Часть 1

Он не знал, что именно произошло. Он не знал, из-за чего случился припадок короля в этот раз, но он точно знал, что никогда ещё ситуация не выходила из под контроля настолько. Рейнольдсу потребовалось мгновение, чтобы понять, что Королева может помочь королю намного больше, чем мог бы помочь любой доктор. А ещё, ее возмущение, ее непонимание и ее страх подсказывали Рейнольдсу одну истину, которую он уже давно знал: принцессе Августе со всеми ее министрами никогда не стоило скрывать правду от Шарлотты. В этой девушке, приехавшей в чужой дом с чужими законами, хватило бы внутренней силы, чтобы справиться со страшной правдой. Рейнольдс ненавидел тот факт, что он был простым адъютантом короля – не тем, кто мог бы рассказать Шарлотте правду. И все же, он сделал это, потому что больше не мог смотреть в глаза этой девушки, которая продолжала оставаться сильной, даже если больше всего на свете хотела сломаться. *** Возможно, он не стал бы говорить ей правду, если бы знал, какими будут последствия. Следующим утром королева отправилась на разговор к принцессе Августе, а Джордж, что видел уехавшую жену, последовал за ней. Они оба стояли в коридоре, когда Шарлотта говорила с матерью Джорджа. Они оба слышали, что девушка не хотела выходить замуж, но все же она сделала это. Они оба слышали, что та ненавидела тот факт, что ей пришлось бросить свою страну, язык, культуру и традиции, чтобы выйти замуж за мужчину, которого она не знала, которого ей не позволили узнать. Конечно, Его Величество признался ей, что он хочет быть просто Джорджем для нее, но это было не то же самое, что рассказать ей о том, что он сходил с ума. Рейнольдс видел, что рука Его Величества дрожала. И дело, вероятно, было не в новом приступе, а только в том, что девушка, которую любил Джордж, сейчас страдала из-за него. Рейнольдс не мог видеть лица Шарлотты, но он не сомневался, что болезнь короля причиняла ей боль, что, в свою очередь, причиняло боль королю. Джордж медленно развернулся и направился прочь, и несколько коридоров спустя Рейнольдс осознал, куда именно шел Его Величество. – Спасибо, Рейнольдс, – произнес Джордж у лестницы, что вела в подвал. – Дальше я справлюсь сам, – и король исчез в темноте. Рейнольдс знал, что он не должен был его отпускать, но он не имел права задерживать его. *** Он был всего только адъютантом короля. У него не было никаких прав, и никогда раньше он не ненавидел это так сильно. Он слышал эти крики не впервые, но именно сейчас они заставляли его содрогаться. Он не был уверен, чего он желал сильнее: сбежать куда подальше или открыть эту жуткую дверь и вытащить оттуда Джорджа. Но он не делал ничего. Он был всего только адъютантом короля, а потому он должен был всегда быть в пяти шагах от Его Величества. Рейнольдс не был уверен, сколько шагов их разделяло, но он был уверен, что останется стоять у этой двери, даже если крики короля звучали как его собственная пытка. *** Он думал, что привык к этим звукам, но каждый раз, когда он слышал крик короля, его сердце останавливалось. И все же, он находил в себе силы и продолжал путь, даже заставил себя постучать в эту ненавистную дверь. Он знал ответ, который получит, но он также знал, что собирался бороться: – Я должен доставлять королевскую почту лично, – твердо произнес он. Дверь на мгновение захлопнулась, но только для того, чтобы открыться вновь. В проёме стоял обнаженный по пояс и дрожащий не от холода Джордж. – Ваше Величество, у меня письмо, – произнес он, голос звучал намного тише, чем раньше. – Шарлотта? – спросил король, робко поднимая взгляд на своего слугу. В его глазах блондин успел заметить боль, любовь и надежду. Рейнольдс протянул письмо, и Джордж потянулся за ним, однако голос сзади остановил короля. – К остальным, – произнес Джордж. Рейнольдс знал, король слишком любил Шарлотту, чтобы приказать просто сжечь письмо. – Сэр, вам нужна помощь? – блондин вполне мог допустить, что доктор удерживал Джорджа силой. Он верил, что если бы Его Величество хотел это прекратить, он успел бы подать знак, однако Джордж только повторил указание, после чего дверь