i

Доума точно был бы восхищен, если мог. Эта девочка так отчаяна в своей мести и совсем не боится смерти. Он прижимает её к себе, обнимая, и его глаза слезятся, будто тронут до глубины души. Доума произносит целую речь, и в конце концов спрашивает: — Хочешь что-нибудь сказать напоследок? — Гори в аду, — со злостью выплевывает Шинобу. Такой искренней и незамутненной. Она думает о том, почему же демон медлит. «Скорее, давай же! Ты же так любишь пожирать девушек». Эти грубые слова даже немного расстраивают Доуму. Последними словами прекрасной, хрупкой бабочки будет это? Он уже готов предложить ей сказать что-нибудь более приятное, как двери резко раскрываются, и появляется ещё одна маленькая бабочка. Она резко и испуганно кричит: — Мастер..! На что Шинобу показывает условный знак. «Все хорошо, — хочет сказать она. — Продержись немного, и с ним будет покончено». Но сил не осталось. Она еле держится в сознании после полученных травм и потери крови. Но как только Канао берется за клинок и хочет напасть, демон резко отпускает девушку, и та с глухим звуком падает на пол. И Кочо так больно, что она хочет кричать — и не может. Ей не хватает воздуха. — Нет..! — с криком Тсуюри все-таки атакует Доуму. Тому не составляет никакого труда увернуться, и он мягко приземляется около Столпа. Он поворачивает ее голову к себе, заставляя посмотреть в глаза. — Знаешь, — с нежной улыбкой начинает демон, — ты знаешь, насколько провоняла глицинией? Отравленную еду не любят. Как жалко… Доума видит, как его слова буквально оглушают бабочек. Видит, как пустеет взгляд старшей, как скатываются слезы с уголков глаз. Он стирает их рукой, и с притворной жалостью продолжает: — Ну что же ты плачешь? Ты хорошо постаралась. Наверное, готовилась так долго ради этого? Не бойся, по ту сторону ничего нет, а твою маленькую бабочку я съем совсем безболезненно… Канао пытается не дрожать, наблюдая за всей ужасающей картиной. Она стискивает меч в руках крепче и готовится биться до конца. Даже если Тсуюри умрет, она должна попытаться отомстить за свою сестру. За обеих сестер. Шинобу переводит взгляд на Канао, и их глаза пересекаются. Последними словами Столпа Насекомых становятся отнюдь не гневные в сторону врага, а… — К-ка… н-нао… Б-бе… г-ги…