Вечером, утром, днем

Быстро взяв со стола Машину камеру и табельное оружие, Тихон накинул куртку, а затем рванул к выходу из отдела. Но по пути встретил Прокопенко. — Жизневский, ты куда? — полковник с удивлением смотрел на убегающего. — Я возможно знаю где Мария. — Бросил он на ходу, выбегая из отдела. Прокопенко с улыбкой покачал головой, провожая Тихона взглядом. Он был уверен, что доверил дело правильному человеку, а сейчас это оправдалось. Фёдор Иванович с радостью в душе пошел за кофе. — Учитесь, как работать надо! — Громко крикнул он всем остальным. Прошлым вечером. Дом Чеботарёва и Горошко. Сборы шли полным ходом, выезд ребята в итоге назначили на утро, однако так и не решили, кто поедет с Машей. Девушка сидела в кабинете Димы, пока ждала решение ребят. Его кабинет был в современном стиле, основными цветами были серый и белый, однако из общей картины выбивалась огромная красная ваза у двери. В ней стояли какие-то искусственные цветы. У стены стоял черный замшевый диванчик, перед ним относительно небольшой стол с компьютером. Бумажек у него на столе не было, в целом в кабинете было на удивление чисто, всё на своих местах, по полочкам. К слову, стеллажи находились у стены слева от стола, если смотреть с Машиной стороны сейчас. Справа же были такие же панорамные окна, вид за которыми был весьма приятным. Они выходили на дворик, уложенный плиткой и было видно часть бассейна. Как Маша поняла за время пребывания здесь: дом находится на небольшом склоне, где кончается часть с литкой, начинается спуск и уходит сначала к лесу, а затем к реке. Сторона, в которой находится кабинет Сергея — ровная. Сразу из окна его кабинета можно видеть лес, а также тропинку, ведущую к воротам, её она заметила только когда ребята возвращали Машу после побега. На столе у Димы ещё была забавная фигурка волка, возможно, ему они нравятся? Кто знает. Было уже скучно. Маша просто сидела в кресле у стола Димы (оно было спереди, что-то вроде кресла для приходящих гостей и смотрела в потолок. Ей строго настрого запретили что-либо трогать, и признаться, после всего пройденного перечить указаниям парней просто не хотелось. «Интересно, как там мама с папой? Меня же ищут уже… А где камера? Хотя, признаться, может тут не так уж и плохо? Меня хорошо кормят, я в отличных условиях, ни экзаменов, ничего. Никаких поводов для волнения особо нет, тем более что выздоровела… Вот бы только с родителями увидеться…» — думала она. Тем же временем в кабинете Сергея. — Серёжа, я тебя одного тут точно не оставлю. Если принял решение, то отвечай за него. — Дима стоял у двери, оперевшись на неё спиной. — Дим, она же сказала что выбирает тебя. Вы общаетесь намного лучше, да и не хочу я с этой кокнутой ехать… — Сергей сидел в своем кресле, дергая ногой и не смотря в глаза другу. — Какая разница что она выбрала? А тебе, Горошко, давно нужен отдых. Ты толком то и не спишь, то с работой разбираешься, то… — Дима вздохнул, — Ты ведь не только из-за меня и Маши так парился, да? Скоро ведь… — Да. — Сергей кивнул, поднимая на Диму взгляд, — Скоро восемь лет будет со смерти Кати… Я о ней всё чаще думаю, не могу… — Парень прикрыл глаза, помещая на переносицу два пальца. — Понимаю. Давай не будем об этом тогда… Ты хочешь быть рядом с ней в этот день, не осуждаю. Но ты сможешь приехать, разве нет? Я могу оставить с вами Сашу. Глеб поедет на второй машине за вами, а потом привезет тебя сюда на день. Саня за Машей последит, м? Сереж, я хочу чтобы ты отвлекся ото всего этого, отдохнул… Я знаю как ты любишь Питер, — Дима с жалостью смотрел на своего друга. В душе было неспокойно, хотелось ему как-то помочь, но как? Как помочь человеку с разбитым сердцем, если ты и сам