Живой труп

Он смог обрести свободу. В этом жестоком мире его сковали словно птицу в клетке. Всё его бесчисленное количество книг было разорвано и сожжено в ярко-оранжевом пламени. Рассказы написанные от всей души. — ''Бездарность!» — вновь и вновь твердили голоса в голове. А есть ли у Николая душа? Какая она? Светлая? Может совсем тёмная? Существует ли рай и ад на самом деле? А куда он попадёт? Снова в новую клетку? Что рай, что ад везде свои законы и порядки. Нигде ему не быть свободным, ни в мире людей, не в загробном мире. Вокруг ни лучика света, ни одной души, все темное. Таков конец. Небытие, вот что грозит всем нам. — Душа? Что же в твоём понимании душа? — бархатный голос послышался сверху. Гоголь открыл глаза и вскочил. Темная словно смоль вода полилась с волос и одежды, что успела намокнуть. — Нематериальная субстанция, автономная относительно тела. — протараторил Николай, он знал это наизусть, философия всегда привлекали его. Гоголь всегда хотел знать, что по ту сторону его жизни. Сможет ли он переводится? Попасться снова в эту золотую клетку. Исчезнет и обретёт покой? Что же будет дальше? — Термин отлично зазубрин. Мне поставить тебе зачёт? — Фёдор склонил голову в бок, капюшон темно фиолетовой мантии отодвинулся давая больший обзор. Лицо закрывала маска. Белая, половины и вовсе не было. Светлая кожа и глаза фиолетовые смотрящие точно на собеседника.  — Я… — Николай запнулся.  — Твое тело мертво. К прошлой жизни ты больше не вернёшься. — Я. . Как я умер. ? — Закопан заживо. — Точно. — Он вспомнил. *** Сыро, холодно. Николай попытался встать, но больно ударился об потолок.  — «Потолок?» Кислорода практически не было, ещё бы чуть-чуть. Ногтями он царапал крышку гроба и истошно кричал. Ногти были содраны, руки и одежда перепачканные в крови. От представления картины перед глазами его чуть не стошнило. — Итак, Николай. — Жнец достал свой черный блокнот. — Двадцать восемь лет. Причина смерти: захоронение заживо. Дата смерти: тысяча восемьсот девятый год. — Протараторил Фёдор, читая заготовки уже написанные синими чернилами. — Пойдешь со мной в загробный мир или доставить мне больше работы? Гоголь промолчал.  — Могу я взглянуть, чтобы произошло не был, бы я загребин заживо?  — Что ж, смотри. *** Николай резко вскочил с кровати. Новая рукопись, написанная этой же ночью, лежала на столе. — «Сон?» — Гоголь потёр свои глаза.  — Скорее кошмар. — Николай вскрикнул, когда сзади послышался все тот же бархатный голос. — Почему вы люди, никак не можете отпустить ситуацию? Что тебе дадут эти две недели?  — Две недели? — У тебя есть две недели, чтобы закончить все свои дела. — Понял. — Гоголь встал с кровати и сел за свой стол дописывать рассказ. Так прошло три дня, Николай почти не вставал из-за стола, легкий перекус и чай иногда. Кстати насчёт чая, Федор как то обмолвился что он слишком сладкий, и перебивает весь вкус чая. Рукопись была готова. Николай приехал в Москву, планируя издать произведение, но столкнулся с серьёзными трудностями. Московская цензура не захотела пропускать «Мёртвые души» и собиралась запретить поэму к печати. По-видимому, цензор, которому «досталась» рукопись, помог Гоголю и предупредил его о проблеме, так что писатель успел вовремя переправить «Мёртвые души». Произведение все же напечатали. Это уже радовало. — Садишься за второй том? — Именно. — ответил писатель раскладывая бумаги на столе.  — Ты потратил слишком много времени на одну книгу. Думаешь напишешь эту за одиннадцать дней? — Ты прав, но разве что-то может быть мне ценнее? Мой друг, вдохновивший меня погиб и мой долг написать книгу. — Твоему другу уже все равно, дописал ты, забросил. Он мёртв, Николай и этого не изменить. Гоголь так и не прожил свои две недели, позже его нашли повешенным в собственном кабинете. Пепел в камине и одну записку. " Я сжёг второй том. В этом мне помог мой личный демон. Кажется я сошёл с ума. "