...

      В самом подземелье, которое раньше использовалось, как база КОРНЯ, были слышны прерывистые крики. — Значит демон, да? — послышался голос, который бы узнал каждый из жителей деревни, если бы не ярость, которая вырывалась из горла, сопровождаемая немыслимым давлением чакры.       Взмах, очередной порез отобразился на прикреплённом к кресту теле, заставивший его владельца в очередной раз вскрикнуть. Кричать не было смысла, ибо уже не первый день всеми уважаемый Седьмой Хокаге пытал его. Он и его товарищи по несчастью были лишь способом сдерживания тёмной части такого светлого Наруто Узумаки, подарившего надежду всему миру. Надежду, которую он отобрал у них из-за ненависти, от которой он отчистил близких ему людей, которую он вобрал себя. — Думаешь я не помню? — Седьмой спокойно присел на стул, который был создан из мокутона. Его холодный взгляд окинул жертву своих садистких наклонностей, созданных из-за отношения жителей к нему.       Они зародились ещё давно, когда Наруто выпускал ненависть на мелких животных, неспособных дать ему отпор. Единственное, чем он отличался от жителей, это моментальное убийство, а уже позднее издевательство над телом. В то время ещё оставалось хоть какое-то сострадание к живому. Сострадание, которое убили в нём жители такой великой деревни, как Коноха. В его седьмое день рождения всё изменилось. Тот день       Наруто прятался в густом лесу, постепенно отдаляясь от деревни, которая окутана разноцветными огнями. Победа над девятихвостым являлась праздником, во время которого устраивалась некая охота за джинчурики. Вначале Узумаки пытался добиться защиты со стороны Хокаге, но тот не принял каких-либо мер. Хирузен был противен юному джинчурики, но его статус не позволял прямо выкладывать свои эмоции. Узумаки был далеко не глуп и прекрасно понимал, чем может закончиться хоть единый признак отсутствия закладок, поставленных ради безопасности деревни. Они были выжжены чакрой девятихвостого, но Наруто прекрасно понимал, что Хокаге не глуп и не позволит джинчурики выходить из-под контроля. Если ненависть жителей остановить не представлялось возможным, то единственным выходом остаётся ограничение разума вместилища. Как вывод, для сына Жёлтой Молнии не остаётся ничего другого, кроме как бежать, надеясь на безболезненный день рождения. Надежда — то, что являлось сдерживающим фактором для девятихвостого, то, что Узумаки потерял в тот день.       Наруто бежал долго, пытаясь скрыться среди деревьев, но долго он бежать не смог. Как оказалось, за ним гнались не просто шиноби, среди них оказался сенсор, или несколько таковых. Узумаки, окружённый пятью людьми, которые не знаменовали ничего хорошего. — Думаешь, что просто так от нас убежишь? — послышался грубый голос, который так и отдавал ненавистью.       Наруто испуганно оглядывался на ниндзя, окруживших его, пытаясь найти хоть один путь для побега. — Тебе не убежать. — высказал другой шиноби, складывая руки в печать. — Мокутон, создание древесных оков. — послышался тот же голос, произносящий технику Первого Хокаге.       За Наруто, который распахнул глаза от услышанной техники, образовалось подобие креста, сковав его в виде распятия. Дерево окутало руки и ноги ребёнка, забрав возможность двигаться. С этого момента Узумаки мало что помнил, но лицо человека, который позднее стал, хоть и частично, но его учителем, навсегда врезалось в его память. Очевидно, что тогда наследник Намикадзе был сильно избит, но это не всё, что произошло тогда. Тогда у Узумаки что-то сломалось. Сознание раскололось на две части, которые дополняли друг-друга. Светлый мальчик, который желал