Часть 1

Необычайную тишину субботнего утра в квартире №5 прервал нетерпеливый стук в дверь. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь старые пыльные занавески, в один момент испарились, из-за чего некогда уютная спальня, атмосфера которой напоминала о раннем утре у бабушки в деревне, вдруг приобрела мрачные краски. И вот уже облезлый деревянный пол вызывает крайнее раздражение и ощущение беспорядка, пыль, летающая в воздухе, больше не кажется волшебной пыльцой, а ковер на стене и вовсе кажется отвратительным. Прошло всего около десяти секунд, но Веселин ощутил их как самые настоящие десять минут. Стук в дверь усилился: гости явно не были готовы ожидать, пока хозяин квартиры соизволит проснуться. Молодой мужчина тридцати двух лет не сразу понял, что здесь творится, посему же подорвался с кровати в полусонном состоянии и направился в ванную. Время все так же шло в его восприятии крайне медленно: за короткую дорогу от койки до раковины Тихон успел прокрутить у себя в воображении самые страшные мысли, которые только могли его посетить, разбить очки, наступить на осколок, взвыть от боли и напороться этой же ногой на чугунный угол ванны. И на то имелись вполне обоснованные причины: он состоял в подпольном антисоветском формировании вместе со своим товарищем. Пару месяцев назад в соседнюю квартиру подселили крайне мерзкого старичка, напоминавшего ищейку как внешне, так и поведением. Каждый вечер, возвращаясь домой с завода, можно было застать Павла Федоровича за его неизменным занятием, которое заключалось в сидении на лавочке возле парадной с газетой в руках для отвлечения внимания и подслушиванием последних новостей двора. Ничего нельзя было утаить от этого старикашки: он мог поведать о том, во сколько с точностью до минуты сосед вчера вышел из квартиры проверить почтовый ящик. К тому же, Павел знал и о содержании письма. Для окружающих секрет способности Федоровича узнать о написанном в конверте, не открывая его, и по сей день остается неразгаданным. Внешность он имел крайне нелицеприятную: вытянутый заостренный нос, вынюхивающий сплетни об окружающих с характерным движением, какое совершают собаки; мерзкая ухмылка, узкие крысиные глазки и небольшой рост. В любую погоду Павел Федорович носил изорванную черную шляпу и потертый пиджак. Старичок любил писать доносы на каждого, кого считал хоть слегка подозрительным — это доставляло ему крайнее удовольствие, а особенно нравилось Павлу узнавать об аресте очередного «счастливчика». Тихон трясущимися руками открыл воду, быстро почистил зубы, надел халат и заковылял ко входной двери. Гости постучали в очередной раз, причем еще более настойчиво, чем прежде. Вдруг в его сознании пронеслась мысль о том, что хорошо было бы проверить, кто к нему пришел; но, увы, глазка в двери не было. Потому Веселин тихо подполз к ней, стараясь не скрипеть досками и не кричать от жгучей боли, после чего стал слушать. За дверью послышалось пять мужских голосов, обладатели которых казались очень недовольными длительным ожиданием. После слов о возможном взломе двери Тихон всполошился и импульсивно подумал, что лучше все-таки открыть, что сразу и сделал, но спустя секунду осознал, что это сделал это очень и очень зря. Взгляд сразу же зацепился за красную звезду с серпом и молотом на ярко-синей фуражке, с ужасом остекленев вместе с обладателем. Пятеро высоких, крепких мужчин практически синхронно вскинули руку к фуражке и все как один проговорили «здравия желаю, товарищ Тихон Васильевич», после чего так же слаженно встали по стойке «смирно». Самый высокий и грозный на вид из всех сделал шаг вперед и монотонно протараторил: — Товарищ Веселин, оповещаю вас о том, что вы подозреваетесь в содействии обвиняемому по статье 58-10 УК РСФСР Жевахову Михаилу Степановичу. Просим вас проследовать в участок. После этих слов НКВДшники грубо подняли Тихона, скрутили ему руки за спиной и поволокли вниз по лестнице, как вшивую собачонку. Он и помниться не успел, как оказался в черном «воронке», но нога беспокоила его в тот момент куда больше: конечность дико болела и к тому же распухла. Один из мужчин дал подзатыльник Веселину со словами, что он сейчас запачкает кровью недавно постиранные коврики в машине. Не прошло и нескольких минут, как они подъехали к серому обшарпанному зданию, огражденному колючей проволокой.