захлопнулась. Рейнольдс постоял там ещё несколько мгновений, его сердце кровоточило от боли, через которую проходил его король. Он ненавидел это так, будто сам был на месте Его Величества. И все же, он поспешил прочь, чтобы добавить письмо в стопку к остальным – Шарлотта писала по одному письму каждый день на протяжении вот уже как пятнадцати дней. *** Все рушилось быстрее, чем он ожидал, хотя, если учесть тот факт, что Их Величества не разговаривали ни разу за последний месяц, было удивительно, что Шарлотта не решила действовать раньше. Вероятно, их с Джорджем будущий ребенок останавливал ее, но даже у этой женщины оказались не железные нервы. Он понял это, когда Бримсли сообщил, что королева написала своему брату, надеясь получить право вернуться обратно. Однако, Бримсли этот вариант не устраивал, так что тот надеялся, что Джордж вернётся и Шарлотта передумает. – Ничего нельзя поделать, – обречённо произнес Рейнольдс. – Отправляй его. – Ты что-то от меня скрываешь, – заметил Бримсли перед уходом, но Рейнольдс ничего не мог сказать или сделать в ответ. Не мог же он признаться, что и сам понятия не имел о том, что происходило с королем в этих страшных комнатах. Что не видел короля уже две недели, а все письма отправлялись на стол в обсерватории. Он изо дня в день стучал в эту мрачную дверь, и кто-то из помощников доктора кричал "к остальным". Он не мог рассказать Бримсли ещё и потому, что когда-то пообещал Джорджу, что королева об этом не узнает. Да, она уже была в курсе его припадков и его сумасшествия, но она ничего не знала о докторе. Вероятно, считал Рейнольдс, король проходил через все это, потому что верил, что это принесет избавление и долгожданную свободу, позволит ему быть с его Шарлоттой. Вот только ей не положено было знать, через что именно ему пришлось пройти ради нее. *** Он спускался по ступеням королевского дворца, когда услышал фразу, брошенную одним из лакеев "вчера это длилось три часа". Намного дольше, знал Рейнольдс, однако это ничего не меняло. – Что-то случилось? – спросил он, подходя к двум мужчинам. – Нет, сэр, – ответил один из них. – Так перестаньте шептаться об этом! – Рейнольдс почти перешёл на крик, хотя никогда себе этого не позволял, но эти разговоры, что он слышал во дворце, сводили его с ума почти также сильно, как крики короля. Он не был уверен, куда шел до того как, но сменил направление движения. С его разговора с Бримсли прошло две недели, и сегодня утром в столицу приехал принц Адольф. Рейнольдс подозревал, что тот откажется увозить беременную Шарлотту, но он также знал, что пора было вытаскивать Джорджа оттуда. *** Он не хотел признаваться себе в этом, но Бримсли напугал его своими словами о состоянии королевы. Рейнольдс не был женат, но у него были две младшие сестры, так что он отлично помнил, какой нервной и эмоциональной становилась его мама во время беременности. Его отец всегда был рядом, чего никак нельзя было сказать о Джордже. Они не виделись уже два месяца, и Рейнольдс пришел к твердому решению: он постарается спасти своего короля. Адъютант открыл дверь и увидел ужасающего вида стул. Он не был точно уверен, что именно доктор делал с королем на нем, но Рейнольдс был уверен, что хотел бы сжечь этот стул, и как можно быстрее. Крики короля доносились из комнаты в глубине, так что он открыл ещё одну дверь и прошел по темному коридору, пока не достиг помещения, за которым должен был быть король. Он дёрнул ручку, дверь не хотела поддаваться, но через секунду в проёме появилась голова помощника доктора. – Я адъютант короля. Я увижу короля, – твердо произнес Рейнольдс. – Вы прекрасно знаете, что вам сюда нельзя, – грубо ответил лекарь, пытаясь закрыть дверь. – Я адъютант короля! – он перешёл на крик. – Я увижу короля! Лекарь попытался закрыть дверь, но, несмотря на худобу, Рейнольдс был сильнее, чем казался. Годы, что он провел в движении, помогли ему нарастить немного мышц, так что он успел подставить ногу и сумел распахнуть дверь. Увиденное поразило его. Король сидел в странной ванной, окружённый доктором и его помощниками, что окунали голову короля в воду. – Какого