.

      Диппер давно перестал считать себя одиночкой. Уже много лет рядом, помимо сестры, вокруг него так или иначе крутится много людей: от обычных знакомых до настоящих друзей. Всегда найдётся человек, что сам позовёт пройтись по улицам города, или тот, кто с радостью согласится просто поговорить обо всём на свете. У него есть близкие люди, которые хотят проводить с ним время. Диппер не удивляется приглашениям сходить куда-либо, потому что уже давно привык к ним. Но сейчас этот же Диппер не может даже пошевелиться. Он, словно оказавшись в теле 11-летнего мальчика, поражённый до самой души, стоит уже с несколько десятков секунд, не двигаясь и едва не до дрожи сжимая в руках телефон. Среди всех уведомлений его внимание привлекает только одно сообщение от человека, от которого Диппер только в глупых грёзах надеялся получить каплю внимания.       Пасифика Нортвест изначально зарекомендовала себя истинной стервой, чем заслужила не только первоначальное неуважение, но и одноимённый контакт в чужом телефоне. Правда, стоит уточнить, что через время «Стерва» была заменена на «Нортвест», а этим летом и вовсе на короткое и дружеское «Пас». Нет, наверное, их всё равно никак нельзя назвать друзьями, они лишь знакомые, не более. Но при виде Пасифики у Диппера, бывает, даже подкашиваются колени. Он уже давно не 12-летний слепо влюбленный подросток с заплетающимся языком и напрочь сбитыми мыслями. Он уже давно никого не любит. Но при одной только мысли о Пасифике теперь вместо злости или даже отвращения он испытывает странную лёгкость и трепет. Диппер вырос. Выросла Пасифика. Прошла прежняя вражда. И удивительно просто сменилась на приятельское и доброе общение раз в месяц. На большее их отношения продвинуться не смогли, быть может, этого не требовалось, хоть Диппер искренне рвался вперёд. Потому что в какою-то ночь, наконец, обратил внимание, что засыпает только с одним человеком в мыслях. С Пасификой хотелось проводить время, разговаривать, ведь она оказалась далеко не глупым человеком, и просто смеяться. На удивление, стерва Нортвест способна быть приятной личностью. Неподступной, уверенной, но до дрожи приятной.       Диппер медленно опускается на кровать и закрывает лицо руками не то от стыда, не то от страха. А перед глазами все ещё пляшет текст сообщения: «Здравствуй. Ты в курсе, что в воскресенье в нашем поместье состоится ежегодная вечеринка. Отец великодушно разрешил пригласить тебя. Приходи в пристойном виде, прошу. Без сестры и других людей. За тобой заедут в шесть вечера. Жду».       Сообщение кажется чуть сухим и надменным, но Диппер слишком хорошо знает повадки Пасифики и традиции их семьи, чтобы так считать. Для него эти несколько предложений переворачивают душу и мысли.       Его пригласили на еще одно сборище миллионеров и миллиардеров, это шутка какая-то? Так еще и приглашение не от кого-нибудь, а от самой Пасифики. Липкое дежавю накрывает с головой, хотя, наверное, это никак нельзя сравнивать с тем, что было четыре года назад. По коже пробегает мурашки от воспоминания: по-настоящему жуткий вечер был, нечего сказать. Стоит надеяться, что этот будет куда лучше.       Диппер долго печатает ответ: то удаляет, то вновь начинает заново. Но через минуту его «С радостью» оказывается сразу же прочитанным.       — Где только одежду для этого «пристойного вида» отыскать… ***       Диппер ощущает себя настоящим везунчиком, пока внутри разливается жгучее волнение, трепет и смущение. Он плохо спал этой ночью, мечась между радостью и страхом, он не маленький уже, чтобы так переживать из-за встречи с девушкой, но что-то тёплое продолжает рвано биться в грудной клетке, разгоняя кровь и предвкушение. Ровно в шесть, кажется, даже ни секундой позже, возле Хижины останавливается машина. Мэйбл выходит вместе с братом на крыльцо и заботливо поправляет ему ворот рубашки, в надежде исправить ситуацию, которая ей явно не по душе.       — Да-а, — тянет она, скептически оглядывая его с ног до головы, — непривычно, — хмурится. — Жду от тебя подробных историй ночью, хочу узнать, такой же ли там идеальный пол, — Мэйбл задорно подмигивает и наклоняется к самому уху. — И делай уже первые шаги к Пасифике, достал вести себя, как малолетка.       Какая же меткая и, зараза, неприятная фраза. Диппер смущается и опускает взгляд на короткий миг, но тут же поднимает подбородок и еле сдерживается, чтобы не отдать честь.       — Есть, капитан.       