*

      Хранитель Талисмана стояла перед ним совершенно такая же, какой была почти восемьдесят лет назад, когда они виделись в последний раз.       Инек Уоллис только начал пятидесятилетний цикл — инженеры из Галактического центра модифицировали его тело так, чтобы оно не оставалось неизменным, а менялось с течением земного времени. По истечении сорока-пятидесяти лет все откатывалось назад, он видел в зеркале себя двадцатисемилетним, таким, каким ступил на поле Геттисберга в незапамятные для него самого времена, и получал от наследников дела Льюиса сотоварищи пухлый пакет документов. С новым именем и датой рождения. Успел побывать собственным сыном и внуком.       — Люси!       Та улыбнулась, протягивая ему обе руки в знак приветствия. Он шагнул вперед, но замешкался — уместно ли будет в принципе прикасаться к такому важному для Галактики существу?.. Люси развеяла его сомнения тем, что пожала его руку и похлопала второй по плечу, так, будто они всего неделю не видались и встретились где-нибудь на ярмарке или у нового кинотеатра.       Инек знал, что Люси не говорила — ей, по сути, и незачем было, — и поэтому представить себе не мог, что когда-нибудь услышит, как звучит её голос.       — Здравствуй, Инек.       Мелодичный, плавный и ласковый, голос зазвучал будто бы не из шевельнувшихся губ, а сразу отовсюду: с потолка, с боков, из-за спины Инека. Он невольно заслушался, стараясь запомнить этот момент.       — Инек! — Улисс, появившийся из приемной камеры, немного сбавил тон, рассмотрев, что Инек на станции не один. — Добрый вечер.       Люси такой же лучезарной улыбкой одарила и Улисса. Тот несколько озадаченно пробормотал извинение на своем, инопланетном клекотании. К удивлению Инека, Люси ответила на его наречии, и голос ее звучал так же чарующе, как и на человеческом.       Улисс склонил большую угловатую голову.       — Я надеялся успеть раньше.       — Раньше — чего?       — Раньше Хранителя. Впрочем, она сама тебе все расскажет.       Но Люси уже не было в гостиной: она ставила на плиту большой кофейник, попутно приведя в порядок недавно загрустившие цветы комнатной герани.       — Кофе, — пробормотал Инек.       В первый, пожалуй, за все время их знакомства раз его добрый приятель не проявил своего обычного интереса к земному напитку.       — Пойдем, разговор предстоит нелегкий.       Она не рассказала ничего — потому что умела показывать. Приложив два прохладных пальца прямо к переносице Инека, Люси транслировала ему решение Совета закрыть Станцию. Нет, не навсегда.       — По Центру ходят слухи, что этот сектор может стать причиной больших неприятностей. — Узловатый палец Улисса механически обводил узор на фарфоровой чашке, так и не стершийся за полтора века использования. — Большая война.       Инек покивал головой. У него уже двадцать пять лет был телевизор, и четыре года — спутниковый Интернет. Он знал, что Улисс был по большей части прав.       — Станция останется, её не закроют, и Землю не исключат от Федерации. Но Совет вновь вернулся к разработке... лекарства.       «Мне жаль», — не голосом, но всем своим существом сказала Люси.       — Что это будет? — осторожно поинтересовался Инек, стараясь не смотреть в сторону Улисса. Но тот, потянувшись за блюдом с печеньем, все равно возник в поле зрения.       — Мы пока не знаем. И Совет не знает. Алгоритмы еще не разработаны, только в общих чертах.       Он забрал с тарелки сразу четыре больших пряника с шоколадной крошкой.       — Как ты помнишь, человечество должно достичь состояния... невозможности использования изобретенного оружия. Деградации. Отката назад.       К палке и колесу, подумал Инек.       Хранитель Талисмана осуждающе склонила голову.       «Зато никто не погибнет...»       — Но что определенно известно — тебя заберут в Центр. Может быть, предложат другую станцию в сходных с земными условиях.       Сложив руки на груди, Инек подошел к окну кухни — густые кусты жимолости скрывали тропинку, убегающую к дальнему краю сада, где в мире и покое спали вечным сном сиятель и Уинслоу Грант, оставшийся на склоне лет совсем одиноким и пожелавший упокоиться именно в этом уголке маленькой, затерянной на задворках Галактики планеты.       И он тоже хочет остаться.       — Нет, — он повернулся к гостям. — Я не пойду с вами.       В некотором замешательстве Улисс произнес, медленно и понятно:       — Инек, брат мой... Галактический центр не будет поддерживать твою форму существования в этой системе... Боюсь, выбор у тебя невелик.       Но Люси, до того хранившая молчание и следившая только, чтобы вновь наполненный кофейник на плите не выкипел, плавным жестом остановила Улисса.       «У Галактического центра есть долг перед мастером Уоллисом» Инек понятия не имел, о чем идет речь, но сам предмет разговора почему-то был ему неприятен.       «Будучи провожатым на пересадочной станции, Инек приобрел знания и способности, которые были... — поток мыслей Люси осекся — она подбирала нужные слова. — Которые превосходили возможности его психической и физической природы. Центр не озаботился подготовить его к ответственности, которые обретает форма жизни вместе со знаниями и способностями.»       Это верно. Инек присмотрелся к полкам с дневниками и книгами, виднеющимися в полумраке гостиной. Последние уходящие лучи солнца мазнули по дальней стене, рассыпавшись в отблесках настенных ламп.       Что это за странные, тоскливые воспоминания? Откуда повеяло раскаленным летним полуднем, порохом, кровью — и опьяняющим, сбивающим с ног ароматом роз и жасмина?       «Больше мы так не поступаем».       Его как громом поразило. Речь шла о Мэри и изделии чудотворцев с Альфарда — маленькой пирамидке из светящихся хрустальных шариков.       Но решение Инека не изменилось: он останется на Земле, более того, он готов остаться прямо здесь, в доме или в саду — рядом с сиятелями и стариной Грантом.       Маленькая ручка Люси легла на раздраженно подергивающиеся пальцы гуманоида. Улисс успокоился и присмирел — с Хранителями обычно не спорят.       «Чудотворцы Альфарда получили запрет на распространение технологии. Особенно там, где цивилизации не достигли больших высот в психоэмоциональном развитии».       Вот как. Значит, и красивых пирамидок больше не делают?.. А Мэри? Сумеет ли она простить его? Вспыхнувшая надежда озарила его душу; быть может, она сможет понять...       В любом случае после стольких лет печальных воспоминаний у него будет несколько секунд, чтобы прижаться лбом к нежному запястью давно ушедшей в небытие Мэри и вдохнуть запах лаванды, жасмина и теплого южного солнца — всегда сопровождавший ее появление.       «Но у нас была санкция Галактического центра, подписанная Хранителем и одобренная общиной Веги-21 — не забывай, что и Земля теперь относится к их необъятному лену»       — Пойдемте, друг, — это она сказала уже вслух, жестом приглашая Улисса присоединиться к ней. — У мастера Уоллиса сегодня будут еще гости.       Гуманоид не посмел перечить Люси, но сделал паузу для того, чтобы одним глотком осушить свою чашку.       — Не будет ли Центр столь великодушен, чтобы разрешить альфардцам еще одно чудо? Например, автоматический кофейник с восполняемым запасом кофе, воды, молока и сахара?..