Забив

Нашего любимого охуера Веснеса опять напрягли везти этих пресрупниц через полгорода и опять в пиздец старой и маленькой машинке. — Бляяяяяяяяяяяяяя, сколько можно уже ехать? — рыгнула Мира. — Отъебись. — ответил охуер. — Бог видимо тебе даже мозгов не дал. — охуела Мира. — Зато хуй дал. — ответил охуер. — Да мне тоже. — обрехнулась Мира. — Вот вы смеетесь, а мне то реально больно, хуя то больше нет. — обосралась Зухер-Мухер. — Ебальники завалите? — спросил охуер. — Хуэ-хуэ, чуть что, так сразу мы блять! А эта говна с голубой сладкой ватой на башке только и ноет от хуя своего! — на все корыто разваливающееся начала возмущаться Мирк. — Ты че охуела! — Кира толкнула ее локтем. — Я не охуела! Всегда я крайняя! А эта хуйланка только и делает, что пиздит, что у нее в жизни все хуево, ее никто не любит, ей приходится страдать за всех! — Мира не унималась. — Ебальники завалите? — спросил охуер. — Хотя она даже не жила на улице и не пыталась выживать… Офицер резко повернул в пизду, и Мира со всей силы ебанулась об стальное лицо Киры, которое, Каша-Таша знает, как не разбилось, а после этого вырубилась. Кира с уколом в вену взглянула на него через очко заднего вида, но промолчала, потому что он сас.

***

Вот наконец они доебались до тюрьмы. Охуер показал свой хуй и им раздвинули ноги для проезда. — Че притихли, деффчонки? — охуер заебал всех. — Уже не так хочется быть отпизженными? — Ты че охуел? — только Кира и могла высрать, Мира еще не вошла в себя, а Зухер после минувшего урока истории ничего не замечала вокруг себя. — Отъебись. — ответил охуер. Все проходило как в каме, их отделили от друга-охуера (для бомжих каждый, кто не отпиздит их спустя день, проведенный вместе, — автоматически друг), высрали одежду для переодивания (от слова диван) и с наручниками повели в их камеру. Их камера была оборудована говном, то есть всеми удобствами тюряги: одним изодранным матрасом, кривой горелой ложкой, раковиной и очком, меньше мириного мозга. Бомжихинь и двушку толкнули туда, и они все упали на хуй. Мирке досталось как обычно больше всех, и она долбанулась об зухерину жопу и вырубилась. Кире в кои-то веки повезло, и она упала на матрас, не пострадав. А для Зухера это был как пинок под зад, и в прямом, и в переносном смысле. Когда надзиратели отошли, двушка накинулась на Киру. — Э-э-э ты че оху… — Кира не договорила, потому чо Зухер заткнула ей рот ладонью и начала пиздить ногами. Так как у Киры было стальное лицо, ей было посрать, а Зухер сломала себе ноги о ее ебальник. — Это вы… Это вы мне сломали хуй! Если бы я не пошла к вам, он был бы здесь! Вы — проклятье! — стала причитать двушка. От таких криков и Мирк очнулась. — Аэ-ах бля, а ну отъебалась! — видимо персоналу (ага персонал в тюрьме ммм клас когда подойдет консультант) было похуй на все, что происходит в камерах, — Пидороска! Это ты проклятье! Это из-за тебя мы здесь! Ты второй раз испортила нам жизнь! — Мира отцепила от Киры двушку и начала пиздить ее. Кира поднялась на ноги и подумала: «Оо нихуя че происходит, опять забив? Го пиздиться». Она начала душить Зухера и сломала ей шею, а Мирк раздвинула ей ноги на 360 градусов. Тут неожиданно вошел охуер. Бомжихам было насрать. Он подумал: «Оо нихуя че происходит, опять забив? Го пиздиться». Он засунул свой пистолет ей в очко, кинул через прогиб и начал прыгать на ней. Потом он подумал, что как-то слишком уныло, и включил популярную песню «Обосран-сран-насран». Под музыку пиздить Зухера стало веселее. Потом охуер сказал: — Отъебитесь. — и ушел на хуй. Он позвал охтрану, потому что творился беспредел. — Бляя Мирк, вали отсюда. — Кира услышала приближающихся охтранников. — Только меня потом вытащи отсюда тож. — БЛЯ сама то я в кошку превращусь и сбегу нахуй, а тебя как? — Да хоть как блять, если не вернешься за мной — отпизжу. — Спс. — Ты че охуела? Все, беги дорогая, за маму, за папу. Мирка превратилась в кошку и сбежала через решетку, напоследок отпиздив Зухера. В следующее же очко в камеру вошли охтранники и отпиздили Зухера и Киру заодно. Но Кире было насрать. Ее отвели в отдельную камеру и там уже она их отпиздила. Потом она села на хуй и стала ждать пока Мирк ее спасет.

***

Зухер медленно открыла очко и вновь зажмурила его, ослепленная белым камом. — О, ты очкулась. Вставай, Зухер. — ласково прозвучал низкий Ромка. Двушка аккуратно поднялась на ноги, протерла очко и обосралась. Снизу себя она увидела очень низкого анорексика, с радужными волосами и хуевыми чертами лица, отчего казалось, что он — оживший герой зухериных сексуальных фантазий. В подтверждение этому на его голове находился скрученный уй, а на плечах была закреплена белая накидка, от которой и лился кам. Несколько секунд Зухер рассматривала его, не веря увиденному: — Э бля ты кто?.. — Я тот, кто провожает людей в последний путь. — Бог типа? — Называй меня, как тебе удобно. — Бог расплылся в нежном каме. — Пойдем, тебя там уже заждались. — Ромка протянул Зухеру свою мелкую ладошку. — Там… Это где? — двушка недоверчиво взяла его за руку. — В пизде. Поверь, ты заслужила туда попасть. — Но?.. — рыгнула Зухер. — Твои грехи прощены. Доверься мне. Ты была одной из лучших. От его слов у двушки прямо хуй встал. «У меня есть хуй!» — подумала она и с уверенностью обхватила его. Бог миллиметровыми шагами повел Зухера в какую-то пизду. Она неспешно повернула головку в сторону и начала рассматривать охуительные райские сады. Она так увлеклась этим занятием, что и не заметила, как с плеч бога упала накидка, оголяя его жопу. Вот только кожа его была красной и чешуйчатой, а ниже торчал длинный шипастый хуй, который начал обвивать шею Зухера и сжимать до тех пор, пока она не хрустнула.

***

Солнышко. Травка. Тепло. Единственное, что замечала Мирк, выбежав из тюрьмы и пересекая поле. Она бежала к лесу, чтобы скрыться там от погони. Точнее, ее лапы бежали на инстинктивном уровне, унося ее вдаль, пока сама кошка ржала и морально кончала. Так ведь и должно быть, когда ты отпиздил Зухера? Лай собак, хуи и Ромки висели в воздухе. Мира залезла в чью-то жопу. Она так и не поняла, в чью, но ей было насрать. Она забилась подальше, кончив от смеха и стояка. В голове на шесте крутилась лишь сцена того, как Зухер падает на пол, истекая кровью. «Ее больше нет… Заебись». От этих мыслей Мира начала ржать еще сильнее.

КОНЧ