такой же? — В Питере без неё нет смысла… — Сергей убрал от лица руку, открывая глаза и смотря на Диму сквозь накатывающиеся слезы. — Серёж, ты ещё долго будешь в прошлом летать? Я прошу тебя, завязывай уже с самобичеваниями. Решено. С Машей поедешь ты, вернешься на пару дней третьего июня, сегодня только двадцать пятое мая. Просто пойми, может приехать полиция, ты справишься с ними один? Я не присутствовал ни на похищении, ни во время перестрелки, мне элементарно будет проще говорить, потому что никакие воспоминания давить не станут. — С уверенностью сказал Дима, серьезно смотря на Сергея и хмуря брови. Горошко сдался, подняв руки вверх, он кивнул. — Твоя взяла, Дим. Не понимаю, как ты всегда таким остаешься… С холодной головой, в трезвом уме… — Вздохнув, грустно улыбнулся Сергей. — Потому что я живу только тем, что происходит сейчас. Я не думаю о прошлом, только подсматривая в будущее. Вообще, тебе это необязательно. Мы дополняем друг друга, и ты это прекрасно знаешь. — Искренняя улыбка на лице Димы была редким гостем, однако сейчас можно было видеть именно её. Они с Сергеем очень много пережили вместе: и в горе, и в радости. И действительно всегда дополняли друг друга. Сергей импульсивен, физически силён, эмоционален, горяч, привлекает внимание. Дима же более спокойный, умный, сдержанный, но при этом доброжелателен и у него отлично подвешен язык. Сергей вызволял Диму из физических проблем, а Дима Сережу — из проблем, требующих дипломатических навыков. Именно поэтому у Димы есть телохранитель, а у Сергея лишь помощник. — Ладно. Но я хочу сходить к Кате. Сейчас. — Сергей встал с кресла, расправил плечи. — Понял тебя, как скажешь. Но учти, завтра в два часа дня вы выезжаете. — Освобождая дорогу, сказал Дима. После Сергея он вышел и сам, но теперь нужно было сообщить всё Маше. Кабинет Чеботарёва. Дима зашел внутрь и увидел почти спящую в кресле Машу. — Эй, дамочка, не спим! — Со смехом подходя к столу, Дима крикнул Маше. Она вздрогнула, громко вдохнула и выпрямилась, озираясь по сторонам. — Боже, напугал… — Усмехнувшись, терла глаза. — Ну не Боже конечно… — С ехидной улыбочкой прищурился Дима, — Но всё же, вести для смертных имеются. Завтра в два часа дня выезжаете. — Выезжаем, ты хотел сказать? — С недоумением покосилась на него Маша, уверенная в том, что поедет с Димой. — Нет. Я всё верно сказал. С тобой поедет Сергей, потому что тут я его одного не оставлю, да и отдых ему нужен от работы. Только я тебя умоляю, не перегрызитесь. Маша обиженно фыркнула, скрещивая руки и откидываясь на спинку кресла. Надув щеки, она отвернулась от Димы и теперь смотрела в окно. — Ой-ой-ой, Мария… Я тебе ничего не обещал, так что никаких обид. — Он меня там точно убьёт. — Только если ты сама его попросишь. — Смеялся Дима. — Что? В смысле? — Недоумевающе глянула на него девушка. — То. Серёжа не станет трогать тебя, пока ты сама ему не скажешь, что можно. — В голове Димы эта фраза звучала лучше, однако общий её смысл никуда не потерялся, — Он не бьет девушек. Во всяком случае при мне он ни разу этого не делал. Но и ты руки не распускай, мы против абьюза. — Не бьёт? Да ты знаешь, что он со мной делал вообще! — Маша удивленно смотрела на Диму, хлопая глазами. — Что? — С любопытством прищурился, наклоняясь чуть вперед. — Он… Он… — А ведь действительно, что? Всё его давление в основном было моральным, да и от него тащило алкоголем в те моменты. Маша действительно не могла припомнить ни одного удара в свою сторону, — Ваш головорез какой-то меня бил. А Сергей отдавал ему приказ! — Единственное, что вспомнила девушка — удар от Сани в машине. — Саня что ли? Дурачок он просто, сам же Серёжа на него потом и наорал. Второй удар точно