Часть 1

Это не Азула понимает и приходит к ней, как боялась Тай Ли. Это Мэй. С тех пор, как произошёл бой, внутренности Тай Ли ныли и болели, пока она ждала, на языке ощущался кислый привкус. Ей хочется бежать, бежать и никогда не оглядываться, но она не может, потому что она это сделала, и Азула пришла и нашла её, а потом был огонь, и не было сети, и… И она не может бежать. Бегство не вариант. Так что она может только беспомощно ждать, чувствуя тошноту от этого. Ждать и ждать, и ждать. Она сидит, рассматривая город, который они выиграли (захватили), ноги висят над краем. Воздух неспокойно кружится вокруг неё, а город кажется оживлённым. По нему медленно ходят люди; зная, что жизнь непоправимо изменилась, но также зная, что жизнь всё равно идёт дальше. Мэй тихая, когда появляется, что неудивительно. Тай Ли может ходить тихо, но она громко заявляет о себе. Она привлекает к себе внимание (если они смотрят на тебя и твою громкость, то они не заметят что-то ещё — заставь их смотреть). В этом плане Мэй всегда была её полной противоположностью. Мэй молча садится рядом с ней — хотя, она не болтает ногами, не может не заметить Тай Ли. Она сжимает губы вместе, слова бурлят в её горле, но страх душит их, прежде чем они могут прозвучать. А Мэй сидит, ждёт и остаётся. Азула не приходит. (Тай Ли выдыхает). В конце концов, Тай Ли больше не может выносить молчание, и она выпаливает: — Она отправила тебя сделать всю грязную работу? — Предложение грубое, то, что Тай Ли так старается избегать в обычной жизни. Это горечь во рту и дрожь в пальцах. (Она помнит синее пламя, как оно рванулось к ней. Она помнит крики и смех Азулы, становящийся всё громче. Она помнит, как не было сети, а Азула улыбалась, не переставая. Она помнит, как ей дали выбор. Только вот некоторые решения — это совсем не выбор). Мэй молчит, и Тай Ли чувствует, как ветер свистит вокруг её пальцев, как воздух кружится вокруг её ног, и дышит. Её сердце перестает бешено биться. — Азула не отправляла меня, — говорит Мэй, голос спокоен и твёрд. Она больше не говорит, но в её молчании — много слов. (Азуле всё равно. Азула не заметила. Азула понятия не имеет). (Но Мэй заметила и волновалась достаточно, чтобы прийти. Мэй увидела и… и что? Ничего не сделала? Сохранила секрет Тай Ли?) В горле Тай Ли поднимается истерический смех, и она подавляет его. — В моей семье есть поговорка. Пока ты дышишь, ты выживаешь. — Тай Ли всегда думала, что это ода покорению огня, и как огонь идёт от дыхания — но сейчас она не уверена. В её семье даже не было покорителей огня. — Но у нас есть и другая. Огонь поглощает всё, даже воздух. Сейчас, когда Тай Ли видела всё, пережила всё (на неё смотрят серые глаза, а не просто бледная имитация), это означает нечто совсем другое. Это значит — обгоревшие тела, чёрный пепел, удушающий воздух, беззвучные крики, когда мир вокруг тебя превращается в вакуум. — Холодно, — бесстрастно говорит Мэй, и во рту Тай Ли бурлит смех. Она наклоняется вперёд, её тело переваливается через край, но она не падает (она никогда не падает, если только сама этого не захочет). Между ними тишина, неизмеримая, неподвижная, неизбежная. На этот раз Тай Ли не может её нарушить. Вместо этого она смотрит на Омашу, город, который собирает себя воедино. Здесь нет дыма на ветру, нет пепла, засоряющего небо. Здесь люди могут дышать. (Тай Ли может? Она помнит — помнит всё, что не должна, все секреты, которые она скрывает за своими губами, всё, о чем она притворяется, что не знает. У её прабабушки по ногам бегут ожоги, её дальнему дяде снятся языки пламени, прыгающие на крышу, её старшая кузина никогда не использует свечи там, где достаточно дневного света.) (Есть много вещей, которые являются только совпадениями, только возможностями, только — в конце концов — не совпадениями. Потому что у Тай Ли серые