Часть 1

Темная комната покрывается испариной: кажется что от духоты, стоящей в ней скоро соберутся облака, и пойдет дождь. Но он не пойдет, даже из чернеющих за окном туч. Ни слезинка не прольется из этих и других, темно-карих, глаз, с безразличием изучающих давящую погоду за окном. Тихий стук в дверь перевел скучающий взгляд на источник звука. После трех раз она, поскрипывая, тихонько отворилась, пропуская в себя тоненький луч давно забытого теплого света и темный силуэт. — Солнышко, ты помнишь, что через час мы идем к врачу? – ласково прошептала женщина. Она была достаточно молодой, однако огромные синяки и растрепанный вид придавали ей пару годков. Получив в ответ молчаливый кивок, она закрыла дверь, вновь оставляя парня в одиночестве. Ли вновь уперся взглядом в стену. Когда его жизнь изменилась настолько, что он из жизнерадостного, излучающего свет солнца, стал молчаливой, отражающей всех луной? Когда липкое, расползающееся по телу одиночество заполонило его жизнь? Когда легкая усталость перешла в душащую апатию? Возможно, тысячный врач поможет найти правильный ключ, хотя с каждой сменой специалиста, руки опускались все больше и больше. Преодолевая себя и собирая все силы, парень все же встаёт с кровати, уже не надеясь на то, что прием будет полезным. Минхо ненавидел больницы. Ненавидел запах лекарств, смерти, мольбы и боли, ненавидел снующих туда-сюда врачей и постоянно бегающих за ними пациентов, ненавидел огромные очереди и шум от них. Однако сидя в узком белом коридоре он не чувствовал никакого волнения, раздражения и прочих чувств, что обычно одолевают его перед кабинетом. Лишь холодная пустота стучала в сердце и разливалась по венам. Через пятнадцать минут ожидания его громко позвали в кабинет, и парень зашел внутрь. Там его встретил невысокий мужчина средних лет, с добрыми морщинками вокруг черных глаз, сидящий в сером кресле-качалке, который и являлся его будущим доктором. Он внимательно изучал вошедшего парня, словно в его глаза были вставлены маленькие рентгены, что потом должны были передать какую-то, только врачу известную информацию. — Здравствуй, Минхо, – улыбнулся он, – Меня зовут доктор Ким, но можешь просто – Ким. Будешь чай или кофе? — Можно просто воду? И, если можно, газированную? — Конечно, присаживайся, – врач указал на мягкое яркое кресло, стоящее напротив собственного. Комната была достаточно светлой и небольшой. Однако, несмотря больничные на стены и окна, интерьер был пестрым: разноцветный бабушкин ковер на полу и стене, огромные клетчатые шерстяные, возможно колючие, пледы и небольшой, потершийся в некоторых местах комод с кофеваркой, чайником и графином воды. Оглядев комнату, Минхо сел на предложенное место, окунувшись в мягкую шершавость вельвета. Вскоре доктор вернулся к нему, поставив стакан с пузырящейся жидкостью. — Итак, – сел мужчина, взяв в руки небольшой планшет с расчерченной таблицей на листках, – расскажи, пожалуйста, что тебя привело ко мне на прием? Казалось бы самый обычный вопрос, а Хо уже не может дать ответ. Все же приходят к психологу, чтобы разговаривать о своих проблемах, прорабатывая их. Были ли у Минхо проблемы? Определенно. Хотел ли он посетить этот прием? Нет, не хотел. Надеялся ли он на какие-то изменения после него? По-прежнему нет. Тогда зачем он сидит в этом кресле сейчас? Чтобы не расстраивать маму и подарить ей хоть нитку надежды? Скорее всего. — Мама сказала прийти, – через некоторое время честно ответил парень. Он понимал, что ее беспокоит эмоциональное состояние сына, именно по этому он здесь. Однако парня ничего не волновало, казалось, что было бы лучше, если он бы совсем перестал функционировать. — Хорошо, – доктор что-то отметил в графах, – тогда я задам тебе несколько вопросов. Минхо невольно вжался