Глава II. Отрицание на языке, алчное желание в сердце

Секрет наших несчастий в том, что у нас есть время размышлять, счастливы мы или нет. ©️ Джордж Бернард Шоу

***

      Кей не сразу заметил Лу. Парень даже пробежал мимо неё и Гарреля, направляясь к медикам, убирающим трупы, однако боковым зрением уловил удивлённую моську бывшей напарницы.       Они не виделись, наверное, месяца полтора. За это довольно продолжительное время агентесса весьма существенно изменилась — ещё больше похудела (резко сбрасывать в весе псионичка начала после смерти мамы), остригла и выбелила волосы.       Окинув пристальным, изучающим на предмет ранений взором девушку, кутающуюся от холода раннего утра в свою кожанку от мотоспецовки, эмпатик подметил ещё и пирсинг-колечко (которое на самом деле было клипсой) в её носу и чуть смазанные стрелки, нанесённые стойкой подводкой и не смытые перед сном. Острые чёрные линии на веках были нехарактерны для Рид в представлении Стоуна, но для самой псионички не новы — как раз полтора месяца назад она пристрастилась к этому элементу макияжа, который придавал взгляду небесно-голубых тусклых глаз тяжести и возраста.       Ничего, напоминающее хотя бы царапинку, на теле телекинетички Кей не обнаружил.       — Лу! Что случилось?! Это ведь твой мотоцикл смят, как бумажный лист на дороге — я узнал номера.       Рид тяжело вздохнула, мельком глянув на приближающегося Приора, и кратко пересказала всю ночную историю бывшему напарнику так, чтобы и Мартен её услышал. Кукушкой псионичка никогда не любила быть.       — Какой ужас! — у Кея расширяются от шока глаза, когда он переваривает полученную информацию. — Мне так жаль… Я знаю, что байк был очень дорог для тебя.       У Лу всё ещё болит голова, картина мира плывёт, а бывший напарник вызывает острое и едкое раздражение, потому как притащил за собой так пристально и взволнованно осматривающего её Иво. В самом деле псионичка давно охладела в дружеских отношениях со Стоуном — с того момента, как их служебные дороги разошлись чуть больше года назад. Парень пытается поддерживать отношения, часто пишет и спрашивает о делах, но Лу сухо отвечает на его вопросы или вовсе не отвечает, ссылаясь потом на занятость (это даже не было такой уж ложью), а сама редко когда поинтересуется жизнью вроде как друга.       — Какого чёрта, Кей?! — резко кусается словами псионичка, тем не менее не повышая голоса, больше шипя, морща из-за мигрени и злости лицо. — Этот… — Рид прикусила язык, в присутствии Приора решив подобрать слова цензурные, — этот мерзавец убил двоих людей. И двоих детей! Да если бы не мой мотоцикл, быть может они бы были живы! Все пятеро! Ты думаешь, что я настолько мелочная и эгоистичная, и в такую минуту надо утешать меня по поводу сломанной железяки?!       О, она ещё много могла бы сказать, хотела это сделать. Вывалить на неудачно попавшегося под руку бывшего напарника всю свою боль, ярость, горечь и ту грязь, что скапливалась в душе несколько месяцев.       Но не смогла. Пламя, пожирающее изнутри, вмиг исчезло, оставляя после себя странное чувство опустошения и какого-то холода, которых сменило тепло, распространившееся от руки.       Рид опустила взгляд, обнаруживая свою ладошку в большой узкой ладони Приора.       — Лу… — позвал он, в это раз всего одним словом очищая ещё и голову от мрака гнетущих мыслей. — Стоун не хотел тебя обидеть. Ты ведь знаешь. Если хочешь выговориться, можешь сделать это мне.       Кастиэль, осведомлённый о знакомстве своей напарницы и Приора, но не веривший слухам о тесных отношениях этих двоих, быстро всё смекнул и отошёл вместе с Кеем в сторону. Лу, поджав губы, проводила их взглядом, возвращая его тут же на Иво, точнее — на знак церкви, приколотый поверх кителя. Боковым зрением подмечает, как равнодушно, но пристально (словно ждал и искал опасность для Мартена и Рид) смотрит на них Баретти.       