже, с каждым мгновением обдавая тело своего партнера всё более и более горячим дыханием, стремясь добраться до своей заветной цели.       И, опустившись до области, в коей торс начинал переходить в змеиный хвост, она, наконец, достигла своей заветной, неистово желаемой цели. Сокровенное место демона, что своими пропорциями идеально подходило к комплекции массивного создания, словно являлось возвышающимся маяком, притягивающим к себе всё внимание антропоморфной кошки. Не теряя ни мгновения, она тут же бросилась покрывать всю его длину, от основания до кончика, долгими, полными обожания и страсти поцелуями, словно через каждое прикосновение собственных губ стараясь одновременно передать необъятную благодарность владельцу особняка, в то же время выразить сжигающую её сердце страсть. Надолго примыкая своими устами к змеиному копью, юная дева на миг поймала себя на мысли о том, что была бы рада продолжать боготворить своего кумира подобным образом на протяжении всей вечности, ибо это и ей доставляло необычное, необъяснимое, но крайне сильное удовольствие. Кошачьи же ладони хаотично заскользили по мужскому торсу в унисон с движениями её головы, поглаживая подушечками пальцев каждый изгиб его прекрасного тела.       Однако, прекрасно осознавая, что подобного рода поцелуи послужат аперитивом перед главным блюдом и только раздразнят её партнера, она перевела своё лицо к вершине столь сокровенного места, и с необычайной нежностью, игриво, но в то же время плотно обхватила его губами, затем лёгким движением еле заметно опустила голову чуть ниже, слегка впуская желанный орган в свой рот, в коем тут же начала с непревзойденным мастерством окружать его лаской собственного языка, наслаждаясь его необычным, но одурманивающе приятным вкусом. Неторопливо опуская голову ниже и позволяя всё большей части змея проникнуть в себя, грешница почувствовала, как удовольствие захлестывает её разум - не физическое от простого контакта, хоть он и был приятным, но моральное наслаждение тем, что наконец-то она может сделать так, чтобы единственному существу во всём мире, что проявляло о ней заботу, было хорошо. Столь же неспешно леди начала поднимать собственную голову обратно, практически полностью выпуская нагу из своего плена, но затем вновь опуская голову вниз, вновь набрасываясь своим языком на чувствительную плоть и принимаясь окружать его такой лаской, на которое способно лишь любящее сердце. Затем она повторила весь процесс ещё раз, и ещё раз, и ещё, с каждым разом позволяя змею проникнуть всё глубже в неё саму, вкладывая всю свою сноровку в доставление как можно большего наслаждения.       Продолжая бороться с настойчивым желанием прямо сейчас набросится на разгорячённое копьё, насаживая саму себя на него в тщетных попытках утолить жажду экстаза, обладательница бело-рыжей шерсти начала менять расположение собственных рук, ни на мгновение не прекращая методичных движений собственной головы. Одной ладонью она обхватила основание демонического копья, лишь на миг удивляясь тому, сколь горячим оно стало, и тут же начиная массировать его, синхронизируя движение головы с движением ладони, тут же стараясь ублажить рукой ту часть выдающегося копья, коя не была во власти её рта. Вторая же ладонь, ведомая животными инстинктами, опустилась к низу уже её живота, и моментально принялась пальцами ласкать сладострастный бутон, расположенный между её ног, по началу лишь кончиками пальцев проводя по его влажным от нектара лепесткам, словно желая разжечь огонь желания до новой силы. Однако, даже таких легких прикосновений хватило для того, чтобы раздались первые приглушённые, но полные чистого, неподдельного удовольствия стоны со стороны прекрасной леди, полностью посвятившей себя в этот момент доставлению удовольствия представителю древнего вида.       Подгоняемая собственной жаждой, девушка постепенно начала ускорять темп своих движений, опуская свою голову и поднимая её с каждым разом всё более поспешно, но в то же время используя каждый выдающийся момент для того, чтобы лишний раз провести по всей доступной длине сокровенного места умелым языком, периодически обвивая им желанную цель, словно дракон, обвивающий небесный шпиль, и проскальзывая в подобном положении несколько движений. И с наращиванием скорости своих движений, она так же начала более активно двигать ладонью между кошачьих ног, словно одновременно вознаграждая саму себя за старательность по доставлению удовольствия своему партнеру, и в то же время подстёгивая себя ко всё более и более активным действиям.       