***

Сегодня был особенный день, и Жан чувствовал, как никогда. Спустя несколько лет, он, наконец, решится сделать Микасе предложение. Он уже долго думал над этим, но все время откладывал. Раны от смерти Эрена были еще свежи на сердце Микасы, поэтому, Кирштейн считал, что еще не время для такого шага. Но вот прошло несколько лет, и Аккерман стала лучше относиться к окружающему ее миру. Даже согласилась дать Жану шанс. Сказать, что парень был вне себя от счастья, это не сказать ничего. Конечно же, Жан понимал, что он вряд-ли когда-то займет место «чертового смертника» в сердце Аккерман. Но он, так же как и Эрен, хотел сделать Микасу счастливой. А что может быть счастливее для девушки, чем радость семейной жизнь? *** Все проходило, как обычное свидание. Еда, немного вина и Микаса красивая и загадочная, как всегда. И только Жан, сидевший, как на иголках, ища тот самый подходящий момент для заветного вопроса. И вот, когда после очередного комплимента на лице Аккерман просияла улыбка, Кирштейн решился. — Микаса — начал парень — Мы уже давно вместе, и я уже понял, как сильно тебя люблю. Девушка с небольшим удивлением глянула на Жана, ожидая, что он скажет дальше. — И я бы хотел вывести наши отношения на новый уровень — Жан встал из-за стола и встав на колено перед Аккерман протянул ей кольцо — Микаса Аккерман, ты выйдешь за меня? Девушка еще сильнее удивилась и на ее лице проступил едва заметный румянец. Глядя то на Жана, то на кольцо, она ничего не могла сказать. Слова вылетели из ее головы, прямо как в ту ночь у лагеря беженцев. А между тем, Жан терпеливо ожидал ответа, внутри же раздираясь от страха — Неужели откажет? Неужели она встречается со мной только из жалости? Она не любит меня совсем? — только эти вопросы и заполонили голову Кирштейна, хоть он отмахивался от них, как мог. Девушка закрыла глаза, выдохнула и отвела взгляд. — Жан…я…я польщена твоим предложением и очень рада, что ты…избрал меня — начала она, и Жан напрягся, уже мысленно готовясь к позору отказа — но прежде чем я дам ответ, я хочу тебе кое-что показать. Тут Микаса повернулась к Жану и глянула в его глаза. — Приходи завтра вечером ко мне. Там уже я дам ответ, хорошо — парень ничего не мог ответить, а только кивнуть — вот и хорошо. Микаса чмокнула Кирштейна в губы и поблагодарив за ужин, покинула его, оставив наедине с размышлениями обо всем произошедшем за этот вечер. *** Жан с Микасой встречались уже не первый год, но все это время, Аккерман была у только у него дома. А дом Микасы он никогда не видел. Его вообще никто, из оставшегося 104-корпуса не видел, кроме Армина и Энни. Но те толком ничего не рассказывали. Микаса как-будто пыталась что-то скрыть. Или же это просто надумки? Сегодня завеса над этой тайной, наконец-то, поднимется. Ведь, Кирштейн уже стоял у двери заветного дома и ждал, когда же ему откроют. Ждать пришлось недолго. Микаса почти сразу открыла дверь. Она была одета в домашнюю одежду. Розовая кофта, бежевое платьице и волосы, собранные в хвост. Ничего необычного, но в то же время, все такая же красивая. — Ох, привет Жан — сказала она. — Привет — ответил парень и поцеловал девушку в губы. Та ответила ему. — Вот это тебе — сказал Жан и протянул ей красивый букет. Девушка приняла его и поблагодарив запустила парня внутрь. Дом девушки не был большим. Сразу за дверью начиналась кухня, а дальше дверь вела в коридор, что разветвлялся на четыре комнаты. Находился он недалеко от Шиганшины, но все же вне города и выделялся одинокой хижиной на фоне леса. По словам Армина, Микаса сама выбрала это место. Почему? На этот вопрос он не дал ответа. Видимо, у нее были на то причины. Едва вступив за порог, в нос Жану ударил запах чего-то вкусного. Судя по всему, Аккерман готовила ужин. Кирштейн уже был знаком с кулинарными навыками Микасы и проглотил