И как неприязненно, едва не задыхаясь от гнева, — Дебёр.       Иво мгновенно понял, что больше девушка не собирается уступать собственным чувствам, от того и не стал заострять внимание на её небольшой «истерике».       — Ты в порядке? — мягко спрашивает мужчина, аккуратно подцепляя пальцами острый подбородок и поднимая лицо агентессы так, чтобы приковать к своим взволнованным глазам её — острые и не сильно-то довольные этим властным и откровенно интимным действием со стороны Приора.       Весь мир и без того судачил об их отношениях. Жёлтая пресса пестрила заголовками о том где, сколько и в каких позах Мартен имеет приспешницу из КС, якобы известную своим замашками бдсм-госпожи («Откуда они-то это взяли вообще?!»), а высший свет, любивший сплетни, ставит ставки, сколько продлится их «роман».       Конечно, обоим было плевать на досужие толки. Но… Лу не хотела, чтобы репутация Приора страдала по её вине, а Иво слишком сильно пёкся о псионичке, частенько не давая начальству агентессы отправлять её на опасные и сложные задания.       Рид догадывается — чувствует, — что мужчина вмешивается в её работу и карьеру, но без прямых доказательств не спешит обвинять Мартена. Благо хоть Гюлер от неё отстал, да и вообще домогательств больше не случалось — ни от начальства, ни от инквизиторов, ни от церковников с советниками, в чьё общество она изредка попадала будучи в том же театре и вообще в высшем свете (иногда даже в сопровождении самого Приора).       — Всё хорошо, месье… — запоздало отвечает девушка и пытается отвернуться, выскальзывая из мягкой хватки главы Инквизиции.       Злость ушла, но боль нет. Ей всё ещё дурно.       Иво знал, что Лу не в настроение, когда намеренно обращается к нему на «Вы». Между ними уже столько всего произошло, чтобы в такой непосредственной близости следовать субординации и этикету. Но псионичка в минуты недовольства и злости намеренно отдёргивала себя и заодно Приора, лишний раз напоминая, кто она, а кто он.       В воспоминаниях ещё не растворился в общем сумбуре тот момент, когда Иво на злополучном собеседовании радикально заявил:       — Вам не место здесь, мадемуазель Рид.       Где это здесь? В офисе? На должности телохранителя? Или же рядом — в его жизни?       Лу до крови кусала губы, обдумывая это снова и снова вот уже год, и всё равно не находила точного ответа для себя.       К девушке подошёл полицейский и попросил подписать протокол и показания. Она быстро пробежалась глазами по словам, сливающимся в одно большое мутное нечитабельное пятно, после чего быстро черкануло что-то отдалённо напоминающее три буквы её фамилии.       Стоило сотруднику спецслужбы забрать планшет из рук агентессы и отойти, как Рид не выдержала и, на миг лишившись контроля над собственным телом, не смогла устоять на ногах.       Свершилось то, чего Лу и боялась — она упала прямо в руки мгновенно подхватившего её Приора, на несколько секунд выпадая из реальности и уже давно не трезвого сознания.       Взволнованно вскрикивая девичье имя, к подруге тут же поспешили напарники — нынешний и бывший, — а также врач скорой помощи, увидевший момент слабости сотрудницы КС. Приспешница не позволила Мартену поднять себя над землёй, но без его помощи всё-таки стоять была не способна. Иво удерживал агентессу за талию и её локоть, не выпуская из подобия объятий даже тогда, когда доктор принялся осматривать его хрупкое, истончившееся за последние месяцы сокровище.       Вердикт и так был известен Лу — сильное переутомление.       — Я подвезу тебя, — тут же предложил Кастиэль, когда врач отошёл. Рид скользнула мутным взглядом по напарнику и криво и вымученно ухмыльнулась.       — Я не дам тебе за это.       Даже присутствие Иво буквально за спиной не остановило девушку от того, чтобы озвучить избитую, но всё равно любимую шутку. Кас обречённо покачал головой, зубоскаля.       Лу даже в предобморочном состоянии оставалась Лу.       — Тогда иди пешком.       — Очень смешно…       Кас уже хотел озвучить тут же придуманную шпильку, но не успел.       — Благодарю, месье Гаррель, но мы сами справимся, — заявил Мартен и всё-таки поднял агентессу на руки, не обращая внимания на гневный взгляд агентессы КС.       А псионичка даже не удивилась тому, что Иво знал имя её напарника.       Приор отнёс девушку к автомобилю и усадил в салон, веля всем, кроме водителя и Стоуна переместиться в минивэн. Дебёр, конечно, не могла не выказать своё недовольство, якобы не желая оставлять начальника с «подозрительной дамой», но мужчина не собирался слушать её истерики, поэтому просто приказал безропотно исполнить его волю. Едва не захлебнувшейся от гнева Адель пришлось подчиниться.       Мартен привёз Лу в свои апартаменты, не желая, чтобы в таком дурном самочувствии девушка была вдали от него и от кого-либо вообще, без шанса получить помощь, если станет совсем плохо. Она ночевала уже в знакомой гостевой комнате, хранившей некоторые её вещи, но на утро, пока Иво отсыпался после тяжёлой и затянувшейся поездки на фермы, сбежала из здания Инквизиции сперва к себе в жилой блок в Термитнике, а потом — в Ле Лож.        Пришлось воспользоваться автобусом — байк-то боле не ездок. Родительский дом давно нуждался в уходе, как и мамин небольшой палисадник.

***

      «Страпонесса» или «госпожа». Так называли Лу агенты не только её отдела, но и всего КС.       Может, поэтому нормальные мужчины не хотели с ней общаться, боясь за девственность своего зада? А другие наоборот подбивали клинья в надежде поиграть с такой властной дамой в шлюшку и получить возможность раздвинуть перед ней ягодицы.       Но девушке было плевать и на тех, и на других.       Рид была особенно знаменита среди коллег. Всего за год службы получила новое звание — меж сотрудников корпуса ходили сплетни (и даже ставились ставки), связан ли с этим Приор. Уж об этих двоих они много читали в жёлтой прессе, не только писавшей весьма убедительно, так ещё и прикреплявшей к статьям фотографии совместного времяпрепровождения главы Инквизиции и его несостоявшейся телохранительницы. Все они по большей части были вырваны из контекста, но факт оставался фактом — эти двое слишком часто (хотя для них самих — непростительно, со стороны сердца, редко) находились рядом друг с другом внерабочее время, что не привлечь взгляды зевак и папарацци с пройдошливыми журналюгами.       Да и в рабочее тоже.       Лу не обращала никакого внимания и не выказывала положительного или отрицательного отношения к своим погонялам. Однако же, стоит заметить, что саму псионичку не особенно привлекали фемдом игры. Девушка и про страпон-то узнала лет в двадцать от Томы, кажется (вообще-то она была из деревни, если кто не помнит, а там такими играми особенно не шалили; по крайней мере, в её юношеские годы).       Рид, конечно, и могла понасиловать свои бёдра и побыть сверху, если когда-нибудь подобная хотелка её посещала, но в другое время наслаждалась властью умелого (и редкого) парнёра.       Удовлетворить прямые потребности агентессы КС нужным образом могли не многие, да и те быстро перевелись. По этой и многим другим причинам несколько лет назад псионичка перестала баловаться случайными связями в Утконосе, удовлетворяя себя сама. В какой-то момент Малая, заметив как-то резко возникшую аскетичность образа жизни подруги, подарила ей вибратор. И хоть за это Тине влетело, Лу презент забрала и даже частенько им пользовалась.       Так что с первого взгляда властолюбивая Рид нуждалась в сильном плече рядом.       