С каждым мгновением её стоны, хоть и оставались приглушенными, но становились более отчётливыми, более явными миру, и она абсолютно никоим образом не хотела скрывать подобного. Наоборот, мысль о том, что кто-либо может наблюдать за её действиями со стороны, с завистью глядя на то, сколь услужливая ученица есть у её покровителя, заводила её ещё сильнее. И, не в силах сдерживать себя более, бывшая послушница плавным, отточенным движением двух пальцев неспешно проникла в собственное лоно наслаждения, чувствуя обдающий их жар и влагу со всех сторон. От подобного проникновения по всему телу прошла лёгкая дрожь, а спина изогнулась блаженной дугой, словно она наконец-то получила то, чего столь сильно жаждала. Остатки сознания, неумолимо таящие под натиском волн наслаждения, прекрасно понимали, что ласки её ладони не хватит для того, чтобы утолить её жажду, но хотя бы этого хватит для того, чтобы продержаться некоторое время, и не отдаться полностью звериным инстинктам.       Раззадоренная новым ощущением, грешница постепенно начала ладонью нагонять темп, стараясь движениями пальцев соответствовать темпу движения головы, побуждая саму себя издавать стон чистого экстаза каждый раз, когда в её рту оказывался желанный орган, что даже для леди её способностей давалось с трудом. Находясь в подобном положении, она потеряла счёт времени, словно пребывая в состоянии транса, ни на мгновение не прекращая боготворить столь массивное сокровенное место собственным ртом, идеально контролируя разгорячённое дыхание. Однако с течением времени движения её ладони становились куда более поспешными, хаотичными, отчаянными, словно стараясь проникнуть всё глубже в тщетной надежде таким образом утолить всепоглощающее желание.       В очередной раз плавно опустив голову, она более не могла найти в себе ментальных сил поднять её, полностью отдаваясь самоудовлетворению, даже не замечая, сколько часто капли её сладкого, горячего нектара стали опадать на хвост наги. Всё еще обхватывая своими губами демоническое копьё, леди лишь хаотично подрагивала, не прекращая ни на мгновение издавать наполненные радостью стоны, и, в первый раз с начала всей ласки, приоткрыла глаза, дабы взглядом, полным похоти и желания, она могла взглянуть в изумрудные глаза, безмолвно умоляя партнера сделать что-либо, чтобы могло бы помочь угомонить беснующийся внутри жар. Но в глазах змея читалось лишь любопытство от наблюдения, смешанное с лёгкой, едва заметной ноткой удовольствия от происходящего, о чём куда красноречивее говорила его лёгкая улыбка. Было понятно, что искуситель не собирается предпринимать каких-либо действий, обрекая антропоморфную кошку на решение возникшей проблемы самостоятельно. И, осознав это, Габриэль тут же начала действовать, моментально освобождая партнера из плена плотно сомкнутых губ, в мгновение ока начиная ощущать сильное желание вернуть его обратно, дабы вновь насладиться столь неповторимым, божественно-прекрасным вкусом, и всё же другой её порыв был куда сильнее.       Молниеносным движением девушка набросилась на партнёра, словно изголодавшаяся хищница на неописуемо аппетитную жертву, поспешно располагая свой таз над змеиным копьём перпендикулярно полу. При этом она даже не чувствовала какого-либо неудобства от соприкосновения коленей с голым каменным полом - в данный момент она не чувствовала уже ничего кроме только одного животного инстинкта, полностью отдаваясь ему разумом и телом. Расположив своё тело так, как ей было нужно, и почувствовав то, как кончик копья наги упирается между её ног, изредка пульсируя, она резким, отточенным движением опустила собственный таз, в миг позволяя значительной части сокровенного места проникнуть в её лоно. И от подобной резкости девушка ощутила мимолетную боль, которую затем сопроводил шквальный ураган экстаза, сметающий всё на своем пути, заставляющий женскую спину выгнуться грациозной дугой, ушки блаженно прижаться, а кошачий хвост резко напрячься, а затем безвольно опасть на представителя мужского пола под ней. Громогласный, бесконтрольный стон, стремительно вырвавшийся из её запрокинутой назад головы, словно был устремлён к небесам и явно давал понять всем в ближайшей округе о том, сколь сладостное наслаждение начало пропитывать каждую клеточку её молодого тела, подобно сладострастной волне, нахлынувшей на очаг её греховного желания.       