Глава пятая. Последний из нас.

Вечером команда устроила импровизированное празднование без ведома командования. Внизу, в столовой начались настоящие тезарстанские танцы с выпивкой и состязаниями, как полагается. Помещение было с низким потолком, под которым висели то и дело качающиеся от качки фонари. Столы были сдвинуты к стенам, чтобы освободить пространство посередине, на оставшихся стояли незамысловатые закуски и напитки. Играла веселая ритмичная музыка, матросы и матроски, дурачась, кружили под нее, звонко ударяя ногами в пол и хлопая в такт. То и дело раздавался смех, веселые возгласы и посвистывание. Лютер стоял чуть в стороне от празднества, оперившись спиной о косяк и неторопливо попивая вино из бокала. Оно было приторное, чему пират очень удивился. Неосмотрительно было со стороны Эйтварэса не обеспечить команду достойной выпивкой. Без нее путешествие будет еще труднее, а оно и без того пока не внушало особых перспектив. Лютер наблюдал за толпой, то и дело выхватывая взглядом страстную Оливию, которая кружила свой, ведьмин танец, рассекая полами юбки, как кинжалами – к ней никто не смел приближаться ближе, чем на метр. То прекрасную и легкую, как поднимаемое дыханием семя одуванчика, безымянную навку. Она невинно флиртовала с матросами, и меняла партнера в танце от песни к песне. Трэвор тоже не отставал – он остался в одной лишь рубашке, обнажив покрытые бурой шерстью ноги с копытцами, и так ловко подпрыгивал и делал сальто, что даже несколько поднялся в глазах Лютера. Во что же они все ввязались… Пока не прошли и первые сутки плаванья, все могли позволить себе веселиться и не задумываться о будущем. Но пират уже сейчас осознавал, что как только они пересекут безопасные, исследованные воды, и попадут за сухопутную тропу, жди беды. Одному дьяволу известно, что скрывает проклятое море. Очередная незамысловатая народная песня подошла к концу, и навка, выпорхнув из толпы белой птичкой, двинулась к Лютеру. Когда он понял, что она лишь подошла к столу, чтобы напиться воды из кувшина, то даже почувствовал некоторое разочарование. Девица частыми глотками осушала содержимое сосуда, из уголка губ потекла струйка воды, игриво скользнув вдоль шеи в ложбинку меж ключиц. Напившись, навка поставила кувшин и вытерла рот рукавом. Заметив взгляд Лютера, она широко улыбнулась, и пират заметил остренькие клыки под розовой губой. - А ты чего не танцуешь? – озорно спросила она. Голос ее был чистым и звонким, как лесной ручей. Лютер засмотрелся на выточенное бледное лицо с россыпью белесых веснушек, похожих на звезды в ночном небе. - Боюсь, годы пиратства и грабежей выбивают напрочь беззаботный дух веселья, - он позволил себе улыбнуться. Судя по вздернувшимся тонким бровкам, такой ответ навку не устроил. - Я до сих пор не слышал твоего имени. Позволь мне узнать, как тебя зовут? - Энн, - кротко ответила навка, заправив выбившуюся прядь за ухо. - Что, просто Энн? – Лютер снова расплылся в улыбке. – Как можно столь прекрасную деву называть таким неблагородным сокращением? Ну же, я хочу услышать полное имя. Наверняка оно столь же прекрасно, как и твои веснушки. Навка звонко расхохоталась, даже отклонившись назад, а затем четко произнесла: - Энгхат'нарлакфатуэй из Лунарии. Лютер рассеянно смотрел на навку. Опомнившись, он снова улыбнулся. - Да, очень приятно, Энн. – Торопливо добавил он. – Позволь пригласить тебя на танец? Энн снова по-доброму рассмеялась и приняла протянутую Лютером руку. Утром, у всех, должно быть, ныли мышцы после активных танцев, и слегка кружилась голова от выпитого. По крайней мере, так думал Лютер. Крик чаек ворвался в его сон, разметав его и оставив лишь клочья. Лютер неохотно открыл глаза, щурясь от яркого света, лившегося в каюту в открытый иллюминатор. Каюта слегка покачивалась, и это убаюкивало. Пират с радостью бы провалился обратно в уютную дремоту, но солнце уже встало, а значит, он и так много проспал. Со вздохом сев в кровати и до хруста потянувшись, он обнаружил, что остальные кровати пусты и заправлены. Либо его соседи ранние пташки, либо сюда никого и не заселили. Лютер не помнил этого, так как вчера ввалился в каюту и уснул мертвым сном, едва его щека коснулась