1

       ***       Берега идеально круглого озера во многих местах поросли непроходимыми зарослями шиповника и тёрна. Первые крупные хлопья снега, медленно кружась, танцуют в воздухе точь-в-точь феи в легких белых платьицах. Женщина, плотно закутанная в подбитый мехом плащ, ловит их нежными руками. Снежинки тают, оставляя после себя капли, так похожие на слезы, которые реками пролились здесь из ее глаз. Кажется, он здесь, совсем рядом. Стоит лишь окунуть руку поглубже в воду и коснешься его. Иногда она слышит ласковый голос также отчетливо, как сто сорок лет назад. «Моя Алис…» шумит легким прибоем волна озера. «Моя Алис…» шепчет ветер, путаясь в колючих ветках молодой сливы. На мгновение сердце замирает, чтобы тут же забиться чаще…       Магия сделала ее практически бессмертной, подарив века бессмысленной пустой жизни в одиночестве. Почти двести лет она блуждает во тьме без надежды на счастье. Единственный, кто пришелся ей по сердцу, совпал с ней каждой частицей души и тела, давным-давно покинул этот мир, подчинившись долгу перед семьей и короной, приказывавшему прикончить ненавистного родственника. Да, долг был выполнен, и Деймон Таргариен навеки упокоился в водах Божьего Ока, но какой в этом смысл, если плата оказалась чрезмерно высока?       Уйдя, он оставил ей бесценный дар – ребенка под сердцем. Их сын родился точной копией отца. Такой же необузданный и горячий, он сгорел в мясорубке очередной гражданской войны, неожиданно вспыхнувшей у подножия Харренхолла. С тех пор Алис одна. Уже давно она не считает годы, предпочитая жить одним днем, как жил ее суженный, по мере возможности помогая своим даром нуждающимся.       Снег становится все гуще, обещая укрыть землю плотным непроницаемым одеялом. Последний раз она видела снегопад в год смерти Эймонда, но тогда зима закончилась так же внезапно, как и началась. Эта обещала быть дольше и суровее.       …Умелые руки, ничуть не боясь острых шипов, собирают прибитые первым морозом алые ягоды. Одна за одной они отправляются в массивную корзинку у ног Алис Риверс. Совсем скоро шиповник превратится в целебный отвар, дарующий здоровье и силу, тем, кому это необходимо…               ***       …Темные глаза внимательно следят за многотысячной армией, стройными рядами приближающейся к оплавленным стенам замка Черного Харрена. Алис видела многое за свою долгую жизнь, но ни разу ей не доводилось встречать настолько вышколенное войско. Казалось, люди, затянутые в черную броню, не мерзнут, не устают, им не нужна пища, а сама цель их жизни – служение госпоже. Старая ведьма знала, что эта сила подчиняется лишь прекрасной королеве с платиновыми косами, последней из древнего рода повелителей драконов.       … Плечи вздрагивают, когда над головой раздается родной и давно забытый звук кожистых крыльев, рассекающих морозный воздух. Огромный черный дракон медленно опускается к массивным воротам Харренхолла. Если бы замок был живым организмом, то наверняка сжался бы от ужаса рядом с этой махиной. Хотя Алис помнила гораздо более величественного ящера, нашедшего свое пристанище в мутных водах за ее спиной.       …Долгие мучительные мгновения проходят пока рассудок пытается разделить две картины, одну из которых видят глаза, и вторую, навсегда въевшуюся в память. Огромный дракон и всадник, ловко скатывающийся с неимоверной высоты. Нет, конечно, это не может быть он... Это всего лишь девушка, закованная в броню платья цвета дома Таргариенов.       - Дейнерис… - шепчут алые губы, пробуя на вкус имя незнакомки.       … Легким движением женщина подхватывает увесистую корзину и возвращается назад к озеру. Пальцы окунаются в воду, глаза закрываются. Теплая… Гораздо теплее воздуха. Наконец, ведьма извлекает из потайных карманов замысловатого костюма небольшой кинжал, больше напоминающий иглу, и маленькую пустую бутыль. Пара движений, и вот уже алая кровь щедрым потоком льется в мутные воды Божьего Ока. Успевшие вмиг покраснеть на морозе, мокрые пальцы легкими быстрыми движениями размешивают субстанцию собственной жизни до тех пор, пока розоватый цвет не теряется вовсе. Все готово. Алис Риверс наполняет бутыль, и ласково прячет у самого сердца…               ***       Кажется, Харренхолл застыл во времени в тот самый миг, когда Эйгон Завоеватель и его драконы оплавили точно воск каменные стены. Застыл как зловещее напоминание будущим поколениям о том, какую цену придется заплатить за нежелание покориться повелителю драконов.       Эти стены видели и слышали многое. Сегодня их мертвые глаза следят за малым военным советом Дейнерис Таргариен и Джона Сноу. Да, люди устали, вымотались, но задерживаться здесь, как того желает король Севера, они не будут. Иначе время до встречи со второй частью войска, путешествующей по морю, многократно увеличится. К тому же, рискует исчезнуть эффект внезапности. Согласно хитроумному плану Тириона, наступление вдоль Королевского тракта сухопутной части армии должно отвлечь внимание от атаки в тыл с моря. Едва ли столица окажется способна отразить натиск сразу с двух направлений.       Разговор все затягивается, переходя в череду взаимных упреков, демонстрирующих разлад в рядах командования. Лагерь прочно разделился на две части - сторонников жесткой и мягкой силы. Многих беспокоит вопрос что же будет с Семью Королевствами после захвата столицы. Но ясности нет и в этом вопросе. Драконья королева застывает посередине между ними, не зная чью сторону принять. Она, определенно, не монстр, чтобы выжигать города и пачками отправлять непокорных на корм дракону, но что делать с теми, кто не желает покориться ее воле…       … «Как должно быть ей одиноко…» - думает Алис, бесплотной тенью скользя за колоннами зала. Она делала это сотни раз. Слышала множество блистательных замыслов и стратегий, которым суждено было потерпеть сокрушительное поражение из-за неучтенных мелочей. Всегда эти планы принадлежали мужчинам. Гордым и самоуверенным, напыщенным и безрассудным. Боги, как же большинство из них беспросветно глупы! Интересно, что решит юная королева, разрываемая на части полярными группами сторонников..? Хватит ли ей смелости не прогнуться перед более настойчивыми ораторами?       … Алис замирает в глубоком поклоне, поймав на себе взгляд холодных фиолетовых глаз королевы.       - Кто ты? – вопрос эхом отдается от сводов мрачного зала. – Подойди!       - Алис Риверс, моя королева… - женщина не спеша приближается к Дейнерис и ее союзникам, сохраняя гордую осанку хозяйки Харренхолла.       - Как ты посмела войти сюда без разрешения? – так хорошо знакомые Алис властные нотки отдают сталью.       - Прошу прощения, моя королева… - ведьма вновь склоняется в поклоне, на сей раз не столь низком. – Я посмела потревожить Вас и ваших подданных только для того, чтобы узнать не нуждаются ли ваши люди в помощи лекаря. Я могла бы помочь…       Беспокойный фиолетовый взгляд оценивающе скользит по тонкой фигуре женщины. Сколько интересно ей лет? Тридцать? Сорок? Больше? Угадать невозможно…       - Спасибо за предложение, Алис Риверс. Ты здешняя?       - Да. Всю жизнь я провела под сводами Харренхолла.       - Скажи мне… То, что говорят о проклятии Черного Харрена, правда?       - Правда, моя королева… Не все подвластны ему, но многие… Я видела сотни людей, хороших и плохих, окончивших свою жизнь вскоре после встречи с этими стенами...       - Думаешь, мне тоже грозит опасность?       - Кто знает, моя госпожа…               ***       Тьма опускается стремительно, пряча изуродованные драконьем пламенем башни в своих объятиях. Снегопад многократно усилился, и Харренхолл грозит отрезать от всего мира на многие дни до первой оттепели.       Ворочаясь в постели подле Джона, Дейнерис не может уснуть. Как ему только удается? Едва коснувшись подушки, король Севера всегда моментально отключается. Говорят, это особенность людей с чистой совестью. Неужели ее собственная душа запятнана настолько, что недостойна погрузится в волшебный расслабляющий мир грез?       Ветер завывает в трубе камина так резко, что пугает королеву. Стоило ей оказаться у стен замка, как в сердце закралось неприятное ощущение, что за ней следят сотни неживых глаз. Оценивают, судят, выносят приговор… Наверняка, это место проклято, и ненавидит ее, как наследницу Эйгона, нанесшего чудовищу неизлечимые увечья.       Просто лежать и слушать размеренное дыхание Джона становится невыносимо. Оно будто отсчитывает минуты до рассвета, а может и время ее жизни. Сколько еще осталось? Вдох. Выдох. Вдох. Скоро взойдет солнце, и надо будет трогаться в путь. Это пугает. Хочется спрятаться с головой под подушку, не слышать, не чувствовать, заснуть.       Не в силах долее выносить эту пытку, Дейнерис встает и, кутаясь в длинный толстый халат, выскальзывает в коридор. Здесь царит непроглядная тьма. Страх перед неведомыми ужасами ночи, таящимися в ней, заставляет сжиматься сердце. О, Боги! Она – от крови дракона! Каждый здесь должен бояться ее! Живой или мертвый.       Ноги сами несут по путанным коридорам древнего сооружения в главный зал, зияющий, точно пустой глазницей, огромной оплавленной дырой, через которую потоком сыпятся мириады снежинок. Ветер гонит их по полу к ногам женщины, неподвижным изваянием застывшей у едва теплящегося камина.       - Это ты, Алис?       - Не спится, моя королева? – Алис не оборачивается, грея руки над огнем. – Вы тоже слышите их голоса?       - Чьи? – Дейнерис медленно приближается к ней. Почему женщина кажется ей опасной? Драконье чутье никогда не подводит королеву.       - Людей, отдавших души Семерым… Многие сотни, если не тысячи были убиты под этими сводами. Некоторых из них убили ваши предки. Теперь мертвые ненавидят вас не меньше, чем своих убийц.       - Что ты знаешь об этом?       - Давно это место занимал ваш прадед – Деймон Таргариен. Он собирал здесь знаменосцев, чтобы атаковать столицу, желая посадить на Железный трон свою супругу…       - Королеву Рейниру…       - Да, вы правы… Многие недовольные были казнены… Но его злодеяния померкли перед тем, что сотворил его племянник, едва войдя под эти своды. Он вырезал весь род Стронгов, владевший тогда Харренхоллом. До последнего… Кровь текла по двору не хуже, чем на бойне… Не пожалел ни женщин, ни детей… Все они остались здесь. Навсегда.       - Ты говоришь так, будто видела своими глазами…       - Возможно, так и есть, моя королева… Я видела многое…       - Сколько тебе лет?       - Гораздо больше, чем вы можете вообразить…       - Ты колдунья?       - Местные считают меня ведьмой. Полагаю, в этом есть доля истины.       - Ты видела их?       - Кого?       - Моих предков, о которых сейчас говорила.       - Также ясно как сейчас вижу вас, моя королева.       - Расскажи мне о них. Какие они были?       