Однако столь сильные эмоции начали постепенно затухать от нехватки стимуляции, и как только бывшая послушница это ощутила, она, после передышки в пару секунд, столь же резким движением поднялась вверх, а затем вновь опустилась, во второй раз насаживая себя на возвышающийся шпиль удовольствия искусителя, вновь сопровождая это чуть ли не более громким стоном, чем ранее. Но, в этот раз не давая себе ни мгновения на привыкание ни к новым ощущениям, ни к инородному органу внутри себя, она повторила свои действия в третий раз, а затем четвертый, продолжая вновь и вновь бешенные действия, за которые в её прошлой жизни даже не придумали наказание, настолько немыслимым был проступок. Как и не мыслимым было получаемое грешницей удовольствие от всего процесса, полностью лишившее её возможности мыслить и делая полноправной рабыней самых низменных, звериных желаний, требованиям которых она была рада повиноваться.       Ощутив на своей спине ладонь, что не пыталась перехватить контроль над процессом, а лишь поддерживала, леди откинулась на неё, словно на нерушимую стену, полностью доверяясь владельцу поместья. И, получив немного свободы, она тут же перевела обе ладони на собственную грудь, начиная хаотичными, жадными движениями мять её в отчаянных попытках доставить себе как можно большее наслаждение, в тоже время ни на мгновение не прекращая движения собственного таза. Теперь она даже отдаленно не напоминала ту загнанную, запуганную деву, коей была ранее, полностью отринув догматические оковы прошлого, променяв их на жизнь, полную хоть и простого, но от этого не менее желанного блаженства. Но блаженство она испытывала не только физическое, ибо за последний год своей жизни у неё было множество любовников, и ни с одним девушка не чувствовала себя настолько хорошо, как с искусителем-наставником, ибо тот был единственным, кому она по настоящему могла довериться.       С течением времени леди не обращала внимание ни на то, что её ноги начинают изнывать от усталости, ни на то, что от непрекращающихся стонов её горло полностью пересохло. Всё внимание было сконцентрировано на неспешно распускающемся цветке первозданного экстаза, постепенно зарождающимся внутри, чьё раскрытие словно приближалось с каждым разом, когда сокровенное место искусителя пронзало тело Габриэль. Столь скорый приход подобного чувства не был удивителен для тела, в чьих венах пульсировал демонический яд, заставляющий чувствительность каждого дюйма женской плоти стать куда более утончённой, чем прежде, от малейшего прикосновения посылая разряд сладострастного наслаждения. Желая приблизить пик собственного экстаза как можно скорее, она будто бы открыла в себе новые, невиданные силы, начиная двигаться еще более часто, чем ранее, словно если она не достигнет в скором времени заветного ощущения, то потеряет его навсегда.       И её старания были вознаграждены, ибо уже через несколько мгновений всё юное тело изогнулось, подобно поражённому молнией, а с уст сорвался несдерживаемый крик чистого, неподдельного наслаждения. Её язык безвольно высунулся из раскрытого рта, а глаза слегка закатились, будто бы её сознание полностью покинуло тело под напором той волны потрясающих, непередаваемых эмоций, что нахлынули на неё подобно неумолимому, всесокрушающему цунами. Лепестки её бутона хаотично сжимались, как будто в благодарности обнимая доставившее столько радости копьё своего партнёра, в то же время обдавая его кажущимися бесконечными потоками собственного нектара, что стекали вниз бурными потоками. Изо всех сил стараясь остаться в сознании от происходящего, Габриэль всё же потеряла связь с реальным миром вокруг на миг, словно бы её дух вознесся ввысь, улетая далеко за небесную гладь, дабы рассказать Богам о наслаждении, кое даже они никогда не могли бы позволить себе испытать.       Она пришла в себя, опавшая на крепкий мужской торс, и её организм в безнадежных попытках восстановиться после интенсивных нагрузок заставлял жадно хватать ртом кажущийся прохладным воздух. Эйфория постепенно отступала, давая хотя бы лёгкую надежду на возможность начать мыслить, сбросив с себя рабский ошейник животных инстинктов. Приходя в себя, обладательница бело-рыжей шерсти обратила хоть и усталый, но крайне счастливый взгляд на глаза своего партнёра, читая в двух изумрудных чудесах света хоть и скрытую, но всё же радость от вида столь довольной партнёрши. Словно подтверждая только что увиденное в его очах, змей аккуратным движением своей ладони стал поглаживать мягкие, подобно шёлку волосы девушки, что полностью растрепались в процессе грехопадения, нежными движениями ладони опускаясь ниже, проводя пальцами и по подрагивающей от остаточных ощущений спине, будто стараясь своими движениями изгнать усталость из женского организма.       