Вибрато

      Мир вокруг него стал абсолютно блеклым. Не смотря на то, что все произошло совсем недавно, он даже собственного голоса не помнит, а при попытке говорить ощущается только глухая пульсирующая пустота, но он упорно продолжал выражать свои мысли голосом, дабы доказать что-то. Непонятно, правда, кому и что он там доказывал, но это была зудящая под кожей необходимость.       Поэтому все свободное время он проводил вне дома, стараясь словить хоть немного вдохновения и отвлечься от дурных мыслей. Придумать что-то новое не получалось совершенно. Будто та обрушившаяся стена выбила из него былое озорство, завалило камнями фонтан идей и полностью похоронила под собой всю креативность. А возможно, он просто топчется на месте, не понимая, в какую сторону нужно сделать шаг.       Началось все с Луны, что стала молчалива после закончившейся войны. Она по прежнему любила потустороннее улыбаться, но при этом молчала, очень редко подавая голос. Больше не приходила к Джинни, а если и посещала сестру, то по большей части молча улыбалась, слушая щебетание подруги о новом, и наконец спокойном учебном году. Жалела, что Гарри ушел в академию авроров, но радовалась что рядом будет Гермиона и Рон. С Грейнджер понятно, а вот Ронни-бой решил пойти по стопам отца в министерство, и поэтому полное образование ему требовалось.       Фред уходил бродить прямо после завтрака, пользуясь тем, что магазин восстанавливается, и до конца лета работать не будет. Потом, возвращаясь в магазин камином уже вечером, восстанавливал его заклинаниями, пока не валился из сил, засыпая. Спать вообще получалось плохо, поэтому он ежедневно выматывал себя, оправдываясь перед родными тем, что прогулки на свежем воздухе помогают восстанавливать здоровье и потраченные нервы.       С Луной они впервые встретились тогда в роще, недалеко от Оттори-Сент, куда Фред ходил пешком и возвращался аппарацией. Лавгуд просто бродила среди деревьев, выходя на поляну, и смотрела, кажется, в никуда. Первый раз он ее проигнорировал, а на второй девушка заметила его сама, и лишь кивнула в знак приветствия, даже не махнув рукой.       Впервые они стали прогуливаться вместе примерно через месяц постоянных встреч. Фред раздражен до предела окружающими, а Луна просто подавлена, и ходила меж деревьев словно призрак. Они не разговаривали, Лавгуд знала о том, том Фред безвозвратно потерял слух, и словно бы не хотела об этом напоминать. А он не пытался вывести ее на разговор, чем занимались все вокруг.       Раздражает, что жалеют. Джордж носится с ним так, будто Фред абсолютный калека, а не просто лишился слуха. “Хорошо, что выжил” твердили все вокруг настолько часто, что старший близнец научился читать эту фразу по губам. А Луна просто молчала, и рядом с ней казалось, что со слухом все в порядке, просто в лесу и рощах тихо.       И так ясно, что слух не восстановится, потому что были повреждены участки мозга, а из-за лопнувших барабанных перепонок магловский слуховой аппарат не принесет должного успеха. Он чувствовал вибрации, особенно, если держал говорившего за руку, однако, это лишь расширяло зияющую рану в груди.       Он едва улавливал громкие звуки, иногда, если очень сосредоточится, то мог уловить что-то знакомое, мысленно гадая, что это было за слово. Слышал свое имя, если его произносили совсем рядом. Но относились к нему так, словно Фред был слепым котенком, не способным к самостоятельной жизни. Да, он почти не слышал, но назвать его абсолютно глухим уж точно нельзя.       Первый раз они выбрались в магловский парк по просьбе Лавгуд. Она тогда впервые подала голос, сказав о том, что один и тот же пейзаж вызывает в ней смутное чувство тревоги. Это было в конце августа, и, помня как красиво в это время было в Лондоне, он предложил отправится бродить в магловскую его часть.       Фреду и самому хотелось сбежать. Отчаянно бежать как можно дальше от своей проблемы, до последнего отрицая то, что отныне придется жить в абсолютно непонятном мире. Он упорно учился читать по губам, испепеляя все учебники по языку жестов, выкидывал все блокноты, с помощью которых можно было общаться, и с трудом, но все же говорил, пусть и тихо, и приходилось повторять несколько раз. Уизли уже и не помнил, по какому принципу он контролировал громкость собственного голоса, и продолжал беситься от всей ситуации и жалости окружающих.       