появившуюся во рту слюну. Девушка же поставила цветы в вазочку, а Жана пригласила сесть за стол, сама же вернувшись к готовке. Парень покорно сел и стал любоваться всей красотой Аккерман. Она была невероятная. Красивая, умная, сильная… Идеальная жена. Закончив с готовкой, Микаса стала расставлять столовые приборы. И тут уже Жан немного удивился. Девушка поставила три тарелки и положила три вилки. Неужели они будут не одни? Прежде чем Жан мог что-то сказать, в дверь постучались. Микаса пошла открыть дверь и Жан увидел на пороге Энни с каким-то мальчишкой. — Спасибо, что присмотрели за ним — сказала Микаса, кладя руку на голову мальчику, что тут же встал рядом с ней — он не доставлял проблем? — Ну что ты? Какие от НЕГО проблемы? — спросила Леонхарт с нескрываемым сарказмом и улыбнулась — все в порядке. Не волнуйся. Они с Армином отлично провели время. — Когда я вырасту, я стану разведчиком, как дядя Армин! — крикнул пацан и вскинул сжатые в кулаки руки. Судя по реакции Микасы, она не особо обрадовалась этой идее, на что Энни лишь махнула рукой. — Не волнуйся. Время еще будет. Передумает — сказала она тихо Микасе, и помахав ушла. Микаса лишь выдохнула затем посмотрела на мальчика. — Иди мыть руки. Сейчас будем ужинать — сказала она. Тот улыбнулся и пробежал мимо Жана внутрь дома. Микаса же повернулась к Кирштейну и посмотрела в его глаза. Сказать, что тот был удивлен, это не сказать ничего. Когда девушка села напротив него, он хотел что-то сказать, но тут вернулся тот самый пацан и сел за стол между Микасой и Жаном, и тут же уставился на Жана. Кирштейн так же посмотрел на мальчика и не мог поверить своим глазам. Пацан был одет в черную рубашку с короткими рукавами и серые штаны, угольного цвета волосы едва касались плеч. Но самое удивительное, это его глаза. На Жана смотрели два горящих изумруда, пытающиеся изучить его как можно сильнее. Кирштейн сразу узнал этот взгляд, но думал, что никогда его больше не увидит. — Реймунд, знакомься. Этот дядя Жан. Я рассказывала тебе о нем — сказала Микаса, на что мальчик повернул голову к девушке. — А. Тот что Лошадиная морда? — спросил тот и тут же стал тихо смеяться, прикрыв рот рукой. У Жана от этого сразу же отвисла челюсть, а Микаса строго посмотрела на мальчика. — Как тебе не стыдно? Это наш гость. Неприлично так о нем говорить! Ну-ка извинись! — приказала та и мальчик тут же перестал смеяться и повернулся к Жану. — Простите я случайно — сказал он и протянул Жану руку — Я Реймунд. Кирштейн пожал его руку. — Очень приятно — сказал он. Теперь уже сомнений не было. Это точно был их с Эреном сын. Как две капли похож на отца. Даже выходки те же. Вот только, когда они успели? Реймунд съел все очень быстро и поблагодарив мать, чмокнул ее в щеку и убежал в свою комнату. Микаса осталась наедине с Кирштейном и смотрела в свою тарелку, боясь поднять глаза. — Значит это и есть твой секрет? Почему не сказала? — спросил Жан, смотря на девушку. — Я…боялась. Вдруг Йегеристы разнюхали бы, что у Эрена остался сын… — прошептала она — одной Имир известно, чтобы им пришло в голову. Жан мысленно согласился. Хоть прошло уже достаточно времени, угроза этих чертовых фанатиков еще не исчезла полностью. И Микаса поступает так, как любая другая мать. Защищает свое дитя любыми способами. — Теперь ты все знаешь — сказала она и подняла глаза к Жану — ты все еще хочешь создать со мной семью? Она еще спрашивает? Да такой женщины, как Микаса, больше не сыскать во всем мире. Жан бы давно сделал бы ее своей женой, если бы только мог. А что до Реймнуда? Да и пусть! Эрен пожертвовал всем, чтобы люди Парадиза, включая Жана, жили спокойной счастливой жизнью. И если Жану представилась возможность позаботиться о его сыне, то он с радостью это сделает. — Микаса — Жан взял руку Аккерман в свою — моя любовь к тебе