подушки. Он весь вечер, к своему удивлению, проплясал с прекрасной Энн, а после умудрился надраться дешевым пойлом с Трэвором. Тот оказался крепким орешком и, кажется, оставался трезвым даже после того, как Лютер ушел. Пирата не покидало ощущение, что вчера он неожиданно для себя позволил расслабиться и повеселиться лишь потому, что где-то в глубине души осознавал, что вполне вероятно, что это был последний праздник в его жизни. От это мысли черноволосого передернуло, и он поспешно двинулся прочь из палубы. Парень понадеялся, что свежий воздух и морской ветер выбьет гнетущие мысли из головы. Выйдя на палубу, он подошел к корме и оперся на борт. За сутки судно знатно удалилось от материка, и суши уже не было видно. Это успокаивало Лютера. В море он словно дышал полной грудью и чувствовал себя на своем месте. Поэтому он почти не сходил на сушу. Особенно на земли, где погибла его семья. Тяжелые мысли все равно не давали Лютеру покоя. Он отрешенно смотрел как по воде тянется след о корабля, постепенно растворяясь в пенящихся волнах. Ветер насквозь продувал его рубашку, надувающуюся от этого, как парус. - Эй! – окликнул его звонкий голос. Лютер обернулся и невольно улыбнулся Энн. Сегодня ее волосы было заплетены в свободную косу, спущенную набок. - Долго же ты спал, - широко улыбнулась она. – Через час мы уже прибудем в порт Трот. - Порт Трот? – брови Лютера удивленно вздернулись. — Значит я был прав насчет того, что шестой находится на суше? - Да. Это последний из нас, кто отправится в путешествие за ангельским горном. Поймаем его, и отправимся в путь. - Поймаем? Энн лишь многозначно подняла бровь, и удалилась. Лютер задумчиво потер подбородок, заметив, что уже порядком оброс щетиной. Порт Трот – это порт на острове Глаза Бога. Последний рубеж перед тем, как выйти в открытое море. Дальше только сухопутная тропа – так назвали сеть мелких островов, словно выстроившихся в длинную линию посреди моря, по которой можно пройти пешком. Дальше идет Жемчужное, или Навье море, которое известно своей непредсказуемой сменой погоды и ужасающими бурями. Большинство потопленных кораблей было разрушено именно в этом море. Никто не решался пересекать его, и неизвестно, что за опасности ждут за ним. И именно южнее навьего моря и находится загадочный остров с Храмом Тары. Действительно безумием было отправиться туда. Интересно, что предложил император остальным членам команды? Деньги? Вряд ли. Спутники Лютера не выглядели такими простачками. «Неужели ублюдок умудрился к каждому найти подход и найти самое потаенное его желание?». Раздался неразборчивый крик капитана. Лютер решил не злить Ронана с утра, и отправился к капитанскому мостику. Там уже была в сборе вся их команда, со вчерашнего вечера они особо не изменились, никто даже не выглядел помятым. - Вижу, что вы хорошо вчера повеселились, - произнес Ронан, и на удивление, Лютер не уловил в его голосе холодных или негодующих ноток. – Теперь пришло время службы. Наша миссия на сегодня – поймать и привести на корабль Алана Беретта. Он известен как самый успешный контрабандист и прекрасный искусствовед. Он перепродал Араессе сотни произведений искусства Тезарстана и Земель Серпа и до сих пор не был пойман. - И вы уверены, что именно сейчас нам удастся его поймать? – усмехнулся Лютер. И снова уловил презрительный взгляд Оливии. – Да чем тебя сюда так заманили, что ты как имперская псина рьяно берешься за дело? С чего такая серьезность, а? Что тебе такого пообещал государь-император? - Явно то, что важнее всех обещанных тебе и остальных наград, - прошипела Оливия, скрестив руки на груди. - Тишина, - слегка повысив тон, произнес Ронан. – Я думаю, господин Морран, раз нам удалось провести самого опасного пирата за последние десятилетие, поймать какого-то контрабандиста не составит особого труда. - А зачем нам в команду контрабандист? – удивленно захлопала глазами Энн. Кажется, она единственная из всех, кто совсем не раздражал Лютера. Даже сказанные из ее уст самые глупые вещи уже не казались такими. Пират даже задумался, не зачаровала ли она его. - Алан Беррет прежде всего лучший картограф, исследователь и ученый. – Отчеканил Ронан. – Он учился в тезарстанской научной