А потом Луна уехала в Хогвартс, и Фред вновь начал чувствовать одиночество. Идеи не так часто посещали его, не было желания изобретать чего-то нового, и он скорее на автомате помогал младшему брату, чтобы бизнес по вредилкам шел дальше. И стоило рабочим часам магазина закончиться, как старший уходил в ближайший парк, чтобы немного побыть наедине с собой.       Иногда на выходных появлялась когтевранка. В Хогвартсе сейчас было не так строго с дисциплиной, и дважды в месяц можно было возвращаться домой, чем Луна иногда пользовалась. Хоть немного, но она стала возвращаться к жизни, и ее взгляд больше не блуждал по всему вокруг, а останавливался на чем-то конкретном.       Когда ее не было, становилось даже как-то слишком грустно. Джордж не особо видел смысл в этих прогулкам, больше проводят времени с семьей, давая Фреду личное пространство, в котором старший близнец отчаянно нуждался. Джордан так же пытался вернуться к нормальной жизни, а Анжелина… это лишний раз заставляло злиться.       По началу Энджи пыталась быть понимающей, хоть между ними и не было особенных отношений. Что-то промежуточное, что-то застрявшее между друзьями и парой, колеблется в разные стороны, как маятник, но не достигает ни одной из них.       Она навещала его в Мунго и пыталась приспособиться к новому Фреду. Тому, кто не слышал собственное имя и часто смотрел в пустоту, пытаясь привыкнуть в новому миру вокруг. К тому Фреду, который мог повысить на нее голос, потому что не слышит, с какой громкостью говорит. К тому Фреду, что теперь предпочитал вовсе промолчать, чем излагать свои мысли жестами или на бумаге, раз тон его голоса не нравился Анджелине. В конечном итоге маятник качнулся в сторону гораздо дальнюю, чем друзья, остановившись на отметке одногруппники и сокомандники.       Эти отношения закончились, даже не успев начаться. Не принесли они ничего, кроме лишней головной боли и попыток разобраться, чем именно он обидел девушку. А с другой стороны, разбираться не хотелось, и своих проблем хватало, чтобы полностью закрыться от внешнего мира. Однако, он этого не делал, продолжая искать успокоения в окружающем мире. ***       Привычка ходить в парк появилась из ниоткуда. Это просто была потребность в каком-либо движении, в попытке привыкнуть к новому миру, где почти не было звуков. К миру, где нужно быть очень внимательным, дабы не получить травму. Наверное поэтому он стал бродить именно по магловской части Лондона, где нужно быть более сосредоточенным.       Когда ты сосредоточен, посторонние мысли не лезут в голову, потому что думаешь о своей безопасности, чтобы не попасть под колеса машины, случайно зазевавшись. Из-за концентрации не слышно собственных дурных мыслей, лишь мерные вибрации всего вокруг, что создавали лишь иллюзию тех звуков, что он слышал раньше.       Этой иллюзией можно было тешить себя до бесконечности, но комфортнее всего ощущалось в парке, где было мало людей и шума города, однако, были звуки самой природы, которые не обязательно было слушать. Достаточно внимательно оглядеться по сторонам, и память услужливо подкидывала нужные воспоминания. А иногда и вовсе хватало смотреть на то, как трепещут листья на ветру.       Они увидели скрипачку осенью. Луна впервые прикоснулась к нему, дернув за рукав, указывая куда-то, а после и вовсе потащила к тому самому месту, где играла девушка. На фоне серости и опавших листьев ее светло-каштановые волосы казались ярким пятном, что разнообразило приглушенные краски. Она, заметив слушателей, слегка поклонилась, прежде чем продолжить играть мелодию.       Сложно было определить, что она играла, но вибрации скрипки будто проникали под кожу, и Фред не мог оторвать взгляда от скрипачки, которая иногда пританцовывала в такт музыке, или вовсе кружилась на месте, отчего короткие волосы смешно подпрыгивали, прежде чем вновь улечься на плечах.       Он приходил каждый день в парк, даже когда Луна была в Хогвартсе. И скрипачка так же приходила каждый день, в одно и то же время, в любую погоду, даже если был дождь. Крепила на дереве большой зонтик и продолжала играть.       