в кресло. Заметив это, Ким только усмехнулся: — Не переживай! Вопросы будут совсем несложные и нестрашные. Например, расскажешь мне про свой обычный распорядок дня? В ответ лишь молчание. Долгое, тягучее и напряженное. Хо давно позабыл о том что такое расписание и что у людей есть какие-то планы помимо самого примитивного, поэтому впал в откровенный ступор. Каким был его день? Он проходил либо в тяжелых мыслях, съедавших изнутри, оставляя поломанные кости и пустоту после себя, либо в желанном забытье. Ни школа, ни хобби не интересовали парня уже давно, а про друзей и говорить ничего не стоило. — Так, – на выдохе произнёс доктор, – тогда что ты делаешь после того как проснешься? — Остаюсь лежать в кровати.. пока вновь не усну, – тихо вымолвил Минхо, – а если совсем скует голод, то встаю и ем. Врач сделал небольшую пометку у себя на листках. — Не встаешь потому что нет сил или желания вставать? — Ни того, ни другого. Вновь записал что-то. — Когда в последний раз ты чувствовал себя счастливым? Парень проморгался, погружаясь с головой в свои воспоминания, ведь уже давно позабыл, каково это ощущать что-либо. — Около трех месяцев назад. Когда мама приготовила мой любимый вишневый пирог на ужин. И опять пометка в листочках. Это начинало напрягать, даже хуже чем мерное тиканье часов на стене и шум сердца, отдающийся в ушах, становилось страшно. Однако доктор не спешил останавливаться, продолжая строчить, исписывая каждый столбец почти полностью. Неужели, все настолько печально? Неужели его состояние стало таким, что уже ничем не помочь? Неужели все это зря и проще уже сдаться? — Ким, скажите, пожалуйста, со мной все совсем плохо, да? – с некой робостью подал голос парень. — А? Нет-нет, не переживай. Я делаю это лишь для того, чтобы понять какая работа ждёт нас впереди, – улыбнулся доктор. Однако стало совсем нелегче, – думаю, что для нашего первого сеанса будет достаточно. Только у меня будет небольшое домашнее задание для тебя, – Минхо вытянулся, всем своим видом показывая, что готов слушать, – попробуй отразить в красках все свои чувства на данный момент. К каждому цвету подпиши эмоцию, которую он описывает. Возможно, прозвучит сложно, но я верю, что у тебя все хорошо получится. Дождавшись кивка от пациента, доктор встал, направившись к двери, отворяя ее перед Хо. За ней ждала волнующаяся мама, что немного подскочила, при виде психолога. Немного отойдя в сторону, они тихо перешептывались о чем-то, так, чтобы Минхо ничего не услышал, то и дело вскользь поглядывая на него и многозначно кивая. До него долетали лишь обрывки фраз и встревоженные возгласы родительницы, но Ким умело успокаивал ее, даря надежду, которую не смог подарить сын, поэтому ее взгляд наконец-то наполнился ею. Счастливая, она повела Минхо к выходу из больницы. — Мам, – тихо позвал парень, – съездим в магазин за красками? Доктор Ким сказал, что мне нужно выполнить домашнее задание, только краски все выкинуты. — Конечно заедем, солнышко, – говорит женщина и садится в машину. Уже дома Минхо распаковывает все принадлежности: достает большой, формата А3, лист, разноцветную акварель, кисточки и черную ручку для подписи чувств. Мочит кисть и окунает в голубую краску, разрисовывая почти целый лист ею и подписывая «одиночество». Затем ждёт пока чуть подсохнет, набирая уже синий, ставит темные кляксы и пишет «грусть». И продолжает со всеми эмоциями: черная, словно соседская кошка, ненависть к себе и людям, желтая жалость, зеленая безысходность и, наконец, душащая каждый день пустота. Он выделяет ее просто – обводя весь рисунок в рамочку, ведь пустота не имеет ничего: ни цвета, ни формы. Если она есть, то заполняет все пространство собой, словно разрастающаяся жвачка из «Чарли и шоколадной фабрики», а если нет, то и дышать