Часть 1

Когда Сесили занята своим дневником, ее муж старается ей не мешать, потому что ему интересно слушать ее наблюдения, когда та закончит. Всегда что-то солнечно-яркое, воздушное, непохожее на обычный уклад. За это он может только благодарить своего брата, ее опекуна, Джека, который ничем ее полеты фантазии не ограничивал. Сесили не любит немецкий язык, но часто помечает какие-то моменты именно на нем. Алджернон понимает, что это части, которые ему недоступны и которые никто не должен понимать. Слишком личное. Он позволяет подобную степень свободы своей жене. Каждый вечер он держит в объятиях Сесили и слушает ее рассказы. В них всегда проскальзывает что-то рыцарское, своеобразное и такое милое, что нельзя не улыбнуться. — Как тебе это удается, милая? — только и спрашивает он, убирая непослушные пряди ее волос с лица. Она смеется, заливисто, как девчонка, хотя и есть девчонка, ведь ей всего восемнадцать, и поворачивается к нему со светящимся взглядом: — Это всегда было внутри меня. Я не могу этого удержать. Мне так интересно. Алджернон после этого не видит никаких других способов выразить своего восхищения, кроме как поцелуй. Он касается губ возлюбленной и сквозь улыбку думает над тем, каким же она его видела в тот момент, когда оказалось, что он не Эрнест. Наверняка рыцарские латы в один момент упали, являя перед собой какого-нибудь спившегося монаха. Ему хочется рассмеяться этой находке, но он не хочет тревожить Сесили, поэтому сдерживается. Вся его жизнь с Сесили стала напоминать рыцарский роман, где он, благородный рыцарь, день за днем доказывает свою верность даме сердца. Его это увлекает и удерживает рядом с Сесили. А говорят еще, что разновозрастные браки долго не живут в любви.