Часть 1

Почему-то Иетсуна проводит параллель каждый чертов раз, когда видит лицо собственного старшего брата в пределах досягаемости и каждый раз Тсунаеши передергивает. Брат незаметно (как он считает) кривится и смотрит с презрением и тонной брезгливости, которая превращает мягкий взгляд цвета кофе с молоком во что-то липкое, грязное и совершенно точно недоброе, напоминающее по своей консистенции не то смолу, но то проклятое болото где-то за городом. Иетсуна не знает, откуда в ее голове появился этот образ, и почему-то из-за этого у нее болит под ребрами сердце, которое должно быть покрыто километрами льдов Прорыва точки нуля. Она каждый день может стоять перед зеркалом в течении нескольких часов и водить по собственному отражению пальцами, подмечая схожести и различия с безымянным призраком, который кажется ей ближе и роднее Савады. Почему-то на вопрос о собственном имени хочется сказать "снег", но это совсем не то. Ее имя состоит из "дома" и "веревки"*, где она там вообще снег нашла? Но почему-то именно оно просится, слетает с едва шевелящихся губ, когда она одна и та повторяет его, словно мантру или молитву, словно желая, чтобы это стало правдой. — Юуки, Юуки, Юуки... Она хочет на мгновение забыться. Надеть строгую школьную форму, странную повязку на руку и счастливо улыбаться, ожидая встречу с чем-то неизвестным. Ведь Юуки так и жила верно? Ни обязанностей перед жестоким отцом, ни ненависть с завистью брата, ни Пламени у нее не было — о чем же тогда волноваться? — Юуки. Она дергается на кровати, видит полупрозрачный силует и сияющие алым глаза в зеркале напротив, от чего против воли сглатывает. Фантазия на миг словно становиться реальным человеком, она почти чувствует его запах и видит тень, да только незнакомец быстро тает в полутьме комнаты, словно дым сигарет в нечном небе. — Брат. Она сама дивиться своей реакции. Плачет, тихо шепчет чужое имя и искусывает свои губы в кровь, словно это может помочь. Хочет скрыться в теплых и родных объятьях этого (незнакомого и такого близкого одновременно) человека и попросту почувствовать себя дома, словно бы ей снова пять лет и никакой поездки в Италию не было. — Братец... Иетсуна надрывно всхлипывает и скулит, дерет себе кожу до крови, нанося новые шрамы поверх старых и почему-то внутри от этого становиться легче, и дышать проще, и жить. Словно образы и больные фантазии отступают куда-то за грань, чтобы вернуться снова, стоит лишь ей ослабить бдительность хоть на миг. Иетсуна вздыхает разносящийся запах гари во время Битвы колец и смотрит на своего брата с какой-то мрачной обреченностью начиная понимать все те надменные взгляды его компании в ее сторону. — Эй, ты чувствуешь тоже самое, когда я тебя игнорирую? — одними лишь губами спрашивает она пустоту, и резко приходит в движение, ощущая, как движения мира замедляется. Что же... Пора начинать охоту.