И всё же с каждым вздохом смесь усталости и эйфории уступали место крайне знакомому чувству, что вновь начинало соревноваться за главенство во всём теле. Чувству того, что ей хочется большего, и жажда не была утолена полностью. И с каждым новым порывом прохладного воздуха становилось кристально ясно, что здравый смысл, советующий дать достойный отдых своему организму в целом и ногам в частности, падёт перед всепоглощающим желанием вновь ощутить столь яркие эмоции, заставляя бывшую обитательницу монастыря повиноваться. И самое лучшее было в том, что Габриэль даже и не думала сопротивляться - она была нескончаемо рада подчиниться своим низменным желаниям, вновь отдаваясь во власть сладострастного греха и столь соблазнительного, прекрасного змея, служащего для неё пристанищем в данный момент. Периодически ей даже хотелось испытывать это чувство постоянно, и провести вечность в жаркой страсти, полностью посвящая себя столь порицаемым в обществе, но столь неописуемо приятным действиям, однако всё же она понимала, что это не является возможным. Во всяком случае, пока что не является.       Всё ещё лежа на змее-искусителе, ненасытная хищница, игнорируя тянущий дискомфорт в каждой мышце ног, неспешно приподняла собственный таз, словно в попытках подняться, однако затем она вновь опустила нижнюю часть туловища, резко вгоняя в себя змеиный орган. Едва отдохнувшие голосовые связки тут же отозвались на подобное действие лёгким, мягким стоном, а только-только начавшее успокаиваться сердце вновь принялось набирать обороты. Несмотря на измотанность, девушка вновь неторопливо начала выпускать искусителя из объятий своего бутона, обильно покрывая его соком, а затем в очередной раз резко опустилась, будто бы соскальзывая, оповещая о своей неудаче лёгким постаныванием. И всё же она не оставляла попытки, методично приподнимая свой таз с каждой попыткой слегка быстрее и быстрее.       И всё же осознавая, что у неё нет физических сил на продолжение подобных действий, леди обратила взор, полный мольбы, к изумрудным глазам, владелец которых внимательно наблюдал за действиями своей подопечной, не переставая водить ладонью по растрепанным локонам. Она не произносила ничего, кроме стонов, будто бы забыв разумную речь на пути к животной страсти, и лишь умоляюще смотрела на своего спасителя, безмолвно прося его даровать ей то, что жаждет каждый дюйм её разгорячённого тела. Но тот не предпринимал абсолютно никаких действий, словно ждал чего-то ещё, чего-то другого, что должно было убедить его в искренности прошения. Прекрасно это понимая, она без зазрения совести, и от чистого сердца начала еле слышно шептать сквозь собственные стоны: "Прошу... Я х-хочу тебя... Я хочу ещё... Прошу, п-пользуйся мной так, как захочется... Сколько т-тебе захочется... Я сделаю в-всё, что захочешь, только прошу..."       Словно только и ожидавший этого змей резко водрузил обе ладони на филейную часть кошки, крепко, но безболезненно сжимая её, и тут же начал властно контролировать весь процесс, поднимая нижнюю часть женского тела и возвращая её обратно с куда большим темпом, что мог позволить себе усталый организм. От столь резкой, внезапной смены скорости, кошачья спина вновь изогнулась дугой, а язычок полез наружу из раскрытого рта, подгоняемый стонами истинного наслаждения. Демон начал пользоваться её телом так, как будто она не была живым, разумным организмом, а лишь вещью, служащей для удовлетворения его потребностей, и это лишь только сильнее разжигало огонь желания внутри представительницы прекрасного пола. Изредка нага впивался когтями в мягкую плоть, но делал это без какого-либо желания навредить, лишь для того, чтобы в очередной раз напомнить партнёрше о том, в чьей власти она находится в данный момент, и каждый раз, когда она ощущала подобные действия, то с обожанием обращала свой взгляд к лику владельца особняка, стремясь продемонстрировать, сколь же сильно она благодарна ему за всё.       