Часть единственная

Кто и в чем помешает нам? Ведь нигде же не говорится, Что надежным, большим друзьям Запрещается пожениться? Эдуард Асадов       — Думаю, ты был очень смелым.       Тихий голос подруги напомнил Симбе шелест ветра. Его сердце успокоилось, хотя ещё недавно билось, словно колибри. Они с Налой еле вырвались со слоновьего кладбища и теперь шли домой лапа к лапе.       Зазу улетел — львята остались вдвоём. Ни Нала, ни Симба не знали, как им благодарить птицу-носорога. Если бы не его зоркий глаз, который увидел выход из гиеньей ловушки, остались бы они там на веки вечные. Симбу передёрнуло от одной мысли об этом.       Темно-синее небо ближе к горизонту оканчивалось розовой полосой заката. Совсем скоро вечер уступит ночи её законное место.       Симба перевёл взор на подругу. Казалось, её глаза точно пара звёзд — или два солнца, если подумать. Сердце львёнка пропустило удар: он смутился внезапному сравнению. Да и нужно было что-то ответить Нале.       — Ты правда думаешь, что я храбрый?       Нала долго смотрела на друга, пока тот не опустил взгляд.       — Конечно. Ты спас меня.       Летняя африканская ночь дарила двум львятам прохладу, но Симбе вдруг стало нестерпимо жарко. Нужно было как-то избавиться от смущения, убрать неясное чувство.       — А то! Ты же мой друг!       Хвост Налы радостно забился по траве — было ясно, что львица развеселилась.       — Но ты ведь рассказал про кладбище именно мне. Не Малке или Куле. Они не друзья?       — Ты мой лучший друг! — Симба понимал, что его дразнят, но не видел, как.       — А ради, скажем, Чумви ты бы, — голос дрогнул, — тоже бросился на гиену?       — Он парень! Сам бы отбился… — вконец смутился Симба. — Наверное…       — Вот как.       Львята молча продолжили путь, Нала как бы случайно старалась задеть Симбу лапой или хвостом.       — Так мы лучшие друзья? — переспросила львица.       — Ну разумеется! У нас нет друг от друга секретов.       — Так, — кивнула Нала.       — …мы вместе влипаем в разные неприятности…       — Ага. И ещё я тебе полностью доверяю. А ты?       — Тоже.       Нала остановилась, повернулась к Симбе и лукаво улыбнулась.       — И ты обещаешь быть моим лучшим другом навсегда, влезать во всевозможные проделки, гулять вот как сейчас и никогда не бросать?       — Обещаю! — Симба задрал нос. — Слово будущего короля!       Её зелёные глаза озорно сверкали, и Симба в них… потерялся? Нет! Точно нет!       — Но нам нельзя жениться, так?       — Нельзя… — пробормотал принц совсем уж неуверенно. Он совсем не понимал, к чему клонит Нала.       Та подошла к нему вплотную и спросила вкрадчивым шёпотом:       — И что же изменится в нашей дружбе, если мы вдруг поженимся?       Симбу бросало то в жар, то в холод. Львёнок сел на задние лапы, очарованный волшебным светом глаз Налы, и не мог найтись с ответом.       — Ну, мы должны будем целоваться и всё такое.       Зря он это сказал! Симба запаниковал, услышав рычание. Земля и небо поменялись местами, и вот он уже лежит на лопатках. Снова эти магические глаза-звёзды.       — Я победила. Нам необязательно целоваться, мы сможем вести себя, как хотим. Например, я смогу и дальше побеждать тебя в играх. Ну так что, ты всё ещё против?       — Нет, но… Но ты ведь тоже была против!       Нала хихикнула и ответила обычным спокойным тоном:       — Тогда я не думала, что ты меня спасёшь, Симба. И кстати!       Симба почувствовал её лапу на своей, уловил теплое дыхание рядом с шеей и…       — Ну как? Неужели настолько плохо?       Нала его поцеловала? Он чувствовал влажный след на щеке, и словно тысячи дождевых капель забрались под шёрстку.       — Не настолько, — буркнул Симба, а подруга хитро улыбнулась ему в ответ.       Эта львица вила из него верёвки, а он был будто бы и не против. Самому себе львёнок признался, что поцелуй был совсем не плох — удивительный и волшебный, как вся эта ночь.