Ответственность.

      «Они встретились случайно на сеансе в тату-студии. Казалось бы, всё слишком типично и рутинно. Мало ли клиентов в студии за день? Неделю? Месяц? И сколько таких месяцев он проработал уже здесь? Сколько клиенток видел? Сколько из них пытались завязать с ним больше, чем разговор, больше, чем дружбу. Больше и больше. Судя по всему, ни одна ещё не заходила так далеко…»       Сзади щёлкает входная дверь и девушка прикрывает глаза в предвкушении, совсем забыв свернуть вкладку на ноутбуке. Слышится шорох в прихожей, затем звук упавшей сумки на тумбу и тихие шаги за спиной. На лице сама собой появляется улыбка, а в нос уже бьёт знакомый дурманящий аромат. Ее волос осторожно касаются пальцами, затем утыкаются губами в макушку, вдыхая запах недавно вымытых и все ещё не уложенных волос.       Он залезает на кровать с ногами, не переодеваясь в домашнее, мягко обнимает за талию, скрепляя пальцы в замок на ее животе, и слышимо ухмыляется, когда уже привычно ощущает ее руку на своих, вторая же по привычке всё ещё лежит на клавиатуре. Парень кладёт голову на чужое плечо и кидает мимолётный взгляд на экран. — Мы не так познакомились. — В его голосе явно слышатся насмешливые нотки. — А ты не подглядывай. — Девушка сохраняет документ и закрывает приложение на ноутбуке. — А я буду. В конце концов, имею право. Ты же о нас там пишешь? — В последней фразе он совершенно точно пытался звучать уверенно, но нотки сомнений все равно прокрались в интонацию. — А ты будто не знаешь. Всевидящий, всеслышащий и иногда вселезущий. Матвеев, да ты танк какой-то просто! — После саркастичного заключения девушка смеётся, а он почти обиженно поджимает губы, что не остаётся незамеченным и смех уже уходит на второй план. — Ну ты чего? — Ничего, все в порядке. — Знаю я твои порядки. Было бы на что обижаться. — Хотя звучит она скорее вновь саркастично, нежели успокаивающе, но ее пальцы осторожно поглаживают его кисти рук. Парень коротко угукает, не теряя обиженного вида. Но всё меняется в одно мгновение.       Теперь они оба лежат на кровати. Она заключена в его объятиях так крепко, что едва может пошевелиться, но всё же разворачивается лицом к лицу, обнимая в ответ. Он тихо смеётся, бормоча куда-то ей в плечо что-то про «отвлекающий манёвр», а после обнимает ещё крепче. — А кто мне по телефону пару часов назад ныл о том, как устал на работе? — Ну, я… — Тогда откуда в тебе столько силы? Мне кажется, мой позвоночник когда-нибудь этого не выдержит. — Теперь ее очередь тихо смеяться. Смеяться ровно до тех пор, пока где-то в районе ее шеи не раздается тихое «Люблю». Едва слышно, так, чтобы только она… — Что? — Ты знаешь что. — Его тон был настолько спокойным, что казался больше грустным или чересчур уставшим. Может быть, так и было. — Знаю… Просто ты редко говоришь и… — Слишком большая пауза. Эту тему они почти не поднимают. — Ты знаешь почему. Мне сложно. — Звучит тихо и нехотя, почти выдавленно изнутри. — Я помню, ты не должен, всё хорошо. — Успокаивает больше себя, чем его. — Это ответственность… — Слишком большая. «Слишком» для обоих. — Я знаю… Я тебя тоже… — Объятия становятся крепче вновь.