не был нужен, ты всё-таки слабенькая. Но да, тут есть наша вина, прости пожалуйста. — Пожимая плечами, Дима спокойно улыбнулся. Взгляд его пал на фигурку волка, и он смягчился ещё сильнее, — Ну вот, да. Все нужные вещи мы тебе собрали, если что-то понадобится, то в Питере уже и купите. Вопросы есть? — Есть. Когда я увижу родителей? — На её лицо словно легла тень. Этот вопрос очень давно мучает Машу, мы все прекрасно об этом знаем. И вопрос этот ставил Диму в тупик. — Маш… — Протянул он, отводя взгляд. — Всё. Поняла. Не скоро… Ну, расхлёбываю заваренную мной кашу… Ладно, спасибо. — Грустно вздохнув, девушка прикрыла глаза. — Кхм, — кашлянул Дима, привлекая внимание, — Сегодня спать будешь в комнате Софы, это наша горничная, ты знаешь. Окно мы просто ещё не поменяли, бунтарка. Маша виновато улыбнулась и кивнула Диме. — Хорошо… — Можешь идти, тебя Глеб проводит, он за дверью. Если что, он тоже с вами поедет. Это помощник Сережин, недавно из отпуска вышел… — Проводя Машу взглядом, Дима напряженно выдохнул. На самом деле его теперь волновало то, как сильно она скучает по дому. Если бы девочке было всё равно, такой вопрос она бы не задала. А ещё заботило, что будет с ними в Питере… В тот же промежуток времени. Сергей на своей машине ехал по трассе. Через полчаса он был на месте. Кладбище. В груди появился тяжелый ком скорби, дышать тут каждый раз становилось тяжело. Проходя через ровные ряды памятников, освещаемые фонарями, Сергей старался смотреть только себе под ноги, но взгляд то и дело ускользал. Некоторые могилы были очень ухоженными: венки, искусственные цветы, традиционные баночки с водой и горстки конфет, всё было новым на вид, за могилками явно ухаживали и помнили тех людей, что были похоронены там. Различные фамилии видел Сергей: Гром, Астафьев, Пчёлкина… Разные люди, но их всех связывало это кладбище. Грустно было, когда взгляд падал лишь на бугорок земли. Деревянные неухоженные кресты уже косило, памятников либо не было, либо они были загажены птицами, трескались и буквально рушились на глазах. Как и рушилась память об умерших людях. Вот такие две стороны медали… Наконец, Сергей увидел знакомую могилку, огороженную низким заборчиком, чуть поросшую травой, но с красивым мраморным памятником. С круглой фотографии на него смотрело улыбающееся лицо молодой девушки. Екатерина Петровна Музыченко. Умерла в возрасте восемнадцати лет. На глаза снова накатывались слезы при виде её красивого лица, нежного взгляда. Сергей был пьян без алкоголя. Сидя на корточках у её могилы, он тихо разговаривал. — Катюш, коть, я скоро в Питер поеду… Мы мечтали туда сбежать, помнишь? — Закусывая губы, он пытался сдержать слезы, — А ещё у нас в доме… Каждый приход сюда был для него одновременно исповедью и пыткой. Он рассказывал ей обо всем, что произошло за последнее время, начиная с событий настоящего, затем начинал вспоминать прошлое и каждый раз обещал себе, что больше никогда не вернется, а затем всё повторялось снова через некоторое время. Сегодняшний день — не исключение. — Кать, знаешь… Мне так страшно было совсем недавно… Я хотел девочку убить. Ты как раз умерла в её возрасте… Она тоже такая милая была, нежная. Она просто спала, а я… Я её так возненавидел, думал, что если Дима с ней носится всё время, значит она ему нравится, ну или что они подружатся, и он меня кинет. Со мной ведь сложно бывает… Помню, как ты меня балбесом называла… Кать, прости меня, пожалуйста… Если бы не мой отец с его долгами, тебя бы не убили… Всё было бы хорошо. — Он не мог больше держаться. Схватив себя за волосы, Сергей начал тянуть их, уже даже не сдерживая слёзы. Страшная картина вертелась перед глазами: вот он, связанный, избитый, смотрит