В машине — неловкая и тягучая тишина, но Диппер не обращает на это ни капли внимания, падая в разрозненные мысли. Именно, он ведь вырос, пора делать хоть что-то. И, разумеется, наслаждаться моментом, ведь какая-то частичка души все еще не верит, что всего через каких-то двадцать минут он вновь окажется в поместье Нортвест на сходке богачей. Когда ещё в его жизни будет такая возможность? Он аккуратно выглядывает из окна, когда открываются большие ворота: вокруг толпа «простых смертных», но за забором ни единой души, только необъятные просторы, явно пахнущие высокомерием и богатством. Диппер морщится от старого-доброго мимолетного чувства отвращения. Но быстро выкидывает эти мысли из головы. Не время.       — Спасибо? — он неуверенно благодарит водителя, когда машина останавливается и аккуратно выходит. Ещё не хватало испачкать что-нибудь или слишком сильно хлопнуть дверью. Или стоит перестать так много переживать.       Воздух свежий и ещё не прохладный, налитый солнечным теплом прошедшего дня. На небе ни единого облачка. Была б его воля, он бы точно просто гулял с Пасификой по улицам города и тропинкам леса, а не скучал среди десятков богатеньких людишек. Но выбирать не приходится, а чтобы лишний раз взглянуть на свой идеал, придётся конкретно тухнуть на не самом приятном мероприятии.       — Пайнс, я же просила в пристойном виде, — тут же раздаётся из-за спины раздражëнный, но не менее радостный голос. Внутри всё переворачивается, выбивая мысли волнением и предвкушением. Плевать на все трудности и неприятности, если рядом будет она.       — И тебе доброго вечера, Нортвест, — закатывает глаза Диппер и разворачивается в поисках девушки, стараясь не подавать вида, что готов светиться от счастья. Она точно не упустит возможности подколоть его. –Уж прости, но что… — обрывается на полуслове и замирает, — что нашёл, — заканчивает сипло и прокашливается. Неподдельное восхищение подкатывает к горлу, не давая проходу ни единому слову и вдоху. Возьми себя в руки, Пайнс, чёрт возьми. –Потрясно выглядишь, — выдавливает восхищённо.       Пасифика едко улыбается, бросая сначала что-то вроде: «Я знаю», но через пару секунд смеется, вжимаясь в себя, и тепло благодарит. Дальше ко входу они следуют в молчании. Диппер с интересом оглядывает стены поместья, ровно выложенные дорожки и аккуратный садик. Да уж, это сильно резонирует с остальным городом. Старые и честно подзабытые воспоминания стряхивают с себя пыль. А ведь за эти годы не очень многое изменилось. Гравити фолз в принципе отчего-то не подвержен особым изменениям.       Пасифика останавливается возле дверей и вздыхает. Наспех поправляет волосы, убирая несколько прядей за уши, выравнивает чуть съехавший ободок, расправляет светлое и лёгкое платье и хватается за дверную ручку. Очередной вздох.       — Постарайся…       — Ничего не трогать, я помню.       Диппер улыбается в ответ на чуть приподнятые уголки губ Пасифики, и дверь, наконец, открывается. Чёрт возьми, это выглядит как совершенно другой мир. Делает несколько шагов и оглядывает огромное помещение. Зал ослепляет своей безупречностью: по линейке выложенная посуда, сверкающий от чистоты пол, — всё такой же идеальный, как и четыре года назад, — отовсюду странный блеск, прижимающий к дверям и явно намекающий, что Дипперу тут не место. Всё так же необъятно и невероятно. Хотя и не по душе, тот же лес куда приятнее и гостеприимнее в моменты, когда никакая тварь не пытается тебя лишить какой-нибудь конечности или вовсе жизни.       — Наконец-то, — перед Диппером словно из неоткуда возникает Престон — отец Пасифики, — рад видеть, — выдавливает нехотя. — Тебя искала Присцилла, — с нажимом бросает он дочери и кивает в сторону, как бы намекая, что ей стоит идти.       — Взаимно. Призраки больше не беспокоят? — Диппер бросает взгляд на уходящую прочь Пасифику и старается уследить за ней. Совершенно не хочется терять из виду единственного знакомого человека. Человека, из-за которого он в принципе согласился на это всё.       — Нет, с той ночи всё тихо, — Престон натянуто улыбается. А Пасифика теряется среди прислуг.       — Отлично, обращайтесь, если вдруг что, — Диппер делает шаг назад и оглядывается, но не успевает отыскать взглядом нужного человека. Нет, чёрт, только не говорите, что он всё-таки упустил её. Разговор исключительно из-за глупого обязательства раздражает и совершенно не интересует. Пора заканчивать.       — Обязательно, — Престон подходит ближе и наклоняется, — только прошу тебя ничего здесь…       Да они сговорились.       — Не трогать, принял, — отмахивается и, стоит только собеседнику отвернуться, быстрым шагом срывается в сторону.       Но Пасифика теряется окончательно среди людей и блеска. И сколько бы Диппер не вглядывался, нигде не мелькнуло светлое кружево или тонкая рука. Через десяток минут он бросает свои попытки и даже искренне старается насладиться происходящим, но откровенно терпит провал. Его не интересует здесь ничего, кроме Пасифики. Но той нигде не видать. И куда, интересно, её забрали?       Диппер отходит к ближайшему углу и прислоняется к стене, выглядывая в окно. Тёмный сад освещается лишь светом из окон и тепло манит к себе. Быть может, стоит сбежать отсюда. Схватить под руку Пасифику и убежать подальше, провести время наедине и по-настоящему чувствовать что-то сродне счастью. Без этого дурацкого шума и разговоров, лицемерия и наигранности. Ненавязчивая мелодия разносится по залу и выдёргивает из мыслей. Диппер сжимает в руках стакан с пуншем и вновь пробегается глазами по людям.       Хвала небесам.       Пасифика появляется из другого тёмного угла вместе с матерью, нехотя подходит к гостям и что-то говорит им в знак приветствия, мило улыбаясь и переминаясь с ноги на ногу. Чуть пугает осознание, насколько хорошо Диппер считывает её истинные эмоции. Когда мелодия сменяется на другую, люди вокруг стремительно делятся на пары. А Диппер лишь вжимается к стену, стараясь скрыться ото всех, но и не терять из виду Пасифику. Он пристально следит за тем, как к ней подходит какой-то парень и приглашает на танец. Но, на удивление, получает аккуратный отказ. Отчего-то внутри всё ликует. Пасифика решительно мотает головой, чеканит твёрдое «нет» и отворачивается, наконец замечая Диппера.       — Прости, никак не могла вырваться, — она подходит почти вплотную, стараясь не мешать танцующим. — В тот раз точно было поинтереснее, — она поджимает губы и морщится, облокачиваясь о стену.       — Да, умирать куда занимательнее, — усмехается Диппер, тут же оживляясь. До чего же много для него значит этот человек.       Они вместе вспоминают тот страшный вечер и громко смеются не то от нервов, не то от переполняющей искренности. На них изредка бросает оценивающие взгляды, отчего приходится чуть понижать громкость, но вскоре эмоции берут верх и вновь заставляют разрываться от смеха. Пасифика сбегает за напитками, параллельно отказывая еще одному парню в танце, и вскоре возвращается назад и продолжает разговор. Но и тут ей не дают покоя:       — Мисс, согласитесь на один танец? — через время к ним подходит очередной юноша в строгом костюме. По глазам Пасифики и вытянувшимся в строгую линию губы сразу ясно, насколько она недовольна всем этим. Диппер бы посоветовал парню уйти поскорее, но тот продолжает держать лицо и улыбку в ожидании ответа.       — Нет, благодарю, — цедит Пасифика и еле сдерживает себя, чтобы не закатить глаза до того, как парень отвернётся. –Кошмар, — она поправляет волосы и делает глоток сока.       Все вокруг танцуют, пьют и веселятся.       Ты самая красивая, но так не хочешь танцев.       — Не хочешь танцевать? — Диппер кашляет в кулак и поднимает внимательный взгляд.       — Не хочу здесь находится, — поправляет с насмешкой. — Неприятно здесь, — она морщится, обводя разочарованным взглядом зал.       Музыка ужасна, да и одной так скучно.       — Пойдём отсюда, — вдруг предлагает Диппер. Он наклоняется к чужому уху и еле слышно бормочет. –Забей, за воротами столько интересных мест. И нет стольких однотипных лицемерных людей. Будет явно куда лучше, — а ещё за воротами они будут только вдвоём на свободе.       — Если отец узнает, меня прибьют, — тяжко вздыхает Пасифика и нервно стучит пальцами по стакану. Они мешкается, прикусывает губу и задумывается. Нет, она не в силах идти против родителей.       — Сделаем так, что он не узнает, — Диппер высматривает Престона, что заинтересованно с кем-то разговаривает. Откуда, спрашивается, у него столько уверенности, даже чёрт не знает. Но внутри зарождается чёткая цель провести остаток времени где-то вне поместья под руку с Пасификой. Им обоим так будет лучше.       — Это невозможно. Мне нельзя уходить, — шепчет она сбито, выглядывая в окно, словно желая просочиться незаметно сквозь него.       — Скажи, что тебе плохо, — предлагает вдруг Диппер, пожимая плечами. К несчастью, другого варианта он не придумал. Поставить родителей Пасифики в известность, что она уходит с мероприятия, безусловно нужно. Иначе их побег до глупого рискован. — Ты нужна была в самом начале этого праздника, а не сейчас. Пас, попробуй, не пытка же. Ты не сдалась никому здесь, — кажется, до него не сразу доходит двусмысленность последних слов.       — Спасибо, Пайнс, — фыркает Пасифика и отдает пустой стакан прислуге. — Ладно, попробуем, ты прав, — она потирает переносицу и делает уставший взгляд. –Жди, если удастся, вали отсюда сам, я напишу.       Диппер скрещивает пальцы в кармане.       Но со мной будет получше.       Пасифика огибает людей и обнимает свои плечи, подходя к отцу. Сердце замирает в томительном ожидании. Она что-то долго говорит, едва ли не спорит, натурально вздрагивая словно от озноба и изредка прикасаясь к вискам. Не знай Диппер, что это лишь хорошая игра, он бы точно поверил. От волнения Пасифика сжимает в пальцах рукава платья и вытягивается струной, не смея лишний раз пошевелиться или сделать шаг в сторону.       — Ну же, пожалуйста, — мычит Диппер себе под нос, когда Пасифика опускает голову, слушая решение отца.       Надо искать дорогу из этого стрёмного места,       Где мы не интересны, где мы так бесполезны.       Через секунду она чуть оживляется и кивает, всё ещё стараясь не терять образ плохо чувствующего себя человека. Делает несколько шагов в сторону и вновь теряется среди людей. Диппер высматривает её в толпе, проклинает очередную мелодию для танца и искренне надеется, что прокатило. Ему просто хочется провести время только лишь с ней, вдали от других людей, что не дают чувствовать себя достаточно открыто. Телефон в кармане вибрирует, и Диппер едва не подпрыгивает от радости.       «Получилось, удивительно. Подойти к окну на заднем дворе, ты поймешь».       Стараясь не привлекать в себе лишнее внимание, он подходит к выходу и аккуратно протискивается наружу, вдыхая свежий воздух, лишенных дурацких духов и одеколонов. Отчего-то внутри уверенность, что из поместья нужно сбегать как можно скорее. Словно иначе их план запросто раскусят. Он идёт на задний двор и тут же замечает открытое настежь окно.       — Господи, чем я занимаюсь… — только и выдыхает Пасифика, залезая на подоконник.       — Сбегаешь из дома, Нортвест. Соглашусь, не очень на тебя похоже.       — Заткнись, Пайнс, это ты меня выманил, — фыркает она и свешивает ноги. — Лучше помоги.       Диппер усмехается и подходит ближе, подхватывая девушку за талию. Та что-то шипит себе под нос, но не дёргается.       –Благодарю. И куда мы? — Пасифика оттряхивает платье и прикрывает окно.       Диппер пожимает плечами. Его сейчас волнует вопрос поважнее:       — Нам бы выйти незамеченными, — он аккуратно выглядывает из-за угла в сторону больших ворот, за которыми продолжают находиться толпы людей.       — Не проблема, есть чёрный ход, а ключи я взяла, — Пасифика победно показывает небольшую связку ключей, вытягивая ладонь. — Ну так, куда пойдём?       Она направляется вглубь заднего двора по выложенной дорожке, чуть не подпрыгивая от наполняющих чувств. Диппер подмечает, что она сменила высокий каблук на простые кроссовки, что явно повысили уровень удобства. Сам он долгожданно расстёгивает первую пуговицу рубашки и свободно вдыхает. Наконец-то, этот дурацкий воротник его едва не душил.       — Как смотришь на вариант пойти на кладбище? — забавляется он, когда Пасифика снимает замок, и вылетает из двора.       — Нет, Пайнс, хватит мне страстей на этих праздниках.       — М, — Диппер задумывается и оглядывается вокруг себя, — здесь же рядом озеро, так? — подаёт еще одну идею под скрежет закрывающейся заржавевшей калитки.       — А давай! — сразу же соглашается. — Ужас, никогда бы не подумала, что правда сделаю что-то такое. Хотя всегда хотела.       Не знаю, что точно ты хочешь.       Но уверен, что смогу тебе помочь этой ночью.       Они разговаривают о всяких пустяках, когда Диппер, наконец, решается взять Пасифику за руку. И не встречает ни малейшего сопротивления. Эта ночь точно останется в его памяти навеки. Он улыбается, когда Пасифика вновь начинает смеяться и понимает, что хочет провести бок о бок с ней едва ли не всю жизнь.       — А не хочешь… Станцевать со мной? — спрашивает он тихо, когда они подходят к озеру.       — Завтра.       А завтра, а завтра, а завтра…       Я не знаю, но вместе нам точно будет интереснее.