легче. С такой подругой время пролетает незаметно, как и произошло. Совсем скоро, по меркам Хо, разумеется, через неделю, парень вновь оказался сидящим напротив врача, с чашкой-котом в руке. На этот раз пришёл разбор всех эмоций, что он нарисовал кистью. Одиночество, что находилось вторым по масштабу на рисунке, было обусловлено полным отсутствием не только друзей, но и каких-либо знакомых. Когда-то их было полно – Минхо был очень общительным, сейчас и не подумаешь так сказать. В последние полгода все попытки в заведении какого-либо общения были жестоко отвергнуты – ошпариться еще раз точно не хотелось. Грусть или же скорее тоску парень воспринимает не как что-то мешающее, а как мотивацию. Он скучает по временам, когда вокруг него было много друзей, когда выход на улицу не являлся чем-то сверхъестественным – сделай для этого что-нибудь. Хо решил для себя, что обрабатывая тоску таким способом она принесет ему не топливо для пустоты, а наоборот – для возвращения «нормальной» жизни. Также работало и с ненавистью. Однако, она все была сильнее грустной дымки, поэтому прогнать ее было намного тяжелее. Ненависть, как и любое другое чувство была обоснованная – когда-то обнимающей ленью, когда-то импульсивным поступком, а когда-то колющей виной и тошнотворной жалостью к себе. Однако за казалось бы позитивным настроем скрывается лишь одно – тяжелая безысходность, что за секунду может растоптать все чувства, оставляя лишь их обломки и подругу-пустоту. На этот раз прием закончился на том, что Минхо придется еще раз проанализировать все чувства, что он описал на листе, и понять чем они были вызваны, поэтому, придя домой, парень нырнул в воспоминания, бережно распутывая их, как запутавшийся клубочек нитей. С чего же все началось? Наверное, с момента перехода в старшую школу, смены места жительства и обучения. Два года назад Минхо с мамой переехали в бескрайний Сеул, и именно тогда начались все сложности. Минхо был красив внешне, хорошо учился, легко находил со всеми общий язык, в принципе был идеалом во всех отношениях, поэтому он не испытывал ни капли волнения при смене образовательного учреждения. Однако все было кардинально отлично от его представлений. Все началось с легких замечаний по поводу его внешности. Новым одноклассникам она не казалась такой идеальной, как думали все остальные. Поэтому окутанные завистью они стали говорить различные вещи в сторону Ли, иногда прибегали к росписи его лица. Шрам от этих насмешек уже давно зажил, но все равно иногда побаливал при взгляде на царапины отражения. Другая, более серьезная рана кровоточила не переставая – Минхо унижали за его ум и хорошие манеры. Школа располагалась на окраине города, в неблагополучном районе, поэтому парень из небольшого городка, так еще и идеальный был самой подходящей мишенью для выплеска из яда. Полное игнорирование парня, на их взгляд, являлось самым подходящим, и, конечно , оно не отменяло переодических часов рисования и других приятных развлечений. Это разрезало сердце Минхо, но он нашел свое утешение в рисовании и парне из параллельного класса. Он был очень мил, и они любили проводить время вместе. Джин, так его звали, всегда и во всем поддерживал Хо: они часто ходили в котокафе, ведь Ли любит этих пушистых созданий, выходили в парки, чтобы порисовать вместе, оставались в гостях друг у друга и делились частичками душ. Однако друг очернил их плетением паутины сплетен и слухов о Ли. Это окончательно разломило Минхо, не оставив после себя черную пустоту и щемящую ненависть к себе, но парень не успел угаснуть до конца, отдавая всего себя рисованию. Он любил рисовать прохожих а после отдавать им получившиеся рисунки, поэтому часто засиживался в кофейнях или ездил на метро. Однажды одноклассники заметили его