черта вы делаете с ним? – возмущённо спросил он. – Лечу его, – ответил доктор, хотя для Рейнольдса это гораздо больше напоминало мучение. Рейнольдс замер, сжимая челюсти, пока по приказу доктора голову Джорджа снова и снова опускали в воду, заставляя короля кричать. Рейнольдс прикидывал варианты, но ни одна из идей не позволяла ему оставить короля здесь. – Прекратите это безумие! – крикнул он, отталкивая мужчину, что удерживал его. Он почти добрался до короля, однако он мог совладать с одним, не с тремя, так что в итоге оказался выброшенным из комнаты. Он больно ударился плечом о деревянную обшивку стен и уже предполагал, что в ближайшую неделю шевелить этой рукой будет больно. Крики короля снова раздались за дверью, и Рейнольдс с удивлением осознал, что у него остался только один способ, чтобы спасти своего короля. Потому что, очевидно, король нуждался в спасении. *** Бесконечный день наконец подошёл к концу, так что Шарлотта вошла в свою комнату. Через пять секунд за ней следом вошёл Бримсли, но, вопреки нормальному порядку вещей, за ним не следовала прислуга: юноша закрыл дверь раньше, чем те смогли бы войти. – Ваше Величество, – произнес Бримсли, – есть кое-кто, кто хочет с вами поговорить. Он утверждает, что это срочно. – О чем поговорить? – уточнила Шарлотта. Она действительно хотела бы поскорее лечь. – Я не знаю наверняка, Ваше Величество, – признался Бримсли, – но я почти уверен, что речь пойдет о короле. – Я хочу услышать его, – твердо произнесла королева. Она присела на один из стульчиков, ожидая появления гостя, и уже через пару мгновений из потайной двери вышла фигура высокого юноши. – Рейнольдс! – воскликнула королева, узнавая в юноше адъютанта своего мужа. – Что вы здесь делаете? – Ваше Величество, – он поклонился, – я должен был быть здесь два месяца назад, так что мне стоит начать с извинения, что это заняло так много времени. А также с извинения за то, что прямо сейчас я делаю то, на что не имею никакого права. Я знаю, вам не стоит тревожиться в вашем положении, но, насколько я знаю, данная ситуация и без того вызывает у вас тревогу, так что – С королем все в порядке? – перебила она его. – Он жив, ваше величество, – заверил он ее, – и, насколько я знаю, у него больше не случалось приступов, однако, я вынужден признаться, что почти не вижу его, так что не могу говорить наверняка. – Почти не видите его? – удивилась и нахмурилась Шарлотта. – Как вообще это возможно? – Он работает с доктором, Ваше Величество, – ответил Рейнольдс. – Что-то заставляет его верить, что это помогает. Полагаю, он надеется, что сможет избавиться от своей слабости, он хочет стать лучше ради вас. – Я не хочу, чтобы он становился лучше, – перебила его Шарлотта. – Я хочу, чтобы он был рядом. – И я разделяю ваше мнение, Ваше Величество, – Рейнольдс позволил себе слегка улыбнуться. – Если позволите поделиться моими наблюдениями, с вами он справляется со всем гораздо лучше, чем когда его доктор лечит его. Хотя, если принять во внимание крики, которые слышны даже за стенами Кью, это скорее пытки. Принцесса Августа, доктор, да и сам король верят, что это приведет его разум в порядок, но кому будет дело до этого, если к тому времени Его Величество превратится в, простите за выражение, безвольный овощ. – Доктор что-то делает с ним ночью? – спросила Шарлотта. – Нет, Ваше Величество, – ответил Рейнольдс. – Они начинают после десяти утра. – Хорошо, значит завтра я приеду в Кью. Надеюсь, я смогу рассчитывать на вас в том, чтобы показать мне дорогу к кабинету доктора? – Рейнольдс кивнул, соглашаясь с указанием королевы. – И спасибо вам, что заботитесь о своем короле и моем муже. Я рада, что рядом с Джорджем есть такой верный человек, готовый переступить через нормы и правила ради того, что действительно важно. Ещё раз спасибо вам, Рейнольдс. – Счастлив служить, Ваше Величество, – блондин поклонился. – Надеюсь увидеть вас завтра во дворце, – он поклонился ещё раз и вышел. В Кью Рейнольдс возвращался счастливым, потому что не сомневался в силах Шарлотты спасти своего мужа и короля. Завтра и в течении каждого дня их будущей жизни.