Три в одном

Ближайшая к парку кофейня находилась через два квартала от него. Небольшая, но весьма уютная, к слову. Кирпичные стены, аккуратные белые круглые столики, удобные на вид кресла. В качестве декора — ретро постеры, пластинки и искусственная зелень. Действительно неплохой дизайн, теплый какой-то что ли. Пригласив даму за столик у окна, Тихон улыбнулся. Люба с довольной ухмылкой на лице, закатила глаза, садясь в обитое мягкой тканью жёлтого цвета кресло, с лежащей на ней серой подушкой. Напротив, кресло Тихона, наоборот было серое, с жёлтой подушкой. — Я буду эспрессо без сахара. — Сказала девушка, доставая из сумки телефон. — Хорошо! — Махнув головой и откидывая таким образом свои вихры, Тихон направился к стойке баристы. — Здравствуйте, можно пожалуйста два эспрессо без сахара. — Молодой парень в фартуке окинул Жизневского спокойным взглядом, вздохнул. — Размер какой? — Слегка замученным тоном протянул парнишка. — А… — Тихон в смятении моргнул три раза. — Большой. — Бариста кивнул и приступил к работе. Вскоре кофе был готов, Тихон засмотрелся на витрину с пироженками и ему очень приглянулась одна, в виде клубнички, но что забавно, написано было, что внутри — вишнёвая начинка. Хмыкнув, он указал на неё пальцем. — И вот таких две, пожалуйста. — Бариста улыбнулся, кинул за спину Тихона взгляд, увидел Любу и одобрительно кивнул. Но почему-то самому Жизневскому такой жест не слишком понравился. Он слегка прикусил внутренние стороны щёк, доставая карту из кармана. — Пятьсот сорок. — Ставя рядом с кофе десерты, парень-бариста слегка наклонил голову. Тихон удивлённо вскинул брови. Когда это так цены успели взлететь? Но, с горем пополам, он оплатил всё. Такой расход конечно ударил по его бюджетному плану, но вот ударить в грязь лицом перед такой девушкой хотелось куда меньше, да и жадным он не был. Поднеся все к столику, Жизневский сел в серое кресло, слегка смущаясь приподнимая уголки губ в неловкой улыбке. Он ну очень он хотел угодить Любе. — Какая прелесть. — Обводя принесённое им своим прекрасным нежным взглядом, Люба взяла стаканчик с кофе. — А пироженку? — Расстроено протянул Тихон, дуя щёки. — Ну… Я вообще не ем такое… — Неловко пожав плечами, Люба смотрела на его лицо. Он, как расстроенный котёнок, смотрел на неё своими глазами и перед этим взглядом ну просто невозможно было устоять. — Но ради тебя съем, хорошо. Только не смотри на меня так жалостливо! — Смеясь, девушка придвинула к себе тарелочку с пирожным. Тихон сразу изменился, расправил плечи и довольно покачал головой, празднуя свою маленькую победу в сражении за то, чтобы накормить столь милую девушку. Взяв и свой кофе, Тихон отпил немного, смотря на Любу светящимися глазами. Ощущение, словно он влюбился с первого взгляда, очень странное чувство. Но она действительно была до ужаса восхитительна, притягательна, так мило улыбалась, её глаза… — Это очень вкусно, спасибо большое… — Замялась Люба. Она ведь и имени его не знала, чтож, довольно неловко. — Тихон. — Быстро произнёс он, поняв, что реально забыл сказать даме своё имя. Всё было замечательно. Эти двое сразу смогли найти общий язык, общаясь при этом на очень разные темы, начиная с количества выпиваемого за сутки кофе и заканчивая Любиными рассказами о поездках в Индию, экспериментах с питанием или историями Тихона о том, как он поймал наркомана, думающего, что на дне реки находится золото. Наркомана того, кажется, Жаном звали, по крайней мере так он представился. Смешной он был. Ребятам явно было комфортно, они смеялись, попивая кофе и съедая пирожные. Кстати, пирожные действительно были с вишнёвой начинкой, и очень даже вкусные. Нежный бисквит с пропиткой, практически таял во рту, ублажая рецепторы своей сладостью. Вишневая же прослойка была вообще не химозной, наоборот, как будто это было бабушкино варенье с кусочками этой ароматной красной ягодки. В общем, обоим всё очень и очень понравилось. А Тихон