Алис наконец оборачивается к девушке, ощупывая ее лицо взглядом. Другая… Совсем другая. Лишь кровь дракона в венах… Субстанция, что дарует силу и власть своему хозяину…       - Если ваше величество не боится, я могу их вам показать… - задумчиво едва слышно шепчет она. – Они оба здесь, совсем рядом. Обрели покой на дне Божьего Ока. Никакая магия не позволит мне увидеть ни одного из них, но вам может посчастливиться… В вас их кровь… Она может открыть путь…       Дейнерис замирает. Это похоже на сон. Скорее всего так и есть… Наверняка, она сейчас спит рядом с Джоном. Иначе просто невозможно объяснить происходящее. Ночь. Отблески пламени. Снег, колющий голени. Ведьма…       - Я не боюсь, Алис…       - И вы готовы для этого сделать все, что я скажу?       - Да.       - Вы – смелая женщина, драконья королева…       Словно по волшебству в тонких пальцах Алис возникает серебряный кубок, до краев наполненный мерцающей во тьме жидкостью.       - Мне нужна капля вашей крови, если позволите…       Дейнерис протягивает руку. Мгновенный укол, и черная капля с тихим плеском растворяется в бокале.       - Нужно выпить все. До последней капли. Не бойтесь. С вами ничего не случится. Я не убиваю людей под крышей собственного дома.       - Я не боюсь… – повторяет еще раз Дейнерис, принимая зелье, замешанное на крови.       Оно отвратительно на запах и еще хуже на вкус. Даже яд, наверное, было бы проще выпить. Кажется, привкус тины, крови и гнили останется во рту навсегда. Подавляя рвотный позыв, девушка делает последний глоток.       - И что теперь, Алис? – нервно спрашивает она, с трудом удерживая выпитое внутри.       - Подождем…               ***       Секунды превращаются в минуты, минуты – в часы.       - Это глупо, Алис! Оно не действует! – Дейнерис оглядывается, но ведьмы нигде нет, лишь по углам зала дрожат облака плотного перламутрового тумана. Он колышется, шевелится, словно живой, выбрасывая вперед длинные щупальца, которые тянутся к девушке все ближе и ближе. Мурашки бегут по спине, заставляя оглядываться. Внутри точно кто-то есть. Живой и недобрый.       Под черепной коробкой нарастает гул, постепенно превращающийся в глухие неживые голоса. Слов разобрать невозможно. Пока невозможно…       Перламутровое марево окутывает со всех сторон, ласково обхватывая плечи, оглаживая мертвыми холодными пальцами. Ноздри расширяются, вдыхая тяжелый запах, так похожий на отвратительное послевкусие волшебного зелья. Тело сотрясается в рвотном спазме так внезапно, что Дейнерис едва успевает наклониться, чтобы выплеснуть на каменный пол мутную жижу. Это уже не имеет значения. Магия действует, течет в венах, бьется в кончиках пальцев ударами пульса. Глаза застилают слезы, не позволяя хотя бы мельком поймать то, что всеми силами пытается скрыться в мерцающей мгле.       - Нас просят выйти, племянник… - раздается совсем рядом будто со всех сторон разом. Здесь определенно должно быть эхо, но его нет. Слова раздаются прямо у нее в голове. – Мы не можем отказать столь прекрасной девушке… Моей правнучке…       Приятный ласковый голос. Один его тембр вселяет уверенность, убивая страх перед обладателем. Кажется, говорящий улыбается.       - Не хочешь? Твое дело…       Дейнерис оглядывается еще и еще раз, утирая рукавом слезы. Наконец, туман складывается в очертания просторной комнаты, большая часть которой занята детально проработанным умелыми руками мастера макетом древнего города. Голос крови настойчиво шепчет ей, что это один из главных городов древней родины их рода. Подле массивной конструкции не спеша проявляется тяжелое на вид кресло темного дерева, которое занимает немолодой мужчина, чьи платиновые волосы едва достигают плеч. Он уютно расположился, положив ногу на ногу и прикрыв лицо ладонью. Дени уверенна: он закрылся от нее, она ослепляет его, вырывая из темноты прошлого. За спиной его колышутся занавески, скрывая проход дальше во тьму.       - Ты – Деймон Таргариен? – догадывается она. Дейнерис отлично знает историю своей семьи. Так что некие представления о том, что собой представлял прадед у нее, были. Порочный принц, как называли его за глаза все, кому не лень, за неуемное пристрастие к разного рода чувственным наслаждениям. Умелый отважный воин. Полководец. Человек чести. Последний носитель культурного кода древней Валирии. Да, именно он нужен ей сейчас, как никто другой. Он сможет помочь сделать выбор, направить, решиться…       - Да, милая леди, он самый. – мужчина наконец отрывает руку от лица, щурясь на нее ласковыми фиолетовыми глазами. Фигура его иногда подрагивает в такт движениям не оформившейся части жемчужного марева. – Зачем мы тебе? Ты вытащила нас из могилы, чтобы просто поглазеть на нас? Или все же есть дело, достойное оправдать столь неразумное беспокойство?       - Нас? Ты сказал нас? Кто здесь еще? – Дени вновь беспокойно оглядывается. Девушке кажется, что за спиной кто-то есть, но там лишь туман… Как и везде вокруг.       - Мой дражайший племянник, Эймонд. – Деймон делает неопределенный кивок головой в сторону от себя. - Мы вынуждены коротать вместе безвременье смерти, запертые на дне Божьего Ока магией Харренхолла. Чертова дыра не отпускает нас! Скажу тебе, не самая приятная компания… Но выбора у меня нет.       - Где он?       - Ты не готова видеть его. В тебе практически нет его крови… Девушка немного успокаивается, но неприятное ощущение чужого присутствия сохраняется. - Так зачем мы здесь? – вновь спрашивает мужчина. - Мне… нужна помощь… - слова против воли слетают с губ. Невероятно! Она, Дейнерис Бурерожденная, кхалиси Великого травяного моря, разрушительница оков, просит помощи! Но… Он кажется таким знакомым…Родным. Она знает его. Чувствует. Он - не кровь ее крови. Он – сама ее суть. Просить его о помощи - не слабость. Это сила. Сила, доступная ей по праву рождения. … Брови принца ползут вверх, заставляя собираться кожу на лбу гармошкой глубоких морщин. - Чем же я помогу услужить драконьей королеве? Я никогда не занимал Железный или любой другой трон. Я лишь покорно служил своей супруге. – губы кривятся в надменной усмешке. - Ты – настоящий Таргариен. Мне никогда не стать такой, как ты. Ты должен помочь мне. – просительные нотки в собственном голосе раздражают, выводят из равновесия. … Легкое движение в периферийной зоне зрения смущает, мешая сосредоточиться. Мгла клубится, словно пытаясь что-то явить ей, но вновь распадается на клубящиеся жемчужные нити.       - Давай подумаем, что можно сделать… - нехотя соглашается Деймон. – В чем же собственно вопрос, моя королева?       - Они разрывают меня на части. Я должна быть жестокой и милосердной, должна взять Королевскую Гавань не разрушив ее, навести порядок в Семи королевствах, сохранив жизни, нести корону Эйгона Завоевателя и прислушиваться ко всем и каждому, должна, имея драконов, не использовать их силу. Это невозможно. Они знают это лучше меня, и все же давят и давят изо дня в день.       - Ты хочешь стать королевой на пепелище? – пальцы трутся друг о друга, словно перетирая мелкие серые песчинки. – Огонь не оставляет выбора. Только смерть.       … Легкий смешок за спиной заставляет вздрогнуть.       - Я должна согласиться с ними? – гримаса отвращения проявляется на лице. – Должна забыть, что я сама – дракон?       - Нет, милая… У людей должен оставаться выбор. Или хотя бы его иллюзия. Выбор без выбора. Жизнь или смерть. Пусть решают сами.       - Любой выберет жизнь, Деймон! Но чего стоят жизни запуганных людей, готовых ударить в спину в любой момент? Лживые улыбки днем, и кинжал под ребра ночью! Я видела это все в Миэрине! В избытке! Слишком много моих людей погибло из-за такого подхода! Из-за меня! – голос начинает дрожать и срываться, воздуха предательски не хватает. – Я должна была выжечь всех этих мразей в первый же день… Не верить ни одному их слову… Должна была…       - Там ты была чужой. Здесь ты - хозяйка. Так или иначе, они примут тебя. Сама кровь здесь хранит память о том, что такое драконы. Без особой нужды нет необходимости демонстрировать свою силу. Да! Драконы сделали нас королями! Но у короля должен остаться народ. Верный ему народ. Моя супруга как-никто другой знала, что может сделать взбешенная толпа даже с драконом. Люди – сила. Они должны быть на твоей стороне, девочка.       - Я поняла тебя. Ты предлагаешь прогибаться, изворачиваться, искать компромиссы.       - В этом и есть роль королевы, моя дорогая… Ты не сможешь быть хорошей для всех, но и быть чрезмерно жестокой не имеешь права. Баланс, знаешь ли… Кнут чередуется с пряником… Простые, вечные, как мир, истины. … Кажется, еще немного и она поймает его. Прямые платиновые волосы. Высокий рост. Но нет… опять лишь клубы тумана.       - Мой брат был слишком мягок и нерешителен. Каждый умудрялся вытереть об него ноги. Он стал марионеткой в чужих руках, подведя тем самым весь род Таргариенов к гибели. Рейнире пришлось быть жесткой, и народ взбунтовался. Крайности, видишь ли… не приводят к добру.       - Ты не помог мне! – Дейнерис зла. Речи Деймона лишь больше смутили душу. Она рассчитывала на поддержку, а он, как и все, предлагает ей юлить. – Я знаю почему ты не стал королем! Ты слабый! В тебе нет крови дракона!       Деймон смеется, вновь закрыв лицо ладонью.       - Ты правила огромным городом, и осталась так безбожно глупа…       Злость превращается в ярость, белой пеленой опутывающей разум за долю мгновения.       - И что по-твоему я должна буду сделать, когда Королевская Гавань не сдастся?! – шипит она, задыхаясь. – Вести переговоры?! Идти на уступки?!       - Сожжешь их всех… - тихий голос проникает в саму ее суть, в каждую клетку.       Затянутая в черный глянец камзола фигура проявляется совсем рядом с ней. Наконец, королева может увидеть его. Парень совсем молодой. Едва ли ему есть двадцать. Длинные прямые платиновые волосы так похожие на ее собственные. Крупные резкие черты лица делают его похожим на дракона. Левая сторона лица обезображена длинным шрамом, проходящим прямиком через глазницу, сжимающую в своих уродливых объятиях редкой красоты камень. Кажется, он светится изнутри синевой глубокого спокойного моря. Сапифир. Целый глаз глубокого пурпурного оттенка прожигает ее так настойчиво, что Дейнерис становится не по себе.       - Сожги всех! – повелевает ей давний предок, в одно мгновение оказываясь вплотную к ней.       Медленно как во сне он наклоняется к самому лицу девушки, касаясь своим лбом ее. Дейнерис пугается, ощущая тепло его кожи. Это невероятно. Он не может быть настолько реален. Страх забирается под кожу, миллиардами колючих льдинок поднимаясь от рук, к запястьям которые Эймонд сжал тонкими пальцами, к самому сердцу. Девушка хочет отшатнуться, выскользнуть, но не может даже отвести взгляд от фиолетового глаза, притянувшего ее словно магнитом. Не может моргнуть. Одно мгновение. Другое. И вот она уже не видит ничего, блуждая в клубах фиолетового марева. Руки колет все сильнее, будто тысячи игл разом впились в нежную кожу. Голова наполняется чужими бесплотными голосами.       «…однажды у тебя будет дракон!.. мы приготовили для тебя кое-то особенное… придется закрыть глаз… на мне она смотрится лучше… отдай мне глаз! Или я заберу его сам!... матушка…ты слишком зажился на этом свете, дядя… моя леди…»       Становится темнее. Дышать все сложнее. Уже почти все тело горит нестерпимым огнем.       - Что ты делаешь?! Ты не посмеешь! – доносится откуда-то издалека глухой и растерянный голос Деймона.       - Уже посмел, дядя… - слышит она слова, срывающиеся с собственных онемевших губ.       Когда голова взрывается невыносимой болью, идущей из глубины левой глазницы, Дейнерис отключается, падая на ледяной пол Харренхолла.               ***       Утро уже давно наступило. Такое же серое и мрачное, как и сотни других до него. Огромная неуютная комната погружена в полумрак. Едва ли даже миллион свечей способен рассеять его полностью.       Джон с трудом разлепляет сонные глаза. Дейнерис лежит на дальнем от него краю кровати поверх одеяла, закутанная в теплый халат. Глаза ее полуприкрыты. Трудно понять спит она или нет. Несколько долгих мгновений королю Севера кажется, что возлюбленная мертва.       Придвигаясь к ней вплотную, Джон едва уловимо касается губами теплой щеки. Голова королевы дергается, отодвигаясь от него.       - Извини… Я напугал тебя. – шепчет он ей, утыкаясь носом в нежную шею. – Может останемся здесь ненадолго? Пара дней ничего не решит…       - Нельзя заставлять королеву так долго нас ждать. – губы изгибаются в жесткой гримасе, делая лицо чужим и неузнаваемым.       К счастью, Джон не видит.       - Где ты была ночью? Я не смог тебя найти…       - Ты слышал о том, что Харренхолл выносит приговор каждому, кто посмеет шагнуть под его своды?       - Да… Глупая байка. Людям с чистым сердцем и помыслами не стоит ее бояться.       - Возможно. А еще говорят, что все они здесь…       - Кто? – Джон совершенно ее не понимает.       - Души приговоренных… Вчера я говорила с ними…       - Должно быть, это был сон…       - Скорее всего…               ***       Алис стоит у самых дверей в ожидании, когда гости, которых никто не приглашал, наконец покинут ее дом. Пришли слишком неспокойные времена. Каждый, у кого была сила, считал себя достойным предъявить права на Харренхолл. Кого здесь только не было за последнее время! Целые легионы омерзительных личностей, наподобие Русе Болтона и Амори Лорха. Она пережила их всех. Сейчас уйдут и эти. Трудно сказать, лучше они предыдущих или хуже.       - Можете идти. Я задержусь буквально на секунду. - Драконья королева замирает, гордо выпрямив спину и аккуратно сложив руки за спиной, пока союзники покидают зал, почтительно склоняя головы.       Дверь захлопывается с чересчур резким звуком, заставляя Алис вздрогнуть. Девушка не спеша подходит к ней. Мучительные долгие мгновения тянутся, пока Дейнерис разглядывает лицо ведьмы, слегка наклоняя голову то вправо, то влево. Наконец, маленькая нежная рука касается щеки женщины. Большой палец ласково скользит по губам, лаская их.       - Моя Алис… - едва слышно выдыхает она, растягивая губы в хищной ухмылке.       Секунда и королева накрывает губы Алис своими. Легкий поцелуй превращается в глубокий, страстный, настойчивый. Закрывая глаза, ведьма ощущает легкий привкус мяты и стали.       - Не может быть… - выдыхает она, отрываясь от Дейнерис. – Ты не мог…       - Мог. Девчонка сама впустила меня, приняла полностью, ни секунды не противясь… Теперь мы одно целое. Дракон возвращается в Королевскую гавань. Столица падет к нашим ногам. Или сгорит.