Между ними была дистанция в десять метров, и она никогда не нарушалась. Они ни разу не говорили, не знали имен друг друга, и на протяжении всех этих месяцев он оставался ее единственным слушателем, пусть и не мог услышать музыку, но чувствовал, как вибрирует что-то глубоко внутри, успокаивая извечное раздражение. ***       В первый день зимы было ужасающе холодно, и сначала Фред даже думал никуда не идти, потому что скрипачки точно сегодня не будет. Он думал об этом весь день, и когда наступил вечер все же намотал на шею шарф, и быстрым шагом направился в Грин-парк, теша себя мыслью, что подождет ее совсем недолго, после чего уйдет обратно, и не будет больше думать об этом.       Он опоздал, а скрипачка уже была на привычном месте, играла, не обращая ни на кого внимания. Казавшиеся светлыми волосы теперь больше отливали рыжиной, все той же длины, путались в меховом воротнике пуховика. Глаза ее, как всегда прикрыты, и между ними вновь десять метров, не меньше, но и не больше. Условная дистанция, которую не пересекал ни один из них.       Она увидела Фреда, кивнула ему головой, и продолжила играть, а старший близнец только и мог думать о голых руках, что скользили по грифу скрипки, и то, что в такой холод она была в без шапки и даже без шарфа, с расстегнутым пуховиком.       Сегодня ее музыка была более тягучая, словно тяжелее, чем обычно, от чего вибрации проходили по всему телу. Он даже не был уверен, что это исходило именно от музыки, а не сознание обманывало, потому что звуки он не мог различить с такого расстояния, да и чтобы почувствовать вибрации, ему нужно стоять достаточно близко к объекту.       В этот раз она проиграла всего час, после чего спрятала скрипку в чехол, и впервые обратила на парня внимание, хотя обычно молча уходила. Девушка, закинув футляр на плечо, подошла ближе, попутно роясь в карманах своей куртки, прежде чем вытащить оттуда небольшой блокнот.       Она подошла вплотную и улыбнулась, прежде чем начать что-то писать на листе бумаги, пока Фред пытался сообразить, а как вообще скрипачка поняла, что он глухой, но ему не дали до конца додумать эту мысль, потому что перед глазами появился листок, где аккуратным почерком было написано:       — “Холодает, поэтому я редко буду приходить сюда, но так же каждый вечер буду играть в Золотой Розе. Скажешь владельцу, что ты пришел послушать Чарли, и он тебя поймет.”       Уизли не знал что на это ответить, точнее, не понимал, как. У него под рукой не было ничего, на чем можно было написать ответ, а на собственный голос он не мог положиться, совершенно растерявшись.       Видя метания парня, она чуть склонила голову, протягивая ему блокнот и карандаш. Фред неловко улыбается, прежде чем перевернул страницу, думая над тем, что правильнее написать.       — “Я не могу в полной мере слышать музыку, но с удовольствием приду посмотреть.”       Он возвращает ей блокнот, и прочитав написанное, она с удивлением смотрит на рыжеволосого, прежде чем пальцем постучать по ушам. И так понятно, что она пыталась сказать, поэтому Фред кивнул, на что получил добрую и абсолютно счастливую улыбку.       — “Я рада, что тебе нравится музыка, не смотря на то, что ты не можешь в полной мере ее слышать. Это единственный способ, которым я могу ясно излагать свои мысли.”       Она вновь показала блокнот, и улыбка не сходила с ее губ, даже после того, как она постучала по ним пальцем. И Фред понял, что не понимает намека. Видя очевидное замешательство, девушка вновь написала, чуть ниже второй записи.       — “Я немая.”       Все продолжилось в ближайшей кофейне. Они оба достаточно замерли, чтобы продолжать прогулку в парке, но достаточно заинтригованы, чтобы расстаться на этой странной ноте. Пришлось общаться через блокнот, потому что Фред не понимал языка жестов, а Шарлотта не умела читать по губам, поэтому скрипачка отвечала ему, шевеля губами, а Фред записывал ответы на листке.       Она так бойко размахивала руками, дублируя свои слова на языке жестов, что Фред иногда забывал смотреть на губы, пропуская половину разговора, от чего она смеялась. Точнее, парень понимал, что она пыталась смеяться, и представлял что просто он этого не слышит из-за своей глухоты, а не потому что Чарли - немая.       