не изменилась. Я хотел и хочу чтобы ты стала моей женой. И о Реймунде я позабочусь, как о родном. Обещаю — он прижал девушку к себе — вы не пожалеете об этом никогда. На лице девушки проступили слезы. Она прижалась к Жану, крепко обняв его. — Спасибо — прошептала она. *** Долго тянуть время не стали. Уже совсем скоро Микаса из Аккерман стала Кирштейн. Реймунд же настоял, чтобы к фамилии отца ему приписали девичью фамилию матери, на что никто не стал возражать. И Реймунд стал Йегером-Аккерманом. Наконец-то, Жан зажил счастливой жизнью с любимой женщиной, которую он был готов носить на руках хоть каждый день. С Реймундом отношения тоже сложились хорошие. Это не были отношения между отцом и сыном, а скорее между старшим и младшим братом. Оба, в принципе, были этим довольны. Казалось, счастливее стать не может. Но Жан ошибся. Его жизнь стала еще ярче, когда на свет появилась уже его родная дочка. Кристина Кирштейн. Едва малышка появилась на свет, как Жан и Микаса полюбили ее всем сердцем и душой. А в Реймунде проснулся инстинкт гиперопеки, доставшийся от матери. Видя, как Йегер везде таскался за сестрой, чуть-ли не сдувая с нее пылинки, Жан невольно вспомнил, как Микаса делала тоже самое с Эреном и мысленно пожелал дочери терпения. Но как бы хороша жизнь не была, всегда найдется что-то, что обязательно испортит всю идиллию. И в этом случае этим чем-то стал сам Жан. А точнее его ревность. А ревновал он свою жену ни к кому-нибудь, а к собственному пасынку. С годами Жану казалось, что Микаса уделяет слишком много внимания Реймунду. Больше чем Кристине. И это сильно щемило Кирштейна где-то внутри. Вот уж он никогда бы не подумал, что будет ревновать к Йегеру спустя столько лет. К счастью, Жан отгонял эти мысли, считая, что это все его надумки, и что Микаса любит своих детей одинаково. Но так не могло длиться вечно. *** В этот вечер Микаса и Жан не могли найти себе места. Реймунд и Кристина ушли гулять, но так и не возвращались. Солнце начинало садиться, а детей все не было и не было. Микаса едва сдерживалась, чтобы не броситься искать своих ангелочков, а Жан всячески ее успокаивал, хотя сам внутри жутко волновался за Кристину…и за Реймунда тоже. Но вдруг дверь открылась и обеспокоенные родители бросились на звук. — Мама! Папа! — крикнула девочка и тут же обняла обоих родителей. — Кристина! — воскликнули те и прижали дочку крепче осыпая ее поцелуями. — Где же вы были? — спросил Жан. — На нас напали хулиганы — жалобно прошептала девочка, и у обоих родителей округлились глаза. — Они тебе навредили? Что-то болит? — сразу стал допрашивать дочь отец. Кристина помотала головой. — Нет, Реймунд меня защитил! Он настоящий герой! — крикнула она. Тут же Жан и Микаса подняли глаза на Йегера-Аккермана, что стоял у двери весь в синяках и царапинах, с разбитой губой. — Реймунд! — Микаса выпустила дочь из объятий и подбежала к сыну — ты как? Тебе больно? — Мам успокойся. Я в порядке — сказал он и потер синяк под глазом — будут знать, как обижать мою сестру. Микаса сразу схватила парня за руку и увела на кухню даже не взглянув на Жана и Кристину, словно их тут не было. Жан проводил их, затем посмотрел на дочь — Кристина, иди в комнату. Сейчас Реймунд придет к тебе и вы поиграете — сказал он. — Ура! — крикнула та в ответ и кинулась в сторону их с Йегером комнаты. Жан же пошел на кухню. Это поведение Микасы стало последней каплей. Он больше не может этого не замечать. Войдя туда, он увидел, как Микаса обрабатывала раны Реймунду, на что тот тихо шипел, сжимая кулак. — Терпи. Ты же мужчина — сказала мать, натирая рану на губе сына какой-то мазью На что парень гордо улыбнулся и прикрыл глаза. — Ну вот — сказала Микаса, закрывая баночку и чмокнула Реймунда в лоб. — Спасибо, мам. — Рей, иди к Кристине. Поиграете. Ей сейчас надо успокоиться — сказал Жан, на что парень кивнул и вышел из кухни. Микаса же стала убирать баночки с мазями обратно на полку. — И как это понимать? — спросил Жан. — Ты о чем? — ответила Микаса, не отвлекаясь от своего дела. — О твоем отношении. — О каком отношении? — К Кристине! — наконец крикнул Жан и Микаса обернулась к нему — думаешь я не вижу? Думаешь не замечаю? Относишься к Кристине не так, как к Реймунду. Ты точно любишь его больше! — Жан…что ты…? — Это потому что он сын этого чертового смертника, да?! Ответь Микаса! — Кирштейн подошел к ней вплотную — так ведь?! Звонкий звук пощечины и загоревшаяся щека остудили пыл Жана. Он глянул на Микасу и увидел, как ее глаза потускнели. — Не смей так говорить об Эрене. Если бы ни он, мы бы сейчас вообще не дышали — сказала она и заглянула ему в глаза — я люблю своих детей одинаково сильно. И никогда не предпочитала одного другому. Но вот ты, Жан, похоже так и не смог найти место для Реймунда в своем сердце. Хотя и обещал, что мы не пожалеем. Девушка подошла к выходу и, прежде чем покинуть кухню, добавила. — Похоже, я ошиблась, доверившись тебе — после чего покинула кухню. И тут Жана будто окатило ледяной водой. Что же он натворил? Он позволил своей паранойе взять верх над разумом. И сделал больно женщине, которую любит. Если бы Эрен был тут, он бы со всей силы вмазал бы Жану по лицу. И был бы прав. Кирштейн и сам бы сейчас был не прочь врезать себе, да как следует. Чтобы никакие глупые мысли больше не терзали его. Но прежде всего, нужно было извиниться перед Микасой. Жан нашел бывшую Аккерман в их спальне. Девушка лежала на своей стороне кровати и укутавшись в свой красный шарф, закрыв глаза. Давно он не видел эту вещь. Когда они с Микасой начали встречаться, она перестала носить шарф, сказав, что это было бы не совсем правильно ни по отношению к нему, ни по отношению к Эрену. Шарф хранился в специальной коробочке в ящике Микасы и надевался ей только когда она ходила на могилу Эрена и на день рождение Реймунда. Сегодня не было ни одного из этих случаев, а значит только одно. Жан настолько сделал ей больно своими словами, что этот шарф единственное, что могло бы немного утешить Микасу. От этого, Жану стало тошно на самого себя. Какое же он чудовище, что довел свою жену до такого. Но делать нечего. Сделанного не воротишь, остается лишь попросить прощения и будь что будет. Жан подошел к кровати и, сев на колени перед Миксой, взял ее руку. Девушка открыла глаза и посмотрела на него. — Микаса, молю прости меня. Я сам не знаю, что на меня нашло. Я идиот, кретин, придурок! Только прошу, не расстраивайся. Дай мне второй шанс. Я обещаю, такого больше не повторится — взмолился Жан, всей душой и сердцем сожалея о том, что натворил. Микаса еще минуту лежала и смотрела на Жана и на то, как тот сжимает ее руку своими, а второй рукой прижимая шарф к лицу. Закрыв глаза, она выдохнула и сев на кровать, отодвинулась, освободив место. Кирштейн сел рядом. — Ты тоже прости — сказала Микаса и сняв шарф посмотрела на него — ты заслуживаешь лучшей женщины, чем я. Видимо я не смогла исполнить волю Эрена и забыть его. Никогда не смогу. Наверное, мне стоило тебе отказать тогда. Жан с ошарашенными глазами взглянул на Микасу. — Тогда бы…ты бы нашел другую. Ту, что полюбит тебя также сильно. И хотя бы ты был бы счастлив. А вместо этого, тебе приходится терпеть меня. Жан тут же схватил Микасу и повернул к себе. — О чем ты говоришь?! Я о лучшей жизни и мечтать не мог! Ты лучшая жена и мать на свете! Я люблю тебя! И ты тоже меня любишь! Пусть не так, как Эрена, но любишь! И я рад этому! — Жан прижал девушку к груди — С тобой я уже счастлив, как никогда! На глазах Микасы проступили слезы. Она крепко обняла Жана и прижалась к нему. — Спасибо. Я обещаю, я сделаю все, чтобы ты продолжал быть счастливым — прошептала она.