скетчбук, в котором были портреты Джина, выставив их на всеобщее обозрение и заклеймив их парочкой. Рисунки были разломаны, как и сам Минхо. Это и стало финальной точкой, после которой солнце угасло. Все это он рассказал доктору Киму, сквозь колючие и горькие слезы, на следующем приеме. Теперь у него сложилось полная картина, и они приступили к активной работе над заштопыванием его сердца. И первым небольшим, по мнению доктора, шагом был выход на улицу, в люди, с целью попробовать пообщаться с кем-то. Пусть это будет обычный рабочий, у которого он спросит как дойти до метро или кассир в магазине, которому он пожелает хорошего дня. Был важен только результат – коммуникация. И такое домашнее задание казалось чем-то из ряда вон выходящим, поэтому было встречено с огромным простестом, ведь даже до всей этой ситуации Минхо был домоседом, выходил на улицу только с друзьями и никогда не разговаривал ни с кем. Однако Ким был непреклонен. На следующий день Минхо вышел на прогулку, один на пару со своими страхами, словно песчинка в песочнице. Он шел медленно и тихо, стараясь вслушиваться в тихий бит в наушниках и шум проезжающих мимо машин, шелест деревьев и крики, возгласы незнакомых людей и кричащие рекламы магазинов. Здесь было слишком много разных посторонних звуков, порождающих раздражение и легкую головную боль: они пугали, от них хотелось убежать, поэтому Хо зашел в ближайшую кофейню, отличающуюся спокойной вывеской, в отличие от всех остальных заведений города. Резкий шум города заметно стих, заменяясь приятной, ровной музыкой. В помещении было очень уютно: светло-серые стены и деревянный пол, постеры с разными мотивирующими цитатами, одинокие лампочки с ломаными железными и порванными тканевыми абажурами, и самое главное – здесь пахло невероятно вкусной выпечкой. Парень с интересом подошел к барной стойке, изучая меню. Казалось, что здесь есть абсолютно все вариации кофе: от обычного капучино до наивкуснейших латте с миллионами добавок, что выговорить сложно. И это не говоря еще о выпечке и различных тортиках, что глазели на него с витрины. — Вам помочь с выбором напитка? – вывел из раздумий чей-то голос. Его владельцем оказался бариста, красивый молодой человек с короткими волосами и осветленной челкой, носящий брекеты и множество колец на руках, одетый в темные худи и широкие джинсы с зелеными фартуком поверх. — Да, если можно. Сделайте, пожалуйста, самый вкусный, на ваш взгляд, кофе и шоколадный чизкейк. — Тогда, – протянул парень, – черничный латте с белым шоколадом, на миндальном молоке вас устроит? – кивок, – Отлично, ожидайте! Бариста отошел делать заказ, а Минхо вновь погрузился в раздумья. Теперь идея доктора Кима не казалась ему такой бредовой. Сейчас, сидя в этой неожиданно найденной кофейне, он наконец почувствовал вкус прошлой жизни, что был потерян уже давно. Словно на вакуумная оболочка ненадолго истончилась, пропуская в себя свежий воздух, желание жить. Сейчас Минхо ловил тонкие нити судьбы, переплетая их в огромное полотно, пробуждая весну в сердце. — Ваш черничный латте с белым шоколадом на миндальном молоке и шоколадный чизкейк готовы. Приятного аппетита и хорошего дня! Буркнув в ответ кроткое спасибо, Хо вышел из кофейни полный решительностью. Насыщаясь этим опьяняющим чувством, что длилось уже около месяца, благодаря совместным стараниям Минхо, его мамы и доктора Кима, в жизни парня произошли значительные изменения: он стал чаще выходить на улицу, чтобы провести время в парке, находящемся через дорогу, полном огромных шуршащих деревьев и милых белочек, для которых пришлось разбросать по карманам орехи. Конечно же, он не забывал про ту чудесную кофейню и приятного молодого человека, что находился там. За эти несколько недель они успели заметно сблизиться, и