Часть 1

      волны бушуют, волнуются, пенятся, ты слышишь их зов сквозь глубину. ты зовëшь меня, ты кружишь рядом, ты хочешь, чтоб мы пошли ко дну, а я не хочу. я тебе так и говорю, «не пойду, моя прелесть не там», но ты не хочешь прятаться по домам.       ты отвлекаешь меня от мыслей, ты шумишь, ты волна, ты прерываешь звон моих истин как стрела.       я злюсь на тебя, но ты смотришь так, что я сбиваюсь со всего; земля пропадает, и я сдаюсь, отпуская все чувства на тебя и себя. ты говорила, что нету нас, так что теперь, может, последний шанс, наивный раз, когда могу я быть с тобой.       вот бы кто-нибудь взглянул на нас звездой, но неба не видно. вокруг полное не умиротворение и не покой, а ты ведëшь меня своими путями, где лапы в грязи разъезжаются. и какой-то пустой дорогой ты выводишь меня на скалы, и зрачки твои сужаются.       я не знаю, что чувствовать — в моей голове нет ничего, пару пустот, да и всë; негусто, знаешь ли.       а ты что-то ощущаешь, словно качели наконец привели тебя в нужную точку высот; эйфории тебе не занимать, но найти ли счастья остов? я здесь вижу выброшенных на берег китов, ты — ураган посреди воды. кто прав, я или ты?       раньше я бы сказал «мы», но теперь я один.       брызги волн и морская пена обнесли наши тела, шерсть пропиталась солью и запахом старости, я внезапно спрашиваю, как у тебя дела, ты отвечаешь, что идеально.       по-твоему, стоять на самом краю — это нормально?       неважно, я подхожу к тебе, я стою рядом, мы даже касаемся хвостами и боками; я готов поклясться, что тебе нравится, что сейчас происходит с нами. ты всегда была странной, настолько, что не передать словами; я строил в себе бардак длинными рядами и я всегда защищал тебя от тех, кто говорил, что с тобой что-то не так. они просто не понимали мира помех, они не ценили твоих наград в виде ракушек и водорослей. я спрятал все подарки в подстилке, их можно ещë найти; где-то под мхом есть дары с глубин, и как ты достала их — без понятия, но я не просил объяснения.       я просто тебя любил.       и люблю, разрывая где-то там, но не тут, тьму — в ней копошатся монстры, свирепеют тучи, но я найду облик там твой летучий, найду, заберу и унесу.       море кипит, сливается в экстазе с океаном, и ты волнуешься. буревестники прорывают воздух снарядом и улетают, свет за ними пропадает. он нам и не нужен, говорили твои глаза, ты смотрела в око урагана, забывая про другие дела — двигаться, жить, дышать, и я забывал вместе с тобою. я верил в судьбу и жил этой судьбою, но ты не такая — тебе не важен смысл рая, если сейчас тебе хорошо. и ты не думала, что не всегда бывает на остальное всë равно, ты огрызалась, что плевать, что ничего.       я не спорил, а потом внезапно начал, и раскол реальности молнией — одно из тех начал, пробившихся сюда. когда же началась гроза? и дождь — слеза, смешанная с каплями вина, мне кажется, мы достаточно уже пьяны, ведь посреди шторма остались только я и ты.       и ты не против — заглохли думы, закрылись ставни, ты распахнула крылья навстречу мне, и я шагнул к тебе, минуя воронки и смерчи, топи́ — не топи́, но я дойду к тебе.       камень под лапами мокрый, дрожит. он, конечно, не гранит, но и не вата, сахарная иль заместо бинта; так почему здесь всë колышется, бьëтся в судорогах? это твоих лап дело? — коль так, оставляй таким, в муках и годах; тебя повело, меня довело и до точки жизни, и до точки невозврата.       сзади открыты врата ада, спереди чайки в воздухе повисли, взмахнули крыльями и исчезли, а мы остались. буря тренькнула последний ровный аккорд и разыгралась. синие цвета вились среди изумрудной тьмы, врезались в индиго и жемчуга белопенных волн. здесь всë больше мглы, расцветает в сердце торнадо красота, для меня это неизведанные города, а ты отстроила уже дома. и когда успела?       нить ужаса пела, да смешалась с восторгом. для других это место было моргом, но ты защищаешь меня, твоя аура лила свои части вокруг, безопасен был метаморфозный слезоточивый лук.       ты вся меняешься — ты вся птица, но всë ещë кошка. ты преображаешься, деформируешься, обращаешься.       твои крылья вырывается из спины, распахиваются, но до половины — ветер сбивает, мечет и рвëт, от него в царапинах остаëтся лëд, и кровоточит мëд; меж чëрных перьев песнь свою поëт, душит потоками и лентами, опадает кометами и взлетает, снова кусает.       я, если честно, не удивлëн.       ты разучилась говорить; языковой барьер, чужая твоя нить — слушая твои птичьи крики, я понимаю, почему другие не подходили к тебе и на выстрел; я понимаю и другое, но мысли все обращены на твои лики.       птица и кот — это несовместимо, неизлечимо.       теперь я знаю, почему ты так быстро забыла: про меня, про долг, про других и про племя. в тебе быстро росло крылатое семя, или ты рождена с ним была — полюбила, забыла, бросила. я не знаю, что делать, не знаю, как быть — тебя победить или любить? может, легче будет убить?       но в каком-то моменте ты — моя, так неужели издохнет змея, если ты останешься жива?       ты щëлкаешь коротким изогнутым клювом, пока шторм впивается в землю буром, трясет и раскалывает, но невредима ты, и не задет — я, казалось бы, стоявший под дулом. в твоих устах не звучал ответ, ты дала мне больше вопросов и мечт, чем просил, но за каждый миг в настоящем я кого-то в себе убил.       у тебя так безумны глаза.       ты срываешься вниз. и нет, это не обрушился твëрдый карниз.       это ты летишь.       разрываешь реальности высь, разбиваешь чью-то зависимость, раздираешь небесный низ, добираешься до эпицентра, проявляешь в себе невидимость, ускоряешься до кометы — ты прекрасна как зимний ветер и дожди лета. ты струишься посреди времени.       застываешь и таешь медленно.       я слежу за тобой, я ощущаю тебя; замедляется стук, в унисон — сердца. в тебе клокочут звуки, клюются, рождаются в муке, и ты их пускаешь на самотëк — я слышу клëкот и волков, и где-то лиру там — как ты, как мы, как океан. ты рвëшься в небе, крылья распластав орлиные, ты — бестия, ты мнимая и ты — болезнь.       ты не поëшь, но манит твоя песнь.       это — не лесть.       то ли ломая когти, то ли кроша скалу, ты падаешь ко мне — схватив за загривок, я тебя еле держу, птица — не птица, но кто знает, какова ты на плаву, и я тяну. ты свернулась в клубок времени, а я, вдыхая твой запах бриза и меловой пелены, понимая, что снова мы — «мы», ложусь рядом, бок к боку́.       ты в истерике.       — я тебя держу.       обнимаю тебя лапами, утыкаясь носом в лоб, и сияет шторм залпами, и скрипит солëный песок. я слижу твои слëзы, мой птенец, но лучше не плачь, не вой. нам отмерено ещë вечность грëз,       трать их сейчас.       вместе       со       мной.