...

      Предполагалось, что это будет осмотр, чтобы убедиться, что нет никаких необратимых повреждений и тому подобное. Он прекрасно знал, что Мэй здесь не работает. Поэтому он был немного удивлен, когда сел в кресло, и в дверь заглянула женщина, одетая в скромный наряд медсестры, с красным крестом на ногах и все такое. «О, привет, Мидория!» воскликнула она и посмотрела на пустой планшет, который был у нее под мышкой. — «Похоже, сегодня я твой доктор!» «Мэй, я не хочу показаться грубым, но, какого хрена?» — Он был на удивление расслаблен, учитывая ситуацию, и он действительно не ожидал, что ответ прозвучит так гладко. Он мог списать это только на усталость, он просто хотел сейчас быть дома, есть пиццу и смотреть «Войны хранилищ». «Я сказала, что сегодня я твой врач!» — повторила она немного резче. Он вздохнул, эта хрень с какамими действительно происходила прямо сейчас, не так ли? Она положила руку на бедро и опустила взгляд на безбумажный планшет. Это платье не могло быть удобным, оно было голубого цвета и обтягивающее, оно едва доходило ей до промежности, и все это было увенчано маленькой белой шапочкой медсестры. Каблуки, наверное, были ещё хуже. О нет. «Мэй, я знаю, что ты пытаешься сделать», — он поднялся с кресла для осмотра в центре комнаты. «Мы оба были пьяны, и я долго…» — Она закрыла дверь. О нет. — «Что вы делаете?» Она положила свой планшет на стойку рядом, и, цокая каблуками по кафельному полу, пересекла комнату, чтобы встать рядом с ним. «Ну, я же ваш врач, верно? Я должна провести полный осмотр». — Хищный взгляд, которым она окинула его, не ослабил его беспокойства. И как будто странная усталость снова нахлынула на него, потому что, несмотря на эти тревоги, он расслабился в кресле, это было легче, чем протестовать, по крайней мере. Он вздохнул. — «Отлично.» Она завизжала от восторга и поправила грудь в своем низко вырезанном платье. Он сделал ещё один восстановительный вдох и стал ждать. Она торопливо металась по комнате, открывая несколько шкафов и разочарованно хмыкая, когда не могла найти то, что искала. В конце концов, она вернулась в поле его зрения, и в ее руке оказалась хрустящая белая простыня. Он поднял бровь, но придержал язык. Она хихикнула. «Ладно, раздевайся, садись в кресло и положи это на колени». — Мидория посмотрел на простыню, потом на нее, в его лице читались шок и недоверие. — «Ну, конечно, только если ты этого хочешь». Небольшое предложение отказа, но, тем не менее, предложение. Он был поражен собственной реакцией, но теперь им овладело чистое любопытство, и он продолжал метаться глазами между Мэй и листом. «Ну, хорошо», — сказал он и осторожно взял простыню из ее рук, как будто она могла выпрыгнуть и наброситься на него. Он осмотрел ткань, пока стоял, заметив, как много он мог видеть сквозь неё, изгиб формы Мэй был легко заметен за тканью. Подгоняемый собственным любопытством и тем фактом, что он не хотел конфронтации, он положил простыню на стул и начал раздеваться. Сначала он снял рубашку, обнажив упругую, подтянутую грудь, и понял, что она все ещё смотрит на него, этот хищный взгляд ещё не ушел. «Ты не против?» «Нет». «Пожалуйста, повернись». «О, ты не весел, Изуку», — Она быстро повернулась, гиперактивно покачивая бедрами из стороны в сторону, скорее всего, пытаясь устроить для него шоу. Он закатил глаза и тоже отвернулся от нее. Он закончил раздеваться, сбросив брюки и нижнее белье, и поморщился, когда прохладный офисный воздух коснулся его нижних областей. Он снова опустился на стул, натянув простыню на ноги и талию. Ещё мгновение он наблюдал за Мэй, которая все ещё покачивала бедрами, но теперь она насвистывала какую-то бодрую мелодию. «Хорошо, Мэй. Давай покончим