Она объяснила, что играет на альте, а не на скрипке, от чего он может слышать вибрации инструмента более отчетливо, потому что звук ниже, как у виолончели. Поэтому называть ее скрипачкой не то чтобы неправильно, потому что в оркестре она играет на скрипке, но лучше по имени. Можно Шарлотта, можно как все друзья - Чарли. И все это подкрепляла жестами.       Придя домой, Фред с усилием вспоминал, где же хоть одна книга, в которой учат языку жестов, потом с опозданием понял, что испепелил все до одной, и последние месяца два ему ничего подобного не приносили.       Ну и ладно. Завтра сам сходит в книжный. ***       — Фред? — за счет того, что это было произнесено над самым ухом, по отголоскам знакомых звуков он смог понять, что его зовут по имени. — Что ты делаешь?       Джордж сел прямо напротив него, чтобы старшему брату было проще вести диалог. Они оба любили шутить над тем, что ушной раковины нет у Джорджа, а оглох именно Фред. Но легче от этих шуток не становилось.       — Учу язык жестов, — каждое слово он дублировал жестом, от чего произносил фразу очень долго, сверяясь с учебником.       — С чего это? — удивился младший, обеспокоено смотря на брата. — Что-то случилось?       Фред на это фыркнул, понимая, что объяснять все слишком долго, и пока что он не готов рассказать о Чарли даже собственному брату близнецу. Пока что Уизли не чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы неосторожным движением не вызвать жалости у окружающих. Опять.       С Шарлоттой было просто, потому что она абсолютно не обращала внимания на его глухоту, в то время как и он совершенно забывал что она - немая. Их диалог проходил очень оживленно, без разницы, каким способом они общались. Правда, язык жестов все еще давался ему тяжело, но Чарли всегда ждала, пока он закончит предложение и никогда не подгоняла его.       — Потому что хочу, — возможно, когда Фред станет чувствовать себя более уверенно, он обо всем расскажет брату.       А пока хотелось чтобы окружающим казалось что все в порядке.       Хотя на самом деле, отдельная его часть безумно хотела похвастаться таким замечательным другом, как Шарлотта. ***       Золотая Роза была кабаре-клубом, достаточно большим с внушительной сценой. Обычно в будни выступали музыканты с ограничением по времени, поэтому у Фреда была возможность общаться с Чарли после вступления. Ну или же в выходные дни они просто встречались, чтобы посмотреть на костюмированные шоу, а иногда Шарлотта подыгрывала остальным работникам, что входили в местный оркестр.       Со временем местные работники привыкли к нему и к отсутствию слуха. Здесь никто не косился на него, а из-за шума музыки все свои вопросы писали на листке и обычным поситетям, не делая разделений. Отвечать можно было так же на листке или вслух, что значительно упрощало взаимодействие.       — ”Я хочу привести сюда брата в следующий раз,” — ему все еще требовалось много времени для построения фраз, но Чарли никогда его не подгоняла. Фред все еще не мог полагаться на голос, поэтому общался жестами, едва заметно шевеля губами.       — “Хорошо”, — лаконично ответила девушка, слегка улыбнувшись.       Он вообще стал замечать что Шарлотта была весьма прямолинейной, и объяснение этому нашлось, когда он стал учить язык жестов. Потому что гораздо проще сказать прямо, пусть и задев словами собеседника, чем мучаться и подбирать сложные конструкции, превращая разговор в битву голоса против жеста. Если что-то приходилось объяснять долго, она доставала свой альбом и долго в нем писала, после чего отдавала собеседнику.       — “Мы близнецы,” — на всякий случай предупредил Фред, чтобы не было изумления, и не пришлось объяснять лишний раз.       — “На это будет любопытно посмотреть. А он знает обо мне?” — парень отрицательно качнул головой. — “Завтра будет трудный вечер.” ***       — Мне-то туда зачем идти? — возмутился Джордж и по нахмуренному лицу брата понял, что фразу нужно повторить, медленно и без эмоциональной окраски, дабы ее можно было прочитать по губам.       — Я хочу тебя познакомить кое с кем, — Фред не любил говорить вслух, и делал это только с близнецом, потому что другие начинали хмуриться и смотреть на него жалобным взглядом. — Но она магла.       — Мерлин, как ты в это вообще ввязался, — но все же пошел одеваться, пусть и не был особо доволен происходящим.       