Предатель партии.

Было жаркое июньское утро. Виктор уткнулся подбородком в плечо, прищурившись В его комнате пахло газетами и старыми книгами. Но самой важной частью комнаты был огромный плакат, который занимал большую часть стены возле окна. На плакате было изображено мужское лицо, будто великана, ведь оно было больше тридцати сантиметров в ширину, лицо с густыми коричневыми усами и бровями. Мужчина на плакате грозно и пристально смотрел прямо на Гранца. Надпись на плакате гласила: «Большой Отец приглядывает за тобой». Как ужасно! — проронил с отвращением Виктор, глядя на плакат. Практически всё помещение было увешано подобными картинами. Куда бы вы не посмотрели, взгляд «Большого Отца» будет преследовать вас. Гранц торопливо выбежал из комнаты, дабы не видеть эту рожу и поскорее забыть о ней. Перед этим он сунул пару газет и писем в кожаную сумку. Тот направился к лестнице. Внутри квартиры всё время кто-то ласковым голоском напевал. "Свобода — это рабство! Большой Отец всегда смотрит за тобой. " — Голос доносился из металлической пластины у потолка. Виктор встал ровно и поднял голову. Его рука устало поднялась ко лбу. В ту же минуту он воскликнул. —Большой Отец всегда прав! Я люблю партию, и я отдаю ей честь, — сквозь зубы сказал Гранц, будто тот был неуверен в своих словах. Дослушав важную речь для партийца он спустился по лестнице. На первом этаже дома также висел плакат с оторванной правой стороной. Гранц смог разобрать лишь пару слов на нем: «Полицейский патруль разыскивает предателя народа. Вознаграждение 15 монет.» —Слава Большому Отцу! Это не я, — спокойным тоном сказал тот. Виктор глубоко вздохнул и резко придал лицу оптимистический вид, то есть бездушную улыбку. Выглядел он ужасающе. Все это было для того, чтобы общественность не заметила что-то неладное в нем и не сделала на него донос. Он повернул ручку двери, а речь женщины по прежнему доносилась по всей квартире. Она как попугай говорила одно и то же из раза в раз. Гранц одевает свой кодовый номер перед выходом, так партийцы и простолюдины опознают друг друга. Пока что тот в низшей касте. На его груди ярко светился значок с надписями: «Виктор Гранц, ХХХХ, почтальон, работник отдела типографии. " Наконец-то Виктор выходит из дома и направляется к месту своей работы. Уже успокоившись, что этот день пройдет без сюрпризов, тот же час он лицезреет картину, где человек в крови, весь в волдырях, лёжа на земле, орет во всю голосину, что есть сил. —Долой Большого Папу! Долой Большого Папу! — Повторяя это много раз. Полиция сдерживали его, как могли, пытаясь заткнуть. Ведь этот незнакомец теперь враг, он угроза для других. Вдруг из-за него ещё больше людей начнут сомневаться в политике партии. Гранц в течение многих лет был свидетелем такого зрелища, одной и той же вроде сцены. Но каждый раз он начинал волноваться за свою жизнь, будто в первый. Виктор представлял на месте того человека себя. Он также мечтал как стать свободным от всех глупых правил партии. Но, к счастью, у Гранца нет смелости протестовать. Он боится партию, он боится наказания. Те кто выходили после наказания снова в люди были идеальными. Они снова подчинялись каждому слову партии. Кто знает, что делают с людьми там, но явно что-то очень запретное, раз об этом нельзя знать общественности. Кое-какое время Виктор пялился вместе с другими людьми на мужчину, но после сбежал, в страхе схватившись за горло. Парень забежал в узкий переулок и, небрежно дыша, откинулся на стену. Наконец остановившись, тот оглянулся. Это было незнакомое место. Вероятно, Гранц уже нарушил одно из правил партийца — Не уходить далеко от места своей работы без особого разрешения командующего лица. —Полиция наверняка уже выехала за мной. — Пробормотал он себе под нос. Это был шестой по счёту дом Старой улицы. Окна в нем не горели, не считая маленького окошка в подвале. Но заинтересовало юношу не это, а приятный аромат, доносящийся из этого места. Он услышал четкий запах апельсина. Набравшись смелости, присел на корточки, посмотрев в приоткрытую форточку. В комнате была женщина в белой ночнушке, которая варила всякие травы, что-то тихо напевая. Юноша наклонился лбом прямо впритык к стеклу. Под ботинками Виктора сломался сучок. Парфюмерша, назовём так эту даму, сначала не обратила внимание. Видимо, та подумала, что это скребутся кошки, выпрашивая еды. Виктор просто смотрел за каждым действием девушки, умиляясь, не потому что влюблен, а потому что люди занимаются тем чем им нравится, что в стране было не принято. Он улыбнулся. —Маменька, ты уже вернулась? — крикнула она на всю комнату, готовясь повернуться к окну. Виктор теряет равновесие и лицом падает на стекло, тот будто прилип к нему. Женщина резко поворачивается к Виктору и роняет стеклянную бутылку. Такой глупый момент. Они пялятся на друг друга. Сначала она, потом он. Дама в лёгком шоке указала пальцем на почтальона, а после крикнула. —Вор! — В ту же секунду Виктор встаёт с колен, оставляя от себя огромный след на стекле. Это было огромное мокрое пятно от лица и ладоней. Тот, не теряя времени, в страхе, что женщина успела разглядеть его лицо, убежал со всех ног обратно в город. Ведь теперь она точно может и будет докладывать о нем. Единственное, что успокаивало Виктора, то, что абсолютно все почтальоны города носят красную униформу, так что опознать его будет достаточно трудно.