Однако его не было, и сильной приходилось быть самой.       Давным-давно позабыв о слабости, псионичка впервые за долгое времени испытала это чувство рядом с Иво. И теперь оно и нравилось, и страшило её. Заставляло наслаждаться и гневаться. Желать самого Приора и вечно отдёргивать себя от лишнего слова, действия, взгляда…       Форменным образом угрюмая Лу зашла в здание КС, кутаясь в кожаную куртку — когда-то давно вместе с Касом приспешница бесстыдно наплевала на этот похоронный сизый костюм агентов. Рядились в них напарники только во время официальных мероприятий.       Сегодня Рид удалось съездить в мотоцентр. Девушка давно набрала сумму для полного обновления байка, но не собиралась его вообще менять. Однако обстоятельства и, наверное, сама судьба настояли на другом. Жонсьер в качестве компенсации выписал приспешнице кругленькую премию, чтобы покрыть всю стоимость «железного коня», поэтому Лу оставалось только выбрать себе нового друга.       Конечно, псионичка скучала по старому. Но неприязнь к пешеходству была больше, чем желание рефлексировать и предаваться унынию.       Байк будет готов к завтрашнему дню, а это означало минус одну проблему для агентессы. Были всё же плюсы в том, что она наладила общение с Марком, и теперь этот инквизитор, кажется, даже чуть-чуть уважает свою прямую подчинённую. И, конечно, относится к ней не явно, но по-особенному (из-за той же пресловутой связи девушки с Приором).       Пока Лу, застрявшая у поста охраны (и ведь знают её в лицо, говнюки, а всё равно не пропускают!) искала электронную спецкарту по карманам, её взгляд невольно упал в глубь громадного холла здания КС, где у его противоположной стороны стояли и общались Жонсьер и («Кто бы сомневался…») Мартен.       Невдалеке от Приора маячили Стоун с Дебёр. Бывший напарник махнул рукой замеченной у входа псионичке, но Рид проигнорировала приветственный жест, окатив парня ледяным безэмоциональным взглядом.       Иво тоже не мог не обернуться, повинуясь не совсем интуиции, но странному ощущению близкого нахождения дорогого человека. Чутьё не обмануло мужчину, и дегтярные пытливые глаза нашли в достаточно заполненном холле его милую псионичку, иногда посматривающую в сторону несостоявшегося работодателя.       Знакомые приспешники, не пропустившие переглядки Приора и агентессы, отпустили шутку, содержавшую утверждение о том, что Лу не нужно приходить на работу. Якобы ей и так обеспечены звания и прочие прелести привилегированных сотрудников КС. За эти слова два оболтуса сразу же заслужили убийственный взор от Рид, от которого по их телам пополз холод и колкие почти до боли мурашки. Они знали, что не сейчас, но проблемы им будут обеспечены. И псионичке совсем не нужны были для этого «связи» с главой Инквизиции Единой Церкви.       Лу собиралась не демонстративно, а будто бы флегматично-наплевательски пройти мимо начальника и Приора, возможно буркнув им по пути скупое приветствие, но боковым зрением заметила какую-то смуту у поста дежурного. Знакомый ей Блез Деко пытался явно отделаться от какой-то женщины самого дрянного вида: с редкими растрёпанными тонкими волосами, в синтетической и поношенной одежде, в туфлях, что уже на ладан дышали. Худая, морщинистая, с нездоровым цветом чуть отёкшего лица. Она явно либо бывшая алкоголичка, либо всё ещё не избавилась от своего недуга. Хотя, кажется, сейчас была трезва как стёклышко.       Лет незнакомке, очевидно, меньше, чем казалось на вид, но было ясно, что эта гражданская наверняка не вчера вступила в возраст, принятый в высшем свете называть зрелым (почти пожилым).       Рид нахмурилась, увидев заплаканное лицо женщины, и подошла ближе, чтобы разобраться в ситуации.       — Что происходит? — спросила она у Деко, подавая всхлипывающей гражданской, не способной в предистеричном состоянии на связную речь, платок, дабы та утёрла солёную влагу с лица.       Клэр Шарби (незнакомку звали именно так), однако, собралась с силами и сама всё рассказала. Оказалось, что у неё пропал сын — псионик. Бастиан. Пирокинетик. Всего пятнадцать лет. И пропал давно — полторы недели назад. По словам безутешной матери, он уже имел привычку сбегать из дома, но максимум на пять дней.       Примечательно было то, что за несколько недель до этого исчез его друг. Аквакинетик Арно Эрсан. Тоже пятнадцать. Бастиан вроде как искал товарища, а потом и сам словно в Лету канул.       Заявление в полиции не приняли, потому как жила Шарби со своим сыном в Тараканнике — самом злачном и низком по уровню жизни районе Термитника, где в основном собираются торчки, люди за гранью бедности, самые разбитые шлюхи и беспробудные пьяни. Жилые блоки стоят там полгроша, но и выглядят хуже, чем халупы, с покосившимися потолками и балками, словно после бомбёжки.       Рождённые в Тараканнике редко выбираются оттуда. Все они хилые, бледные, с больными костями, тощие, как скелеты селёдок. Именно так и выглядела Шарби. Именно так и выглядел её сын, фотографию которого гражданская протянула дрожавшей рукой приспешнице из КС.       Лу молча всё выслушала, долго раздумывая над словами снова плачущей Клэр. Со спины к ней подошли заинтересовавшиеся происходящим Марк и Иво с Кеем, но на вопрос начальника о том, с чем тут разбирается Рид, псионичка только отмахнулась, попросив не вмешиваться — дать ей время.       — Поступим так… Деко, прими у мадам Шарби все показания, — дежурный поморщился, но возражать «страпонессе» не стал. Боялся её, наверное, особенно под этими леденящими душу взглядами Мартена и Жонсьера. — Мадам, напишите мне где и при каких обстоятельствах пропал Бастиан и Арно. Имена их друзей, с кем в последнее время больше всего общались; номера, если есть, адреса. Место учёбы, если есть, или место работы — также, если оно есть. Где и чем они вообще занимаются, где собираются, где ночуют. Как часто и почему пропадал Бастиан, как долго его обычно не было. Укажите всё, что только знаете о своём сыне.       Женщина активно закивала и принялась рассыпаться в благодарностях, даже набросилась с поцелуями на руки Лу, называя её спасительницей, и порываясь рухнуть на колени. Рид с завидной выдержкой вытерпела такую эмоциональную вспышку, но затем привела Клэр в чувства, прося её беречь свои нервы и быть стойкой — терпение женщине сейчас ой как понадобится.       Закончив с дежурным и Шарби, Лу, всё ещё обдумывая что-то в голове, подошла к ожидавшим её Марку и Иво. Разговор начала не сразу, но мужчины молчали, не смея прервать мысленный поток в голове агентессы.       — Месье… — начала Рид, обращаясь к начальнику — Жонсьеру, — смогу ли я получить все привилегии и полномочия следователя, если возьмусь за одно дело? Конечно же, внерабочее время.       — Что за дело? — поинтересовался в ответ Марк, слышавший не весь разговор Шарби и своей подчинённой.       — Пропали два несовершеннолетних псионика из Тараканника. Полиция отказалась принимать заявления одной из матерей.       — Личное взыграло, Рид?       В голосе инквизитора не было насмешки или ещё какой-либо эмоции. Он просто уточнял, пытаясь понять ход мыслей телекинетички и её мотивы.       Лу это осознавала и, тем не менее, нахмурилась. Взгляд кристально-чистых небесных глаз, в последнее время смотрящих на всё пусто и отстранённо, заострился.       — Вы наверняка не так меня поняли, — с нажимом в голосе говорила девушка. — Пропали два несовершеннолетних ребёнка. Два человека.       Марк тихо выдохнул и предложил:       — Я могу позвонить в отдел и поручить это дело их следователям. В конце концов, это их работа.       — Нет. Не надо, — резко, но не громко протестовала Рид. — Раз они отказались брать заявление о пропаже, то, скорее всего, и вести дело будут спустя рукава, особенно если их вынудят «сверху».       Прежде, чем Марк опроверг слова агентессы, она уверенно заявила:       — И не надо рассыпаться перед ними в угрозах. Как бы ни были высоки Ваше влияние и авторитет, будет так, как предположила я. И Вы знаете, что я права. Человеческую натуру я немного, да понимаю. Всё-таки когда-то работала с эмпатиком…       Лу глянула на молча слушавшего её Кея, но потом вновь вернула своё внимание инквизитору.       — Я хочу лично проследить, что детей отыскали и вернули домой. Или же найти тех, кто виноват в их пропаже, чтобы они ответили за содеянное. Псионики — даже жители Тараканника, — имеют право на то, чтобы быть защищёнными законом нашего мира.       Жонсьер обдумывал слова агентессы бурно и тщательно, но не сказать, чтобы долго. Мужчина безмолвно посмотрел на Мартена, стоявшего справа, чуть сзади, на что Приор ответил своим пристальным взглядом.       В его глазах Марк нашёл и ответ, и приказ.       — С другой стороны, пропавшие псионики не есть хорошо для Церкви Единства, — говорил он для Иво, как бы оправдывая намерения главы Инквизиции сделать всё, что только захочется Лу Рид. — Они даже могли бы примкнуть к подпольной группировке, организующей покушения на Вас, месье.       Мартен кивнул Жонсьеру, кажется, с благодарностью за его находчивость. Не нужно было объяснять, почему и так знаменитая «сомнительными связями» приспешница получила по личной прихоти такое дело, которыми занималась полиция, а не Корпус Содействия.       — Дайте все полномочия мадемуазель Рид, — велел Иво. — О подробностях расследования уведомляйте Гектора.       — Да, месье, — Марк вновь повернулся к Лу. — Можешь взять дело и вести в рабочее время. Если Гаррель согласиться тебе помочь, ему я тоже дам полномочия и возможность спокойно работать.       Мимо проходящий Кастиэль, идущий специально медленно после того, как заметил необычное столпотворение в холле, тут же подошёл к напарнице и начальнику, приветственно кивая Приору.       — В чём помочь? — спросил агент, слышавший лишь край разговора, где, собственно, упомянули его фамилию. — Я всегда к услугам нашей кнопки.       Гаррель шлёпнул тяжёлую и большую ладонь на плечо Лу, сжимая его как бы в попытке выказать всяческую поддержку, едва не заставляя саму девушку грохнуться сесть на пол — так сильно подогнулись ноги псионички. Рид злобно зыркнула на Каса, сбрасывая его руку, которая всего за секунду получила особенное пристальное внимание со стороны Мартена. Для мужчины сие действие напарника приспешницы показалось уж слишком бесстыдным и наглым.       — Хватит меня так называть… — пробубнила тем временем Лу, мельком следя за реакцией Приора. Не хватало ещё, чтобы Иво сделал так, чтобы ей заменили напарника.       И без того при прошлой их встрече Кас и псионичка общались слишком развязно и даже пошло. Не для нежных ушей главы Инквизиции, привыкшего к светским беседам о погоде и последних спектаклях в Гранд-Опера де Нью-Пари, были те речи. Вряд ли в понятие дружбы для Мартена (у этого человека, кажется, совсем не было тех, к кому он испытывал подобную привязанность) вписывались разговоры на грани фола.       Лу сызнова всё объяснила для напарника, и тот, конечно, моментально обещался во всём ей помочь (кажется, расследование пропажи псиоников будет отнимать у него гораздо меньше времени и сил, чем работа, припасённая для аколита Жонсьером; Марк уже уверил Гарреля в том, что перепоручит её другому).       Что ж… Одна проблема ушла (та, что с байком), а на смену явилась другая. И, кажется, ещё более масташбная.       Судьба-злодейка не оставляет Лу в покое…