решил, что дома точно просмотрит пару статей о Любе, потому что совсем ничего о её биографии не знает, а фильмов, дай Бог, смотрел хотя-бы два. **** Глеб уже давно закончил уборку в Машиной комнате и спустился вниз, зайдя на кухню, увидел совсем расстроенного Саню. Маши в комнате не было. Нервно сглотнув, Глеб быстрым шагом подошёл к напарнику. — Где она? Только попробуй сказать, что ты её отпустил. — Прошептал он с лёгкой ноткой злобы, но больше, всё-таки, казался разочарованным. — Не попробую. Она просто во двор вышла. — Буркнул Саня, уже пятую минуту подряд мешающий картофель пюре и пытающийся прийти в себя. — Понял. — Глеб кивнул, облегчённо выдыхая и садясь на стул. — Представляю, как нам влетело бы от Сергея, если бы мы её потеряли. — А может, нам стоит её потерять? — Повернулся к Глебу лицом Саня. Тот недоумевающе вскинул брови, потупив взгляд и вопросительно наклонив голову, он был похож на собаку, которая услышала высокий звук и навострила уши. — Ну… Мне кажется, что это всё неправильно. Маша верно сказала, мы держим её только потому, что никто из нас не хочет сесть. Сначала то мы были уверены, что она наёмница, просто бездарная… А теперь, когда стало понятно, что она простая школьница… — Заткнись. — Засмеялся Глеб. — Ты думаешь, мы держали бы её просто так? Саш, не тупи. У Горошко сейчас денег, хоть жопой жуй. Он мог бы преспокойно её убить, но что-то его держит, не думаешь? — Пару раз постучал указательным пальцем по виску, как бы намекая Сане, что нужно понимать такие вещи. — Совесть его держит. Девочка молодая совсем… Как Ка… — Саня резко замолчал, прикусив нижнюю губу. — Так вот оно что… — Он устремил взгляд в пол. В голову пришла вполне логичная идея, Маше ведь восемнадцать, прямо как Кате. Об этой девушке, чью смерть пережил Сергей, приближённые к Диме или к самому Горошко, очень хорошо знали. — Ну, я не это имел в виду, хотя твоя версия мне нравится больше. — Закинув голову назад, Глеб смотрел в потолок, и теперь — молча. Спустя ещё несколько минут парни услышали топанье Маши, поднимающейся на второй этаж. Войдя в комнату, девушка плюхнулась на кровать, но теперь здесь было чисто и свежо, паутинки, которую она видела ещё полчаса назад, уже не было. Сделав глубокий вдох, она прикрыла глаза. — Я должна ему отомстить… Но как? — Сердце почему-то забилось быстрее. Неужели ей страшно? Вроде нет. Но волнительно. Невозможно просто лежать. Скучно до ужаса. Маша встала, подошла к столу. Альбом, маркеры, начатый ею мини дневник… Сев на стул, она взяла его в руки и начала писать. «Я ненавижу их. Я искренне хочу, чтобы все в этом доме сдохли. И Сергей. Я не понимаю, чего от меня хотят, зачем это всё? Я никогда ещё не была так одинока. Когда его увезли в больницу, с утра всё пошло наперекосяк. Копы, которые были тут ночью и обещали приехать, так и не приехали. Россия, мать вашу.» И снова эмоции накрывают, но в этот раз, вместо слёз, словно сами собой, льются строки: «И вот опять, сижу одна… А комната совсем пуста. И выть мне хочется, и плакать вновь. Мучения, одиночество накрыло. Зачем мне спать? Зачем же есть? Ведь проще сразу в петлю лезть. Закрыть глаза, да умереть. И никому не отпереть души своей и сердца. О Боже, знал бы ты, Как я хочу, чтоб померли они! Все те, кто душеньку мою Решил продать, испортить. Кто плюнул мне в лицо, Судьбу мою замкнув. И я не знаю, что мне делать. Куда, мне, бедненькой, идти. Хочу я к маме, к папе съехать, Но лишь бы не одной Нести этот ужасный крест. Он мерзок, как и тот, Кто этот крест дал мне против воли.» Выливать свою душу в стихи — очень интересный метод избавления от разных эмоций. Маша расслабленно вздохнула, перечитывая написанные строки. После третьего прочтения, она недовольно поморщилась. Казалось, что это абсолютно бездарные слова какого-то ребёнка, но признав, что даже если и написано плохо, это ничего страшного, ведь написано всё было не для какой-то публикации, а больше для