.

      Эх, пятница. Такой хороший день недели, ведь на следующий день выходные, да и в саму пятницу уже вечером можно отдыхать. Что и сейчас делают многие жители Мондштадта. Обычные люди, продавцы, работники ферм и даже рыцари пришли сегодня в таверну отдыхать и просто наслаждаться этим вечером. Но даже до их прихода было довольно шумно, ведь тут сидел сам капитан кавалерии Ордо Фавониус Кэйа Альберих. Если он здесь, то до закрытия таверны будет шумно и весело.       Лучшие свои истории он рассказывал сразу после рабочего дня. Это были самые красочные и захватывающие байки, что даже бармен Чарльз начинал больше вдаваться в глубь истории, забывая о своих обязанностях. Но вот под поздний вечер начинались более душевные разговоры, и то они были только между монахиней Розарией и бардом Венти.       – Ох, Кэйа, прости, я задолжал тебе пару бокалов вина. В следующий раз обещаю, что ты будешь их обладателем. – то ли в серьёзной, то ли в шуточной манере извинился бард, что сидел по правую руку синеволосого мужчины.       – В этой жизни мне точно никто ничего не должен. – усмехнулся Альберих, отпив из бокала терпкого напитка, после чего мужчина, как-то натянуто улыбнувшись, продолжил: – В этой жизни мне пока ничего не принадлежит.       – Капитан, почему же ты сегодня подавленный? Вчера же было так хорошо, что ты прям был готов сдохнуть, твердя, что больше не будет ничего подобного. – Розария как всегда раскрывала все карты, причём даже не жалея. – А сегодня стало плохо настолько, что хочется жить. – почти шёпотом ответил тот, следом он тускло, но искренне улыбнулся.       – А что всё же произошло? – к раскрашиванию присоединился Венти, ведь он, как никак, обязан знать всё, ну он так думает.       – Мой друг вчера умер от счастья, бессмысленный с виду поступок. – улыбка пропала с его лица, а брови опустились ниже и ближе к переносице. Голубоглазый вспоминал, как вчера ему было приятно в компании одного человека, кто стал ему самым близким другом, а может уже больше. – Он пытался мне что-то сказать. Но я не стал его слушать.       – Чёрт, не говори что ты о... – монахиня дальше не продолжила своё предложение, боясь больно надавить на душевную рану.       – Нет, нет, нет, это явно не правда, братан... Подожди, я и вправду его не видел в последние дни! – "бродяжка", как его иногда в шутку называли друзья, чуть ли не вскочил со стула с этим возгласом, но удержал себя на месте, но не голос.       – Уж поверьте мне, это правда. Я даже могу рассказать, по какой причине это произошло. – Кэйа достал из пачки сигарету, закуривая её. Мысли приходили в порядок, но вот выражение лица оставалось напряжённым, а глаза были полны печали и некой искры, что по неизвестной причине появилась сразу, после первых слов капитана. Архонт и монахиня переглянулись между друг другом, после чего тяжело вздохнули и кивнули, в знак согласия на продолжение этой истории. У обоих лицо приобрело печальное выражение, а глаза опустились в барную стойку. Розария закурила сигарету, а Венти отпил большой глоток вина.       – Он считал, что заполнит себя, проглотив все звезды на небе. Хотя у него и так было всё, о чём он мог пожелать. – выпустив клуб дыма, Альберих горько усмехнулся, а искра в глазах стала всё больше плясать. После пары затяг, он продолжил: – Но звезда оказалась черной дырой. Его быстро не стало, поверьте.       И так понурый вид друзей стал более унылым, а во взгляде где-то прослеживались нотки апатии. Бинго! Улов пойман!       Теперь же искра в глазах проявилась полностью. Шалость удалась, оставалось хоть как-то сдержать смех, что так и рвался наружу.       – Да ладно, шучу, все с ним хорошо. Лежит он на винокурне. – капитан кавалерии хитро, но широко улыбнулся, смеясь почти во весь голос. – Но только, прошу, не будите. Он так долго страдал от бессонницы.       – Блять, Альберих, я тебя сейчас уебу! – яростно кринкула монахиня, взяв того за грудки. – Это нихуя не смешно! Будь тут кто-либо другой, они бы уже везде слухи распускали.       – Тише, дорогуша, я знал, что и кому рассказываю, ты же сама должна была прекрасно увидеть, как я со всем сил старался играть. – то, что ему порвут рубашку этими "железными когтями", его не беспокоило.       – Не, братан, это уже перебор, вот реально. – бард злостно смотрел на шутника, хотя сам уже был готов похвалить его за прекрасную актёрскую игру.       – Извините пожалуйста, я правда перестарался! Я больше так не буду! – завыл он, стараясь вновь стать серьёзным, но смех всё равно пробивался.       – Это даже не искренне! – продолжала возмущаться Розария, но хотя бы перестала трусить Альбериха за грудки.        – Искренне это все или нет? По большому счету без разницы. Я хочу вам всем пожелать добра и дожить до следующей пятницы. – Кэйа встал со стула, предварительно оплатив заказ, услужливо поклонился, что вызвало у друзей смешок, ведь выглядело слишком наигранно, и вышел из таверны.