Однако в подобном положении паре было суждено провести не так много времени, ибо массивное создание быстрым, мощным движением ладоней прижало девушку к себе, не позволяя ей куда-либо деться из крепких объятий. Необычайно ловким движением своего торса, он перевёл себя в вертикальное положение, и поспешно расположил девушку на перилах так, чтобы верхняя часть её тела переваливалась через перила, открываясь любому, кто решил бы обратить свой взор на балкон поместья. А таковых, привлеченных сладкими стонами, в данный момент было уже несколько личностей, коих кошачьи глаза успели заметить, но явно не желали разглядывать в то время, как организм концентрировался на других, более приятных вещах. Габриэль была только рада новым наблюдателям, ибо это заводило её ещё сильнее, ибо теперь больше личностей узрят то, насколько её спаситель является искусным любовником.       А тем временем любовник, не теряя мгновения, правой ладонью поднял подрагивающую женскую ногу практически перпендикулярно полу, заставляя всё женское тело развернуться на бок, и, слегка склонившись, стал искусными движениями тонкого языка вылизывать её стопу, словно стараясь найти всё новые и новые способы помочь обладательнице бело-рыжей шерсти избавиться от обуздавшей её сознание желание. Параллельно с этим змей начал двигать нижней частью собственного торса с такой мощью и стремительностью, что от подобных толчков леди начало казаться, будто она может отправиться в свободный полёт с такой высоты, хоть и прекрасно понимала, что находится в полной безопасности рядом со столь чутким существом. Каждый молниеносный натиск на область между изнеможенных ног отзывался не только лёгким испугом в женском сердце, но и громким, кратким стоном, кои словно служили оповещением для всех окружающих о бесконечном наслаждении рабыни своего возбуждения.       Крепко удерживая партнёршу, искуситель вновь действовал так, словно бы использовал тело кошачье для собственного удовлетворения, и будто абсолютно не заботясь о её состоянии, с неповторимой для обычных созданий скоростью вгоняя своё в копьё в истекающий божественным нектаром женственное лоно. Вот только он прекрасно осознавал, что таким способом способен доставить удовольствие им обоим, и, судя по тому, как стоны начинали постепенно срываться на крик, привлекая всё новых и новых зрителей, ему это определённо удавалось. Продолжая крепко удерживать смертное создание обеими руками, он так же осознавал, что если в том же духе продолжит беспощадный натиск на чувствительные области девушки, то в скором времени её организм испытает новый пик удовольствия, а с подобным осознанием в пытливом разуме соблазнителя зародился хоть и прямолинейный, коварный, но всё же эффективный план того, как действовать дальше.       В то же самое время сердце грешницы буквально пыталось вырваться из груди, явно не справляясь с переполняющим чувством экстаза. Властный любовник, что пользовался ей, будто бы собственностью у всех на виду, при этом побуждая чувствовать себя от этого необычайно хорошо - она ожидала, что этот вечер пройдет хорошо, но даже близко не имела представления, что всё будет настолько близко к её представлению о идеале. Но, даже находясь в полной власти со стороны владельца особняка, она всё ещё старалась заботиться о нём, из последних оставшихся сил стараясь напрягать уставшие мышцы, сжимая лепестки своего изнемогающего от страсти бутона для того, чтобы доставить как можно больше удовольствия самому сокровенному месту своего партнёра. Параллельно с этими действиями она попыталась так же приобнять его своим хвостом, однако попытка оказалась тщетной, так как на это у неё не было абсолютно никаких сил, потому он просто остался безвольно свисать с перил вниз, колыхаясь при каждом мощном толчке.       От непрекращающейся осады на её тело, Габриэль вновь начала ощущать зарождение знакомого чувства, что подобно всепоглощающему пожару эйфории, стремительно разгорающемуся из маленькой искры и готовому омыть каждую клеточку женского организма в пламенном море незабываемых эмоций. И от сих ощущений её стоны стали более хаотичными, более протяжными, более громкими, заставляя изнурённые голосовые связки работать с новой силой на радость собравшимся зрителям. В отчаянных попытках как можно скорее достигнуть пика своего наслаждения, леди попыталась обеими руками ухватиться за свою скромных размеров грудь, однако организм буквально отказывался слушаться команд сознания, как будто бы смирившись с передачей власти над собой величественной наге.       