глаза, и у него тоже…) — Что ты собираешься делать? — спрашивает Мэй, когда сердце Тай Ли перестает бешено биться. Земля так далеко, и Тай Ли задается вопросом, каково это — просто прыгнуть, (позволить ветру поднять её выше). Тай Ли улыбается, неуверенно, но всё же улыбается. — Что ты скажешь Азуле? — Она спрашивает, потому что знает, что произойдет, что должно произойти (маги воздуха пали от магов огня, но разве они вообще боролись?). Мэй моргает, спокойная. — Азула видела, — говорит она, — но знает ли? (Нужно ли ей знать, спрашивает Мэй без слов. Нужно ли мне говорить ей, тихо спрашивает она. Некоторые секреты мы должны хранить, клянется она. Тай Ли слышит то, что не сказано, понимает тишину и едва может дышать от доброты.) — У Аватара серые глаза, — говорит Тай Ли, с трудом выдыхая слова. Ветер кружится вокруг её ног, вокруг её рук, вокруг её тела. Он тянет её, влечет вперёд, просит прыгнуть, полететь. Тай Ли доверяет этому порыву, но она также знает, насколько он опасен. Не зря она всегда полагалась на страховочную сетку, не зря в каждой передаваемой из поколения в поколение истории содержится предупреждение об осторожности. — И у тебя тоже, — заканчивает Мэй. Слова звучат, как шёпот на ветру. Хорошо, что ветер любит Тай Ли. Они обе знают то, о чем не говорят, обе знают, какой опасности подвергается Тай Ли — её наследие. Но дело не только в этом, ведь её наследие — лишь малая часть проблемы. Настоящая проблема в том, что ветер приветствует Тай Ли, зовёт её. Проблема в том, что её прыжки всегда были самыми высокими, вращения — самыми изящными, а иногда её гимнастика становится такой же плавной, как у древних магов воздуха. Опасность заключается в том, что Тай Ли происходит от магов воздуха, что она может быть одним, и что она путешествует вместе с королевской особой из Народа Огня, которая без раздумий обернётся против неё. Тай Ли не видит пути вперёд, который не закончился бы огнем, пламенем, ноющими ожогами. Она не видит выхода. Она бежала, не смогла убежать; и в конце концов огонь поглощает всё, даже воздух. Нет смысла в пустых банальностях, и Мэй никогда не была их сторонницей. Тай Ли тоже, даже в своей безграничной энергии и энтузиазме, чувствует усталость. Она застряла, как никогда раньше. — Тай Ли, — зовёт Мэй, и Тай Ли смотрит вверх, прочь от земли далеко внизу, прочь от ветра, развевающего её одежду. — Я здесь. Сглотнув, Тай Ли понимает, что имеет в виду Мэй. Она не одна, (она не будет сражаться в одиночку; она на вражеской земле не без поддержки; у неё есть Мэй). — Я рада, — говорит Тай Ли, и эти слова шёпотом доносит до Мэй ветер. Он кружится вокруг её пальцев, и Тай Ли отгоняет его, как делала уже много лет. Вдох. Выдох. Дыхание — это то, что знает каждый покоритель огня и каждый боец Народа Огня. Сила — в твоих легких. Тай Ли не отличается в этом. — Ну, — говорит Тай Ли, вскакивая на ноги, беспокойная энергия снова течёт по её венам. — Пойдем искать Азулу? В Омашу довольно скучно. Как ты жила здесь? Мэй вздыхает и медленно встаёт, устало моргая. — Было довольно скучно, — говорит она, задевая локтем локоть Тай Ли, когда проходит мимо. — Мы должны двигаться дальше. Я уверена, что Азула хочет отправиться за Аватаром. (Ты знаешь, кто ты, дитя тех, кто давно потерян. Ты знаешь, кто ты, заклинатель ветра. Ты знаешь, кем ты можешь стать, страшась пламени.) (Но знай, кто твои союзники, знай, с кем ты путешествуешь, знай об опасностях, а затем контролируй себя. Сила исходит от дыхания — и в покорении огня, и в покорении воздуха.) Тай Ли усмехается. — Тогда нам лучше поторопиться! Она делает кувырок вперёд, упираясь руками в землю, а затем возвращается в вертикальное положение. Всё не в порядке, у неё и Аватара одинаковые серые глаза, но она здесь, и Мэй тоже, и — просто может быть — они все каким-то образом выберутся живыми.