академии, но был сослан на остров из-за политических взглядов. Это было еще при жизни великой императрицы. Разочаровавшись в науке, он ушел в мир преступности. Если императорский указ не воздействует на него, как не воздействует сам закон, мы заключим с ним сделку. Ронан выждал интригующую паузу. Трэвор был явно взволнован, он то и дело переминался на своих копытцах. Оливия была все так же непонятно чем раздражена. Казалось, лишь Энн и Лютер оставались спокойными. - Если ангельский горн действительно существует, - вновь начал капитан, привычно сложив руки за спину, - и если нам удастся его найти, если мы выживем… и если сила этого артефакта поможет нам справиться с армией аспидов… То тогда после всего ангельский горн будет отдан Алану. - Слишком много «если», - задумчиво пробормотал Лютер. - Что? – опешила Оливия. – Император действительно решил отдать древнейший магический артефакт какому-то проходимцу? - Император ничего не пожалеет ради спасения Тезарстана. Даже свою жизнь. Оливия фыркнула, а вот Лютер посерьёзнел. Теперь он вызвал удивление у тараинки, что она прекрасно выразила своим вытянувшимся выражением лица. - Сама потенциальная возможность стать обладателем такой редчайшей вещи должна возбудить Алана. – Сказал Ронан. – Так считает император. Он действительно думает, что Алан не сможет отказаться от такого и согласится отправится в путь, не смотря на все опасности. В конце концов, нет сомнений в даре прорицаний государя. И раз он даже невозможное считает возможным, значит, оно действительно возможно. Все-таки только безумцы решатся отправится в такое путешествие, а кто еще человек, готовый отдать жизнь ради редкого артефакта, как не безумец? Раздались крики впередсмотрящего. - Что ж, похоже, мы почти достигли острова. – Проговорил Ронан. – Как только спустимся на сушу, я сразу же раздам вам указания и покажу план действий по поимке шестого. Пока что можете быть свободны. Все почему-то после окончания слов подошли к бортам и стали наблюдать за стремительно приближающимся островом. Издалека виднелись лишь шпили башен суда и городской тюрьмы, остальные строения на острове сливались в сплошную цветную массу и больше походили на игрушечные домики. К острову темными прочерками приближались лодки рыбаков, возвращающихся после утреннего лова. В порту стояли несколько небольших торговых суден, одно из них отплывало в сторону материка. Лютер оперся подбородком о кулак, положив локоть на край борта, и в очередной раз думал, во что же он, сука, ввязался. Энн легкой тенью подошла сзади и невесомым движением коснулась его плеча. - Чем-то расстроен? – участливо спросила она. - Да так, - хмыкнул Лютер. – Немного заботит то, что я скорее всего мучительно умру в этом путешествии. Энн снова рассмеялась. Казалось, ее смешит все на свете, и это вызывало у Лютера улыбку. - Ладно. Я хотела кое-что показать. - Гм? Лютер искоса глянул на Энн, но, когда она принялась расстегивать корсет, обернулся всем телом и присвистнул. Навка закатила глаза, а Оливия, стоявшая неподалеку, недовольно цокнула. Смущенный Трэвор решил удалиться и не наблюдать за происходящим. Навка скинула корсет, затем брюки, но, к разочарованию Лютера, даже то, что она была без белья, было бесполезно – плотная переливающаяся синяя чешуя покрывала всю нижнюю часть тела, а от бедер тянулись странные отростки, похожие на лепестки или крылья бабочек. Оставшись в одной лишь тонкой рубашке, Энн легко вскочила на борт. Обернувшись, подмигнула Лютеру, раскинула руки и камнем рухнула за борт. Хоть пират и знал о способностях навок, он все равно невольно дернулся и глянул вниз. Под бортом виднелись лишь брызги и круги на воде от только что упавшего тела. Через какое-то время чуть вдали что-то стрелой выскочило из воды. Это была Энн, вот только теперь вся ее кожа имела синеватый оттенок, а там, где должны были начинаться ноги, тянулся длинный, как бы змеиный хвост, скручивающийся в кольца. Покрасовавшись и сделав грациозный оборот, она снова рыбкой нырнула вниз и скрылась в толще воды. Лютер, зачарованный этим зрелищам, кажется, даже забыл, что его недавно беспокоило. - Похоже, веселое нас ждет путешествие, - совсем незлобно хмыкнула Оливия.