И оказалось, казавшееся вечным, в реальности оказалось крайне не долгим, ибо с каждым движением змеиного тела ощущение неумолимо надвигающегося блаженства лишь только усиливалось, до тех пор, пока не разразилось взрывом, сметающим всё, на своём пути, оставляя после себя лишь первородный экстаз. Каждая мышца в кошачьем теле напряглась на несколько мгновений, заставляя грациозную спину выгнуться, голову слегка запрокинуться, а лицо приобрести выражение, идеально передающее радость от наплыва неописуемых эмоций. Протяжный, долгий крик, снисходящий со временем на стон, дал абсолютно каждому слушателю осознать степень того, насколько же счастливой юной девой является Габриэль в данный момент. Бутон же вновь с необычайной нежностью обдал потоками своего сока демоническое копьё, словно бы в благодарность за подаренное наслаждение стараясь хоть немного остудить его обжигающий, пульсирующий жар.       Но в этот миг она не осознавала всего происходящего вокруг, полностью оторвавшись от реальности, ибо её разум был перегружен сообщениями от каждой части тела, что буквально кричала о том, насколько организму хорошо. И от сего крика, слившегося в унисон ангельского пения, сознание вновь покинуло тело, возносясь в неизвестные дали мироздания, окутанное удовольствием. В тот миг ничего не являлось важным - ни планы на будущее, ни замышляемая кошкой ранее схема, что так и не была озвучена, ни её привязанность к искусителю, абсолютно ничего не имело абсолютно никакого значения, кроме наслаждения. И всё же, потеряв счёт времени, леди начала возвращаться с небес на землю, приводимая в сознание пониманием того, что рядом с ней кто-то слабо стонет, словно делая это из последних сил.       Находясь в полном непонимании происходящего, девушка собрала всю свою волю в кулак, стараясь сконцентрироваться в кажущихся безнадежными попытками осознать картину происходящего вокруг. И первым откровением, что посетило женский разум, стало то, что столь слабые стоны принадлежат ей самой. Она не могла знать о том, сколько времени провела в бессознательном положении, но, судя по не особо увеличившемуся собранию зрителей у входа в поместье, могло пройти не более нескольких минут. И всё это время, судя по состоянию её тела, страстный любовник абсолютно ни на мгновение не останавливался, продолжая дарить сладострастное наслаждение даже находящейся в бессознательном состоянии партнёрше, что от низа её живота раздавалось по всему организму. Но более необычным, радостным, но в какой-то мере даже пугающим было и другое понимание - её тело приближается к новому пику экстаза.       Не успев даже каким-либо образом среагировать на обнаруженное откровение, вновь кажущееся хрупким тело изогнулось в хаотичном порыве, и вновь сознание полностью сконцентрировалось лишь только на всепоглощающем чувстве эйфории, исходящим из каждой частички её смертного бытия, сопровождаемый хоть и тихим, усталым, но протяжным стоном чистого удовольствия. Но в этот раз она так же могла чувствовать нечто другое - обжигающий жар, исходящий из самого сокровенного места змея, стремительно начинающий заполнять её лоно. Жар, что бурным потоком заливал её изнутри, заставляя чувствовать себя наполненной сладким нектаром того, кого её сердце превозносило больше всех в этом мире, что лишь только добавляло больше счастья в торнадо наслаждения, уносящего прочь последнюю надежду остаться наяву.       В этот раз бывшая послушница потеряла сознание окончательно, словно бы её разум временно растворился в волнах экстаза, полностью обмякая на перилах. Она не могла видеть того, как демон, позволивший себе остаться внутри ещё несколько мгновений, осторожно покинул её тело и бережно опустил кошачью ногу. Не могла видеть или ощущать она и того, как он с необычайной, не подходящей его виду нежностью приподнял девушку на руках, слегка прижимая к обнажённому торсу, и в таком виде отправился вглубь поместья, периодически бережно проводя ладонью по словно шёлковым локонам. И так же ей лишь только оставалось гадать, сколь осторожно змей уложил её в роскошную кровать, укутывая в неописуемо мягкое одеяло, даруя всё ещё подрагивающему телу своей желанной гостьи заслуженный отдых после столь бурного вечера. Он действовал совсем не так, каким подобных существ описывали религиозные писания, порой даже представая более человечным, чем многие смертные этого мира, окружая свою подопечную заботой и лаской, как и сейчас. И потому, Габриэль получила заслуженный отдых перед надвигающимся испытанием в виде претворения в жизнь опасного, безрассудного плана, набираясь как физических, так и ментальных сил при помощи путешествия по миру грёз. Но, если она была бы в состоянии мыслить этой ночью, то точно бы вновь чувствовала себя счастливой от того, что год назад поддалась даровавшему ей свободу искусителю, что во всех красках раскрыл её греховное желание.