отвода своей же души, девушка всё-таки довольно ухмыльнулась. Действительно стало полегче после того, как в виде изящных стихов она завуалированно послала всех нахер и пожелала смерти. Закинув ногу на ногу, дальше она стала рисовать какие-то картинки, никак не связанные между собой стикманы и чёртики располагались по уголкам, придавая этому альбомному листику некий кураж и делая всё более комичным. Рисунки были абсолютно неуместными, но ей сейчас было так плевать… На всё было плевать. Абсолютно. Тем временем… Сергей и Рома уже давным-давно накормили всех дворовых уточек и с замечательным настроением вернулись в палату. Сергею было всё ещё неспокойно, но теперь это точно никак не было связано с Катей. Набрав Глеба, Серёжа прижал ухом телефон к плечу, чтобы поправить спадающие на лицо волосы. Как же не хватает очков, или, хотя-бы ободка. — Алло. — Глеб ответил почти сразу. — Как у вас дела там? Всё нормально? — Кивнув с наигранной улыбкой Роме, наливавшему кофе, Сергей уже через секунду вернул серьёзное выражение. — Вполне. Но Маша невыносима. Так, секунду. — Было слышно, что Глеб куда-то идёт. — Я на улице. Короче, она нагрубила Сане, сказала, что всех нас ненавидит и теперь он думает, что надо её отпустить. — Сергей удивился. Причём достаточно сильно. Он недовольно скривился, напряжённо вздыхая и поджимая губы. — А почему ты решил его сдать? — Да, Сергей удивился не мыслям Сани, а тому, что Глеб специально отошёл от него, чтобы доложить на своего же напарника. Нехорошо так делать, да и не делал он так раньше. — Потому что меня его мысли пугают, да и если вам эта девка нрави… — Сергей засмеялся в трубку. — Глеб, наглеешь. Не делай таких предположений, понял меня? Мне не нравится твоё поведение. — Уже спокойно, даже насмешливо говорил Горошко. — Понял. Простите. — Глеб был унижен. Неприятно было пытаться так подслужиться, но получить замечание. — Но отпускать её нельзя. Меня за такое Дима сожрёт, так что сидите смирно. — Пара секунд молчания. — Но к слову, можешь съездить в ближайший магаз техники, взять какой-то телек недорогой и приставку, чтобы вам всем не так скучно было. — Вы не скоро вернётесь? — Настороженно спросил Глеб. — Буду пытаться сделать так, чтобы скоро. Но не уверен, что получится. Всё, давай. Ты понял, что делать? — Серёжа снова засмотрелся на лампочки. — Да. — Горошко издал довольное «угу», а затем отключился. — Надеюсь, что ты сможешь проглотить ещё стаканчик. — Рома принёс кофе для парня, с улыбкой ему подмигнув. — Господи, Рома, ты меня этой гадостью потравишь… — Вздохнул Сергей, забирая стакан. — Я это и пытаюсь сделать. Труп то твой никуда не убежит от меня. — Рома послал Горошко воздушный поцелуй одними лишь губами. Плохая шутка. Но обоих с неё почему-то вынесло. Да, определённо, эти двое поймали волну. — Это всё конечно замечательно. — Отойдя от хохота и сделав глоток, Серёжа тихонько зашипел от того, насколько напиток был горячим. — Но мне нужно как можно быстрее отсюда уматывать. — Это зачем? — Подозрительно покосился на него Рома. — Не могут дома без меня спокойно жить, так что я тут ещё максимум пару дней побуду, а потом напишу отказ от лечения. Сам как-нибудь справлюсь. — Рома улыбнулся. — Ты чего? — Меня выписывают через три дня. — Плюхнулся он на свою постель, попивая кофе, но чуть было не облился. — Ой. — Очень забавно Котков пытался держать баланс, чтобы не разлить столь «драгоценные» капли. — О, неплохо. — Приподнял брови Сергей, одобрительно кивая. Было даже немного грустно понимать, что их маленькая дружба с Ромой кончится после выписки. — Приедешь ко мне в гости? — Выпалил Рома неожиданный вопрос. Горошко пожал плечами. — Это не совсем от меня зависит, но думаю, что смогу. — Вот и замечательно. — Подмигнув, Рома сделал ещё один глоток, поморщился, тряхнул головой, а затем отставил кофе на тумбочку. — Ну и гадость этот ваш три в одном… — А зачем ты его пьёшь? — Чтобы жизнь медом не казалась.