понять что у них есть довольно много общего: они любили айс американо и мягких котов, свитера и психологию, украшения и находится в одиночестве. Хо даже попросил инстаграм Сынмина, так звали этого чудесного бариста, и они регулярно смеялись с мемов и смешных котов. Очередной раз зайдя в уже знакомую кофейню, звеня колокольчиком о своем появлении, Минхо нашел на привычном месте Мина, подарив ему яркую улыбку и получив ее в ответ. — Привет, что будешь сегодня? — Хмм, – парень тщательно осматривает меню в поисках новинок, – а что такое бамбл? — Это холодный кофе с апельсиновым соком. Мне кажется, тебе должно понравиться. — Давай тогда его. — Что-нибудь из десертов? – Хо отрицательно мотает головой, доставая карту для оплаты, – тогда прикладывай. Увидев успешно прошедшую оплату, Сынмин приступил к приготовлению, а Минхо сел уже за свой полюбившийся столик. Спустя несколько минут Мин принес его бамбл и шоколадный чизкейк. — За счет заведения, – подмигнул он. Ахнув, Хо хотел было возмущаться, но понял, что это бесполезная трата сил и времени, поэтому поблагодарил бариста и с удовольствием приступил к еде. Выходя из кофейни, Хо окликнули, подзывая к стойке. — Если ты никуда не спешишь, то ровно через пятнадцать минут заканчивается моя смена, и мы можем пойти прогуляться вместе, – на одном дыхании проговаривает Сынмин – было видно, как тяжело давались ему эти несколько предложений, после добавляя, – если ты не против, конечно не против. — Спрашиваешь еще? Конечно, нет! Тогда жду тебя, – проморгавшись, отвечает Минхо, полный счастья, – Только через два часа у меня прием у врача, поэтому мы ненадолго. Кивая в знак понимания, Мин начинает принимать следующий заказ. Через пятнадцать минут они выходят из заведения с двумя стаканами согревающего чая и идут на первую совместную прогулку. Тихонько посмеиваясь и разговаривая все дорогу, они доходят до парка, что был рядом с больницей, как раз за несколько минут до начала приема — Хочешь зайдешь со мной? Покажу доктору человека, что помогает мне выйти из моей депрессии, радуя меня самым вкусным кофе почти каждый день. Щеки Сынмина окрашивает заходящее солнце, и он кивает, заходя в место, пахнущее таблетками и болью. Они подошли к заветному кабинету, и сели, в ожидании начала приема. Из кабинета вышел Ким, приглашая Минхо на прием. — Доктор Ким, – вскочил парень, – вот тот самый бариста, который делает самый вкусный кофе в городе. — Рад познакомиться, – немного опешил врач, – мы сегодня не планировали долго заниматься, поэтому вы можете подождать его и продолжить прогулку. — Да да, конечно, я подожду его. Удачи вам! Хо зашел в кабинет и занял свое обычное место. — Приятный молодой человек. Ты хочешь обсудить ваше общение сегодня? — Да, если можно. Я боюсь вновь обжечься, если сближусь с ним. — Я не думаю, что он бросит тебя так же, как и тот человек. Он с добротой смотрит на тебя, поэтому ему стоит дать шанс. Прошло полгода постоянной совместной работы над сознанием и восприятием мира. Пустота перестала обжигать, наоборот начала заполняться красками и вот-вот должна была зацвести. Сынмин оказался прекрасным другом и человеком, поэтому Минхо ни разу не пожалел, что пустил его в свою жизнь, которая начала заметно налаживаться. Хо поступил в университет на архитектора, тем самым осуществив свою давнюю мечту. Это приносило ему огромное удовольствия, а поддержка близких совсем не давала опустить руки. Он вновь начал рисовать для своей души. Даже записался на курсы, чтобы улучшить свои навыки. Все оставшееся время парень проводил с Мином, гуляя, открывая для себя новые места и записывая на пленку памяти новые воспоминание. Травмы прошлого были зашиты благодаря кропотливой работе доктора Кима и больше не кровоточили. Это ли не было счастьем?