Часть 1

      Дома всегда пахло уютом и заботой, над которыми тщательно старалась Йор. Иногда она могла создать атмосферу уюта просто своим присутствием, когда Кенъю приходил после поздних тренировок, а его ждала сестра, с подогретым обеденным супом (она готовила просто ужасно и Юки сам брал на себя эту ответственность) и тёплыми булочками из их любимой кондитерской. Родители приезжали поздно из-за ночных дежурств в больнице, но и Йор, и Кенъю привыкли к этому. Вместе с мамой и папой ощущался максимальный домашний уют. У них веяло теплом, плоскими шутками отца и заливистым смехом матери.       Все же ближе Юкимия был к Миямуре. С детства они были неразлучны, несмотря на все-все ссоры, драки, что случались поначалу, когда они начали жить под одной крышей, как сводные брат и сестра.       А что, сейчас их практически нет? Ха-ха, да вы, наверное, шутите. Повседневный разговор о том, как день у Юки прошёл, мог закончиться второй мировой войной. Или боем без правил (в основном в ход пускались подушки).       Юкимия был не таким вежливым молодым парнем, от которого веяло приятным мужским одеколоном и вайбами «сына маминого подруги». Он мог пахнуть потом после изнурительной тренировки (а кто он всё-таки — человек или нет?), а Йор не терпела этого и моментально взрывалась, подобно бомбе. Быстрее извинялась она, а меньше всего, но подолгу дулся Юкимия. Разбрасывала свои вещи по комнате чаще Йор, а молча убирал за ней он.       Но они всегда, всегда-всегда были друг за друга горой. Когда мать обнаружила электроннную сигарету подруги Йор в её комнате, то устроила сущий скандал. Кенъю с виноватой улыбкой защитил сестру, придумав максимально странную отмазку: «Помнишь тех парней, мам? Отоя и Карасу. Они балуются иногда такими вещами, вот и забыли эту штуку у неё в комнате. Так что это не сестры, не бойся».       А все потому, что Йор не умела врать — даже в таких, казалось бы, экстремальных условиях. После того случая она купила свежие шоколадные круассаны для Юки — и в качестве извинения за сломанные очки и зарядку, и в качестве благодарности за поступок.       Йор могла расстроиться из-за любой мелочи, когда у неё были месячные. Юки слегка интересовался медициной и очень понимающе относился к менструациям, а особенно — к импульсивным моментам Йор. Они могли смотреть всей семьей мелодраму, а родители непонимающе смотрели вслед зарыдавшей дочери, когда произошёл грустный момент в середине фильма. Юки без слов обнимал и слушал, как всхлипывает и без остановки плачет сестра. Через каких-то полчаса она уже могла радостно рассказывать ему, как удалось ей сшить красивое платье на заказ, и в такие секунды футболист искренне удивлялся таким созданиям, как девушки.       «Удивительно, что так происходит», — проскальзывала подобная мысль в голове, как и мягкая улыбка на лице Юкимии. Месячные не вызывали у него отвращения или некого дискомфорта, как у других парней. Он понимал. Юки все понимал.       Но единственного, чего не мог понять Кенъю — это ревность. Похожа на зависть, но в то же время это абсолютно другое чувство: по сути оно тоже сжирало его изнутри и заставляло сердце наполняться чёрной гнильцой, но ещё ужасно кололо в груди и вызывало неприязнь. Не к Йор, нет-нет, а к Кайзеру.       А ведь улыбка на лице Юки не выдавала ни-че-го. Просто его обыкновенная, формальная и вежливая лыба, на которую купился Михаэль. Он одновременно и удивился такому повороту событий, и чувствовал себя… Странно. Почему Йор ему не сказала? Наверное потому, что просто не подвернулось подходящего момента? Так примерно считал Михаэль, но все же внезапная встреча с коллегой по спорту не вызвала у него огромную бурю эмоций.       Не то что у Юкимии. Он весь вечер не разговаривал с Йор. Нервничал, дергался. Упёртый, как баран, молчал.       И она ведь замечает.       — Кенъю, ты злишься.       — Да, я злюсь, — отчеканил Юки и не мог, просто не мог поднять нахмурившиеся брови, — нереально злюсь, сестра.       А Миямуру это разве не задевает? Она стиснула от нарастающей обиды зубы и до боли сжала губы. «Почему, как, главное — за что?!» — задавалась вопросами Йор, на которые не мог и ответить сам её младший брат. Почему он ревновал сестру к этому высокомерному и тщеславному подонку Кайзеру?       А, ну оно и понятно. Наверное, вы и сами поняли.       Братская ревность. Вот и все. Нулевая гипотеза, что так яростно пыталась опровергнуть все это время Йор, наконец была подтверждена.       Она накрывает напряженную руку Юки, на которой выступили вены, своей. И сжимает. Пару слез падают на его вздутые вены.       — Я что, не имею права любить кого-то? — только и шепчет Йор подрагивающим голосом.       «Как же ужасно. Я просто отвратителен…», — Юкимия закрывает устало глаза и чувствует, как вот-вот лопнут сосуды в его голове, что трещала по швам. Он редко позволял себе так обижаться или очень-очень сильно злиться на сестру. А если подобное и случалось, то его изнутри терзало гнетущее чувство вины.       И оно было ужасным. А самое главное, что Кенъю, сколько бы ни боролся с этим, никак не мог одолеть его.       Он пацифист, но только на поле футбольном. В жизни его преследовала гниющая, пропитанная насквозь трупным ядом тень, что дергала за ниточки Юки, когда случались подобные моменты.       Зависть. Ревность. Юкимия ненавидит эти два качества и злосчастно с ними борется.       Хорошо, что у него есть Йор. Она всегда могла совладать с этими тёмными сторонами Кенъю и подавить их своей добротой.       «Просто обними. Обними своего братишку сквозь его острые-острые колючки, которые вот так могли вылезти изредка. Сделай это, Йор», — громко и четко диктовала себе мысленно она, утыкаясь носом в грудь младшего брата и притягивая его ближе к себе.       И как же после такого происшествия ему было стыдно… Юкимия впервые испытал настолько едкую, настолько мощную и сильную ревность по отношению к старшей сестре. Он же и успел пожалеть о случившемся раз пятьдесят — и столько же роз купил ей на следующий день. Мама с папой удивленно рассматривали свежий букет любимых цветов дочери и озадаченно смотрели на сына.       — Мы вчера успели поссориться, но все уже хорошо, — поясняет Йор и обнимает Кенъю, — не волнуйтесь, ма, па.       В тот день Юки отправил первое сообщение Кайзеру в лайн:       «Кайзер, привет. Хочешь раскрою небольшой секрет? Если Йор на тебя обидится, то купи ей большущий букет роз».       «И она меня сразу же простит?», — печатает в ответ Михаэль.       «Прощает она и так-то сразу. Это так, чтобы сдобрить её душу. И не забудь ещё про булочки с любимой её кондитерской».       И всё-таки Юкимия Кенъю лучше всех знал свою сестру. Такую заносчивую, вспыльчивую, как бомба.       Но ведь подобной ей и не сыщешь на всем этом свете.