стать Хокаге, преобладал над тёмной частью, ненавидящий всё и вся. Всю свою жизнь Наруто пытался заглушить это, но ненависть всё время наращивала мощь. Ненависть к жителям, ненависть к Хокаге это то, что очернило сердце Узумаки. Ненависть к сокоммандникам, наплевавшим на него, ненависть к Джирайе, который думал, что появившись, сможет завоевать доверие сына его ученика, ненависть к Учихе, за которым он бегал, дабы не привлечь внимание старейшин Конохи. После того, как Итачи вырезал клан было очевидно, что на Учиху попытались наложить закладки, которые, из-за гениального братца, моментально слетали. В итоге джинчурики решили привязать к Учихе, с помощью тех же закладок, а потом и установке в одну команду. К счастью, закладки моментально сгорали, ибо без этого разум Узумаки бы сильно повредился. Вся эта ненависть кормила тёмную часть и скрывать её стало намного сложнее. После битвы с Пейном, Узумаки прекрасно понимал, что признание жителями было фальшью, созданной из-за страха перед силой, показанной джинчурики. Лицемерие жителей лишь растило ненависть в, казалось бы, светлом мальчике. Изменение Гаары, помощь Конохомару и прочие вещи были лишь случайностью на его пути. Иронично, что Наруто, ненависть которого в десятки раз превосходила демона песка, смог освободить второго от жажды убийства и ненависти к людям. Настоящее — Неприятно, наверное, быть на месте демона, не так-ли?       Ямато молчал. Он прекрасно понимал, что никакие слова не помогут ему выжить, а ложь лишь сильнее разозлит его мучителя. — Вы все такие умные… Понавешали закладок и я всё забуду? — послышалась издевательская усмешка.       Наруто встал и, подойдя к Тензо, приподнял его за подбородок. — Или вы надеялись на мою милость? — Узумаки расплылся в улыбке.       Повернувшись спиной к одному из учителей джинчурики продолжил: — Знаешь, сложно было притворяться тем клоуном, который ни черта не знал. Давить лыбу тем ублюдкам, которые были готовы меня убить на месте. Смешно получается, разве нет? Вы все, кто сидит здесь, пытали меня, превращая мою жизнь в подобии ада. Сейчас же моя очередь, не так-ли?       Ответа не последовало. — Помнишь свои слова вначале? — Седьмой повернулся к владельцу мокутона.       Ответом так же послужила тишина. — Я спросил, помнишь ли свои слова? — Наруто кинул кунай и пробил одну из ног Ямато. — Х-Хината тебя не за это полюбила… — послышался слабый голос мученика. — Я так подумал и всё-таки понял, что могу посвятить тебя в небольшую тайну: Хината сейчас в таком же состоянии, что и я когда-то… Думаешь, Хьюга полюбила бы такого, как я? Бред… Такая же куча закладок, как и на мне, только выжечь их было некому…       Узумаки усмехнулся распахнутым глазам собеседника и продолжил: — Над ней хорошо поработали и снять наложенную несколько лет назад закладку уже невозможно… Я пытался помочь, но всё, что я могу сейчас сделать, это быть с ней. Это ведь из-за того, что старейшины сомневались в моей привязанности, на неё наставили ограничений. По сути я не виноват, но это и не её вина, верно? Честно, я вначале долго разбирал печати на ней, ибо нанесены они были явно не последним членом Яманака, тем, от кого сейчас и трупа не осталось.       