с этим». Она подпрыгнула одним быстрым движением, ее груди задрожали. «Хорошо!» — хлопнула она в ладоши. — «Время экзамена!», — Она отскочила на другую сторону стула. Он откинулся назад, пытаясь расслабиться и совершенно безуспешно. Он услышал, как она щёлкнула выключателем где-то позади него, и резким рывком его кресло опустилось вниз, пока не оказалось в нескольких дюймах от земли. Наступила тишина, а затем на его плечо легла мягкая рука, к которой вскоре присоединилась ещё одна. Он издал ещё один дрожащий вздох, когда она начала разминать маленькие круги на его плечах. — «Мой Изуку, ты очень напряжён», — Он не знал, что делать со своими руками, он попытался прикрыть свое мужское достоинство, но это было неудобно, так как на простыне все равно был его идеальный отпечаток. В палате не было ни звука, даже обычные гудки и гудки больничной техники отсутствовали. Он по-прежнему не двигался, и ее руки переместились ближе к его шее. Вдруг раздался тихий «хлопок», и по его позвоночнику побежали мурашки, он издал тихий непроизвольный стон. Практически ощущая ее самодовольную ухмылку на своей шее, он снова застонал, когда она надавила в нужном месте, вызвав ещё один стон. Ободрённая успехом, она протянула руки вперёд, скользя по покрытой шрамами коже к его грудным мышцам и обхватывая их. Он закрыл глаза и просто позволил себе чувствовать. «Ты в порядке?», — прошептала она ему. Он кивнул, и она двинулась вокруг него, поглаживая руками его грудь. Они скользили по его прессу, нежно прижимаясь к нему ногтями, следуя по его счастливому следу, пока она не остановилась чуть ниже его пупка у края простыни. — «Ты все ещё в порядке?», — прошептала она ему на ухо. Он приоткрыл один глаз, быстро оглядев ее, ее глаза расширились, а хищный взгляд все ещё присутствовал. Он снова закрыл глаза, поправляя свое положение в кресле. Её рука не двигалась. Наконец он кивнул, и она с готовностью погрузила пальцы под простыню. Она запустила руку в копну волос. Его член был уже полутвердым от ее предыдущих ласк и начал поднимать простыню над тазом. Он крепко зажмурил глаза, когда ее рука обхватила его значительную длину, и она отдернула простыню, чтобы получить лучший доступ. Ее руки были холодными, но хватка была крепкой, и она начала плавный лёгкий темп. Он застонал, когда она напряглась, и слегка подвигал бедрами в воздухе для большего трения. Вскоре она добавила небольшой поворот к своему толчку, заставив его вздохнуть и крепко вцепиться в бока кресла. Он затвердел на всю длину, и ее удары стали быстрее, прежде чем она отстранилась. Он хрюкнул в ответ, но услышал, как она сплюнула в руку. Вскоре хватка возобновилась, но в более быстром темпе. Небрежные влажные звуки заполнили пустой кабинет. Он крепко зажмурил глаза, чувствуя, как натянулся провод ниже пупка, пропуская ругательства и похвалы в адрес Мэй. Он почувствовал, что проволока вот-вот оборвется, и усилием воли подавил желание, стиснул зубы и позволил стонам прорваться сквозь жестко контролируемую клетку, пока на кончике его члена не защелкнулась невероятно горячая и влажная пещера. Провод защелкнулся в системе управления, и он застонал, не сдерживаясь, хватаясь за боковые стенки кресла, чтобы согнуть хрупкий металл, в то время как его бедра пульсировали, отрываясь от подушки. Её губы не двигались, пока его член дергался в ее рту, проглатывая все до последней капли. Когда он кончил, она поцеловала кончик и, отстранившись от него, в последний раз лизнула его в щель. Он открыл глаза, чтобы посмотреть, как она вытирает рот. «Ну», — ее голос был намного ниже. «Спасибо, Мидория». Взмахнув волосами, она пошевелила бедрами, выходя из комнаты. «Я что, только что был в гребаном порно?»