как убивают его любовь… А она смотрит ему в глаза с такой теплотой, но ей так больно. И ему больно сейчас. До ужаса больно, настолько, что иногда так хочется умереть. С тех пор он решил, что умрет. Он умрет и не будет ничего чувствовать, обычные люди не заставят его что-то ощущать. А потом он увидел пришибленную малолетку, снимающую перестрелку без страха, увлечённую делом и зрелищем. И что-то проснулось. Он её возненавидел за это, думая что она гонится за деньгами, которые получит от богатенького наркоторговца. А в итоге все оказалось совсем не так… потом он возненавидел её второй раз из собственной ревности. А что теперь? А он не знает что. Ненависти нет, но она всё ещё вызывает у него эмоциональную реакцию, но нет, на любовь это совсем не похоже… Дима тоже был тем, кто пробудил в Сергее эмоции семь с половиной лет назад. Сергею было девятнадцать, прошло примерно полгода с похорон Кати, её родители ненавидели его, Сергей остался совершенно один и решил податься в кладмены, чтобы хоть немного заработать. И встретил Диму. Случайно встретил. Он перехватил Сергея во время очередной доставки, но не стал сдавать полиции, что было удивительно. Дима его пожалел, словно впитав частичку боли парня. У Чеботарёва в голове всегда непонятно что происходит… В итоге они открыли бизнес, и продажи росли, бизнес развивался, но было недостаточно, пришлось заняться и наркотиками, но вести это дело из тени, никак не распространяясь. Спросите, какие же эмоции пробудил Дима в Серёже? Удивление и уважение, отвечу я. Вот такая история получается. Но вернемся, всё-таки, в настоящее. Сергей бился с собой, плача навзрыд. Он дергался, дыхание уже сбивалось от рева и было трудно нормально дышать. В который раз проклиная своего отца и себя, парень пытался прийти в себя, но не получалось. Накатывали новые волны мыслей о прошлом и поглощали его, утаскивая в пучину самоненависти. Пока что я не расскажу вам всего, что было, ведь для того, чтобы понять его эмоции сейчас, достаточно знать и сказанного выше. Кое как вернулся Сергей уже под утро и после истерики улегся спать, но уснуть толком так и не смог, лишь проваливаясь в сон минут на двадцать. И даже в эти несчастные минутки ему снилась та самая картинка из затёртого старого ангара. Картинка того, как его любимой девушке беспощадно вырывают зубы, выдергивают волосы, ломают её. Катю, к слову, хоронили в закрытом гробу… Людей, что убили её позже поймали и посадили в тюрьму, но это никак не вернуло ему девушку. Утро прошло в окончательной подготовке, Дима, Саша и Глеб подготовили машины, вещи и всё было уже собрано. Маша надела джинсы, футболку и клетчатую рубашку сверху. На часах было уже 12:45, но Сергея всё ещё видно не было. Он вышел только к половине второго, выглядел не очень, что заметили все, но причину понимал лишь Дима. С жалостью и сочувствием он смотрел на Сергея, грустно вздыхал, но не говорил ничего. Прошло уже по сути восемь лет, а память в парне всё никак не умирало, он жил прошлым, и Диму это пугало. На часах было ровно два. Сергей, Маша и Саша поехали на одной машине. Саня был за рулем, Сергей сидел на переднем пассажирском, Маша на заднем. Следом за ними поехал Глеб на второй машине. Дима же остался дома, проводив ребят. Он уже ушёл в свой кабинет и занимался бумагами, как вдруг кто-то позвонил в их домофон. Спустившись вниз, Дима поднял трубку и на экранчике увидел, что у ворот стоит какой-то мужчина. Кудрявые волосы, небольшая щетина, усталый взгляд. — Да? — Сказал Дима спокойно. — Жизневский Тихон Игоревич. Майор, расследую одно дело. — Входите. — С абсолютным безразличием произнес Дима. «Вовремя вы уехали, ребята» — Улыбнулся он, нажимая кнопку открытия ворот.