Бог шиноби сделал небольшую паузу. — Помню ты спросил, почему так мало людей тут, да? Я отвечу тебе: жителям хорошо мозги промыли. Это не отменяет то, что я их ненавижу, но сдержать эту ненависть куда проще, чем к тем, кто знал о моей истории. Я просто не понимаю, чем вы руководствовались, да и понять не хочу. Нет, не думай, я не решил просто взять и схватить всех тех, кто, по моему мнению, был посвящён, перед этим я хорошенько прошерстил ВСЁ. Да, ты не ослышался, абсолютно всё, начиная от архивов для шиноби, заканчивая воспоминаниями тех людей, которые вызывали подозрения. Я не хотел быть таким же, как вы. — Т-ты ничем не отличаешься. — выплюнул бывший член КОРНЯ. — Да-а? Тогда чем мы схожи? Тем, что я мучаю вас из-за ненависти и желания мести? Да, но на этом всё заканчивается. Повторюсь, я перекопал всё, чтобы не пострадали невинные… хоть и назвать жителей деревни невинными нельзя, но они виноваты в этом чуть-ли не в последнюю очередь. Заранее скажу, что вывести меня из себя такими заявлениями не получится, даже если я тебе и нанесу смертельные раны, то восстановлю, как Гая. Вообще, и руку я мог сам восстановить, но клетки Хаширамы были более желанны. Да и не потерял бы я её, если бы дрался всерьёз… Этот самодовольный ублюдок думал, что я с ним буду драться всерьёз, смехотворно. Будь я серьёзен, убил бы его сразу после того, как его защита развеялась. Вы на столько тупы, что забыли кем я являюсь? Курама регенерирует чакру с такой скоростью, что я бы смог использовать половину своего резерва к последнему удару. Да и глазки Учих я себе присвоил, у Отбито их было много. — Зачем ты мне всё это рассказываешь? — спросил Тензо. — Ты уже это спрашивал, но теперь я отвечу: чтобы вы понимали, что я в любой момент могу уничтожить весь мир шиноби. Мне нету равных в силе. Когда это подобие гения шляется по шлюхам, прикрываясь поиском следов Кагуи, я продолжаю тренироваться. — Знаешь, ты ведь просто ошибка, порождённая Орочимару. Выжил из-за своего везения и выбрался из КОРНЯ благодаря Какаши, которого ты не смог убить. Тебе он тоже читал морали про товарищей? Смешно, учитывая то, что ни одного из своей команды он не спас, а одну даже убил. Сколько пафосу, за которым стоит лишь блеклое пятно Белого Клыка. Эх, опять я отхожу от темы. — Ладно, мне действительно интересно, как тот, кто работал в АНБУ, не смог сдержать ненависть, когда большинство ограничивалось лишь гневными взглядами? Хотя, я и так знаю ответ, ты в АНБУ был лишь из-за своего генома. Как я и говорил, ты — ошибка, и только благодаря тому, что ты мог стать оружием, которое могло сдержать лиса, ты смог стать АНБУ. Хотя, даже лиса сдерживал ты хреново, если бы он действительно пытался выбраться — ты бы умер первым. — Вот оно что, с самого начала на тебя давил Кьюби и, — Наруто не дал договорить Ямато, сильно ударив в его живот. — Не смей так говорить о нём. Он мог спокойно выбраться и уничтожить всех вас, подонков, но при этом пытался помочь мне держать себя в руках. Все те «неконтролируемые» выбросы чакры — лишь игра, которая помогала вас держать в неведении. — Кстати, если ты думаешь, что я сейчас тебя пытаю, то ты глубоко ошибаешься. Настоящая пытка начнётся чуть позже. Так как ты первый, кто испытает это, я пошёл на некие уступки для тебя. Или ты думаешь, что мастеру печатей, и джинчурики тысячелетнего существа, не хватило креатива ни на что, кроме порезов от куная, техник огня и вырывания ногтей? Судя по твоему эмоциональному фону ты действительно не подозревал об этом. — Я ведь… — Наруто-сама, уже скоро проснётся ваша семья. — послышался холодный женский голос. — А-а, спасибо, Сакура-чан. — Узумаки подошёл к девушке и сделал ей небольшой разрез на щеке. Не заметив реакции он растянулся в улыбке. — Как хорошо, что мне не надо спать… — последние слова, услышанные Ямато, перед тем, как Наруто покинул эту комнату, оставив его на едине со своими мыслями.       Умереть он не мог, Седьмой позаботился и об этом. Не оставалось ничего. ни веры, ни надежды… ничего, кроме желания смерти… но всё только начинается.