Часть 1

Ласточки, ландыши. В вечерней полутьме тихие пронзительные вскрики и тяжёлый сладкий запах, обнимающий тебя и заставляющий вдыхать ещё и ещё. Высокие тёмные стволы лип и сосен в лесе, сохранившемся в сердцевине города, насквозь пропитались этим манящим маревом майских ландышей, завораживающих и становящихся почти сказочно-ядовитыми под вечер. Слышно было, как недалеко проехал грузовик, а потом — последний автобус, дребезжа на повороте, исчезая с гулким гудящим звуком где-то далеко, в темноте. Когда тебя целуют посреди майского вечернего леса, всё становится особенным. Ты плывёшь в ощущениях прикосновения горячих губ — впервые в жизни — теряешь ощущение времени. Кажется, мир на время становится отдельным от тебя, несущественным, мистическим, размытым, как задний план во время макросъёмки. Кажется, что рядом с тобой бархатный тёплый силуэт, который может быть кем угодно — в плену настроения ты теряешься в именах и определениях, и понимаешь только — это тот, кто нужен. Кто-то особенный, важный, тот, кого ты всё это время ждала. Ноги, обтянутые в джинсы, касаются ног, обтянутых в джинсы, трутся о них, передают тепло, проводники человеческого жара. Тело реагирует быстрее, чем разум, и в этот момент ты понимаешь то, о чём обычно не говорят: мы дикие звери, которые запоминают пики момента своей животной природы. - Послушай… Я должна сказать тебе. - Конечно, - сказал он, тот самый, и поцеловал её в шею так нежно, что она едва не решила ему не говорить, лишь бы только это никогда не заканчивалось. - Я ведьма. - Хорошо, - сказал он легко и снова прижался губами к её шее в лёгком влажном поцелуе, похожем на прикосновение лепестка розы. - Нет, ты не понял, я ведьма. - Почему, я понял. Ты ведьма. Всё в порядке. Я не возражаю. Лида оттолкнула Нолана и скрестила руки на груди. - Нет, ты не понял. Я — ведьма. Она легко прищёлкнула пальцами, и ландыши вокруг неё, сияя белым, поднялись в воздух, освещая их, пританцовывая в воздухе, оставляя за собой лёгкий налёт золотистой пыльцы. Нолан замер; на лице его отразился ужас. Ужас, который Лида видела слишком часто в своей жизни. Нолан не отрывал взгляд от танцующих ландышей. - А ты… Ты можешь вернуть их обратно? - Что? - спросила Лида ошарашено. Ландыши замерли в воздухе, осыпаясь золотыми искрами. - Понимаешь, ландыши — это же охраняемый вид, красная книга, - грустно сказал Нолан. - Ну зачем нужно было столько рвать, я же сказал, я с первого раза тебя понял — ты ведьма. Как тут можно не понять. Но столько ландышей… - Я… Эм… Я… Я попробую, конечно. Ландыши вернулись на места, и на секунду казалось, что они встали туда, куда нужно, но стоило ослабить заклинание — и они повалились бессильными слабыми белыми каплями на песок и хвою. Лида осторожно покосилась на Нолана; тот смотрел на упавшие цветы с невероятным страданием на лице. - Наверное, мне следовало сказать сразу, - сказал он печально. - Я леший. И… Мне жаль, Лида. Но, думаю, нам не следует продолжать наши отношения. Позволь мне проводить тебя домой. Лида шла домой по тропе, на которой удушающе пахло ландышами, и ей казалось, что они забираются ей в горло и вырывают его снова и снова. Как иначе можно было объяснить эти слёзы, катящиеся по недавно горящим после первого поцелуя щекам?