Джордж был крайне недоволен тем, что они должны куда-то идти после тяжелой трудовой недели начала декабря, когда особенно много работы. Не то чтобы он дулся, скорее не понимал, почему Фред просто не может привести эту девушку к ним гости, даже если она магла. Для старшего же это было огромной проблемой, потому что не знал, стоит ли о подобном упоминать вообще, и какие отношения у них в целом.       Несмотря на то, что сегодня была пятница, Чарли точно так же играла на сцене, что-то оживленное, судя по тому как весело плясали девушки на сцене кабаре. Фред не мог уловить мелодию, потому что звуки были слишком высокими и он не особо чувствовал вибрацию, скорее, всеобщее веселье заставляло думать что это что-то быстрое.       По словам Одри, официантки что работала исключительно во второй половине недели, Шарлотта должна закончить через пару песен, и заранее придержала столик для них троих, хотя обычно их диалог проходил в конце барной стойки, где лучше освещение и они меньше привлекали внимания. На баре обычно стоял владелец этого заведения - Сэм, который учился с Чарли в одной музыкальной школе, а потом и в консерватории.       Стоило им присесть за стол, как Джордж и думать забыл о своих возмущениях, увлеченный шумной атмосферой бара. Настолько шумной, что гул происходящего отдавался глубоко внутри Фреда. Наверное поэтому это место так сильно запало в душу. Здесь всегда было оживленно, громко, со всех сторон лилась музыка, и казалось, что у него нет никаких проблем со слухом.       По плечу осторожно похлопали, и обернувшись он увидел Шарлотту, что приветственно махнула ему рукой, кивком головы указывая на Джорджа. За полтора месяца, что они общались ежедневно он стал понимать некоторые вещи и без слов, поэтому кивнул на немой вопрос.       Джордж говорил так быстро и воодушевленно, что Фред банально не успевал читать, не понимая ни слова из сказанного, лишь видел, как довольно улыбается Чарли. Заметив недоуменное лицо старшего, девушка принялась что-то писать в своем альбоме, дабы он не чувствовал себя оторванным от разговора.       Оказалось, что Джорджу очень понравилось выступление, и он совершенно очарован этим местом. Даже сказал о том, что изначально вообще не хотел сюда идти, но Фред его уговорил. И то, что Чарли попросила говорить Джорджа медленее, дабы старший из близнецов так же мог участвовать в разговоре.       Для того, чтобы обоим было удобно, Чарли села напротив Фреда, потому что она слышала, что говорил Джордж, и могла удобно вращать альбом, чтобы старший из рыжих также мог понимать, что девушка отвечала брату.       По началу, младшему близнецу было максимально неудобно, потому что тот привык говорить быстро, тем более оживившись в новой обстановке, поэтому иногда приходилось медленно повторять и упрощать предложения, или вовсе записывать вопросы в альбоме. Но по крайней мере, он прекратил смотреть на брата так, словно он калека. Возможно, сказалось то, что у Шарлотты так же были некоторые проблемы, но при этом они с Фредом могли активно общаться. Иногда настолько, что Джордж и слова не успевал вставить.       — Ты всегда занималась скрипкой? — уточнил младший, и Фреду почему-то стало не по себе. Казалось, что это не то чтобы запретная, но как минимум неприятная тема для девушки.       — “В моей семье все были музыкантами, кроме брата, так что выбор очевиден. Изначально я поступала на вокал, скрипка шла вторым направлением. Но теперь я не могу петь и полностью сосредоточилась на скрипке, альт скорее для души.” — она призадумалась, пока у Фреда что-то холодело внутри. Он сам крайне не любил говорить о потери слуха, и его передергивало, когда припомнили времена, когда он нормально слышал. — “Изначально я играла на скрипке, но летом перешла на альт, потому что он ближе по тональности к моему голосу.”       — Почему именно с лета? — хотелось пнуть младшего, и как можно больнее. Теперь Фред понимал, почему раньше некоторые люди крайне не любили с ними разговаривать из-за бестактности.       — “Я лишилась голоса в начале года, и до середины весны не имела возможности даже просто взять инструмент, потому что мне требовалась реабилитация.” — она не выглядела удивленное или удрученной, скорее создавалось впечатление что ей абсолютно все равно.       — Ты можешь не отвечать на бестактные вопросы. — судя по удивленному виду, Фред сказал это громче чем следовало.       — “Ты скоро привыкнешь к бестактности людей. Говорящие думают, что мы живем в другом мире, и им все интересно.” — Шарлотта выглядела так, словно ее и вовсе не волновало, что Джордж явно перешел границу, но это волновало Фреда. — “И у тебя очень приятный голос.”       Старший улыбнулся, почесав подбородок чтобы скрыть неловкость. Плечи Чарли затряслись и она прикрыла рот обеими ладонями. Это выглядело мило, хотя Фред никогда не понимал, почему она прикрывает рот, когда смеется.       — Ты странно выглядишь когда так делаешь. — Фред все-таки пнул младшего под столом.       — “Что именно?” — девушка наклонила голову, от чего медные волосы окрасились в розовый от света цветных прожекторов.       — Смеешься, — ее губы сложились в “о”, и она неловко улыбнулась.       — “У меня нет языка и голосовых связок. Пожиратели посчитали подобное достаточно забавным наказанием для Певчей птички.” — что-то оборвалось внутри Фреда, и он проклинал брата, что резко побледнел, стоило прочитать написанное.       Он никогда не встречался с так называемой Певчей Птицей, но все, кто участвовал весь прошлый год в войне прекрасно знали лидера сопротивления, что не только вызволяли заложников, но и передавал информацию Потеровскому дозору, которым заведовали близнецы через третьи руки. И которая резко пропала в начале года, передав дела своим помощникам. Просто однажды и Птица и ее подруга Гарпия пропали, и о них ничего не было слышно до сих пор.       — “Около того места, где я играю стоят маглоотталкивающие чары, которые не действуют на волшебников, так что я с самого начала знала что ты маг.” — Чарли выглядела абсолютно спокойной, несмотря на то, что была задета болезненная тема.       Фред чувствовал себя обязанным из-за происходящего.       — Я потерял слух во время битвы за Хогвартс. — теперь смутившейся выглядела Шарлотта.       — “Ты мог ничего не говорить. Мы все потеряли что-то важное в этой войне.”       И улыбнулась. Не грустно, как делали все, кто вспоминал о прошедшем, а достаточно тепло и беззаботно.       И Фред абсолютно точно хочет научиться реагировать так же. ***       Теперь их встречи иногда происходили на втором этаже магазинчика, и она даже согласилась встречаться здесь на постоянной основе, хоть и долго отнекивалась. После того, как стало известно о том что они оба маги, Чарли больше не умалчивала о некоторых вещах, поэтому постепенно они узнавали друг друга.       Например что ее старший брат был ровесником Перси, учился с ним на одном курсе, только на Когтевране. Он погиб в день свадьбы Билла и Флер, когда пало министерство, после чего Чарли и присоединилась к подпольному сопротивлению. Оба ее родителя погибли в начале года при налете Пожирателей, а ее саму захватили и подвергли пыткам, дабы узнать расположение лагерей сопротивления, и местоположение Гарри, о котором она не знала. В наказание за то, что она отказалась сотрудничать, ее лишили голоса.       — На самом деле, я чувствую угрызения совести, — Джордж вернулся со стаканами, с которых будет более удобно пить вино.       — “Не стоит. На самом деле, мне не с кем поговорить об этом. Единомышленники либо погибли, либо уехали из страны после войны, а с некоторыми и вовсе потеряна связь. Лишь иногда я вижу их на судах, где выступаю свидетелем.” — она отставила в сторону кружку, из которой до этого пила глинтвейн. — “Многие молодые Пожиратели были нашими информаторами, поэтому я свидетельствую, чтобы им смягчили приговор.”       Дома у близнецов она не использовала бумагу, чертя буквы палочкой прямо в воздухе. Как призналась сама, ей теперь сложно даётся магия, и нужно время чтобы в совершенстве освоить так называемую тихую магию: когда маг использует палочку, но при этом не произносит заклинания. Почему она решила не использовать беспалочковую, что была куда проще в освоении оставалось загадкой. Фред только и мог предположить, что она хотела сохранить хоть какую-то часть своего гордого “нормального” прошлого. Примерно, как он сам, когда пытался прислушиваться к разговору, но слышал лишь легкий гул.       — Вы же на Рождество придете вместе? — почему-то уточнил младший, словно приход Чарли на семейный вечер был чем-то нормальным и вполне естественным.       — "Лично мне не с кем встречать. Днём с оркестром играем, а вечером ничего не планировала." — она с подозрением уставилась на обоих братьев, чтобы достаточно агрессивно чиркнуть на бумаге категоричный отказ встречать праздник в семейном кругу.       — Но почему? — Фред хорошенько пнул младшего за такой бестактный вопрос.       — Если захочешь, я буду рад твоей компании, — выражать мысли жестами стало куда проще, но он все равно шевелил губами по привычке. — Прости его. Временами он невыносим.       — "Пусть и весьма прямолинейно, но это не бесит. Скорее помогает себя чувствовать обычным человеком. А вот ты наоборот слишком переживаешь, что меня может что-то расстроить." — и лёгкая улыбка тронула губы, словно бы стараясь успокоить старшего близнеца, показать, что все в порядке.       — Такие вопросы бесят. Это не прилично.       — Дред, когда тебя вообще волновали рамки приличия? — Джордж состроил обиженную гримасу в ответ на недовольство брата. Как-то уже вошло в привычку, что эти двое всегда сидели напротив, чтобы было проще читать по губам.       — "Он прав, ты слишком остро реагируешь, потому что до сих пор не смирился с потерей слуха.'' — Шарлотта спокойно пила вино, наблюдая за его реакцией на написанное.       — Потому что мне тяжело. Не понимаю, как тебе удалось легко это принять, — он говорил это без задней мысли. Вообще с помощью жестов было сложно выражать мысли длинными витиеватыми предложениями, потому что пока что до конца не смог освоить жесты. От этого чувствовал себя более неловко, получая развернутые ответы от Чарли.       — "Ну, речевой аппарат мне выжгли заклинанием где-то в начале января, примерно в это же время отрезали язык темномагическим артефактом, а освободили, вроде в апреле. Так что у меня была куча времени на размышления." — Фред аж закусил щеку от досады на самого себя.       Ну и чем он отличается от своего абсолютно не тактичного брата?       — “Скорее всего, я откажусь от твоего предложения на Рождество. Днем я играю с оркестром, а вечер проведу с Сэмом. Сомневаюсь, что ему есть с кем отмечать, после потери жены.” — Чарли лишь раз и то вскользь упоминала о том, что на время реабилитации работает с магическим оркестром и выступает в постановках. — “Его маглорожденная жена работала в Министерстве и попала под чистку. Возможно встречусь с Марианной, если она все же выйдет из своей мастерской. Ей обрубили ведущую руку, поэтому она, сейчас пытается привести себя в порядок.”       — Ты про Гарпию? — уточнил Джордж, немного потеряв нить разговора.       — Да, — ответил за девушку Фред. — Училась на инженерном, в сопротивление пошла так же из-за брата Чарли, а в плену ее лишили руки, за то что набрасывалась на Пожирателей словно Гарпия. Сейчас занимается изготовлением магического протеза, но пока что не особо успешно.       — “Это только пока. Я тебя уверяю что к лету она уже сделает максимально рабочую модель, и потом примется за меня.” — старший близнец удивленно посмотрел на собеседницу. — “Она бредит идеей вернуть мне голос, хотя бы с помощью артефактов. Но это невозможно, потому что у него нет речевого аппарата в целом.”       Она схватилась за альбом, начав что-то в нем писать, хотя до это частично воспроизводила слова в воздухе, чертя их палочкой. По всей видимости, в запале забыла что находиться в компании магов, по привычке взявшись за бумагу.       — “Я отказываюсь от семейного Рождества не потому что вредная, а потому что не хочу создавать сложности. Фреда все знают, и возможно более-менее привыкли к отсутствию слуха. Если добавиться еще один “особенный” человек, то окружающим может стать не комфортно. Это все приведет к тому, что мы с Фредом просто сядем в углу стола и будем общаться только вдвоем. Это будет некрасиво по отношению к вашим родителям.” — Уизли бегло пробежался глазами по тексту, что был написан весьма размашисто. Она всегда так делала, когда торопилась высказать мысль.       — Нет, просто на Фреда перестанут смотреть взглядом побитой собаки. Я более менее привык к тому, что брат не слышит, но вот остальные этот факт принять не могут, — Джордж сложил руки на груди. — Возможно, когда остальные увидят, насколько быстро вы общаетесь, то наконец перестанут думать что он - калека.       — “Лучше спросите у родителей, не будет ли для них подобное излишней головной болью.” — Фред отрицательно качнул головой.       — Матушка скорее будет рада, что у меня появилась такая подруга.       — Она наверняка будет уверена, что ты его девушка, — вставил свое веское слово младший.       — “Отношения со мной весьма проблематичные хотя бы потому, что я не могу говорить. Ну и я пропадаю на репетициях, вечерами выступаю в баре у Сэма, так что даже если наши отношения станут романтическими, что-то кардинально не поменяется.” — Чарли вновь писала на листе, и подняла его в воздух, чтобы содержимое мог прочитать только Фред.       Это было… по своему мило. Джордж даже не пытался влезть, тактично слинял из зала на кухню, под каким-то там предлогом, но судя по тому, что он крайне артистично тряс бутылкой с вином, брат ушел пополнять запасы на вечер. Не желая, чтобы кто-то еще был свидетелем происходящего, Фред так же принялся отвечать на листке.       — “Меня устраивает, как я провожу время с тобой. Мне спокойно, и я чувствую прилив сил после этого. Поэтому, если романтические отношения не принесут тебе проблем, то почему бы и не попробовать?”       — “Ты еще устанешь от моего энтузиазма.” — Шарлотта подмигнула, стоило ему закончить читать написанное. ***       — Они очень шумные, — сразу предупредил Фред, вспоминая абсолютно любое торжество. Что уж говорить про Рождество, когда собиралось все семейство Уизли вместе со своими парами. И не только Уизли.       — “У меня есть беруши в кейсе.” — написала Шарлотта в воздухе, поправив лямку чехла. Она задержалась после концерта, поэтому была вместе с инструментом, не желая терять время на то, чтобы зайти домой.       — Скорее всего после того, как они увидят скрипку, то обязательно попросят на ней сыграть, — девушка на это беспечно пожала плечами, словно ей часто приходиться развлекать публику подобным.       — “Это уже привычное дело.” — она немного нервно дернула рукой, все же продолжая идти в сторону Норы. — “Но я слышу, и могу передавать тебе, что говорят, а ты можешь отвечать голосом.”       — Мне сложно говорить в компаниях. Джордж привык к тому что я не слышу собственную интонацию и громкость, да и ты вроде. Но с остальными мне по прежнему тяжело общаться. Слишком резко реагируют. — честно признался Фред.       — “Но они твоя семья. Если снова начнут жалеть тебя, то ты можешь выражать мысль языком жестов. Уже хорошо справляешься.” — она хлопнула спутника по плечу, обгоняя его на пару шагов. — “Это будет трудный вечер, потому что много людей, но я постараюсь помогать тебе.”       — А я тебе, — старший близнец ответил улыбкой на улыбку. Возможно это будет первый праздник, что будет лишен излишней неловкости.       К своему удивлению, они прибыли самыми первыми. Матушка крайне радушно приняла Шарлотту, радостно что-то рассказывая ей, от чего Фред потерял нить разговора на первых пяти секундах и ушел в гостиную, поздороваться с отцом. В отличии от мамы, он всегда говорил достаточно медленно и спокойно, даже тогда, когда у близнеца не было проблем со слухом.       Папа даже был рад, что Фред наконец явился на семейный праздник, учитывая, что последний раз он появлялся в Норе только в конце лета чтобы поздравить Джинни, с головой окунувшись в другую жизнь и попытки привести себя в порядок, поэтому пропустил все дни рождения братьев. Да и не то чтобы очень хотелось видеть на их лицах то самое выражение сожаления. Да и если бы сегодня с ним не была Чарли, то он вряд ли бы согласился прийти.       Отец отвлекся, по всей видимости, на какой-то шум, и Фред по инерции повернулся, с удивление обнаруживая рядом с младшим близнецом незнакомую девушку, что тут же набросилась на Чарли, вцепившись в нее мертвой хваткой. А потом и вовсе расплакалась, от чего и Джордж и Шарлотта принялись ее успокаивать. Старшему близнецу даже стало интересно, что тут происходит.       Невысокая блондинка плакала, уткнувшись в грудь девушки, и не успокаивалась. Джордж лишь одними губами произнес, что это та самая Гарпия, которая с конца войны заперлась в своем доме и не появлялась среди людей. Шарлотта рассказывала о ней не многое. Так же как и скрипачка училась в магическом направленном училище, но изучала магическую инженерию, а после потери руки изготавливала себе протез, дабы вернуть жизнь в прежнее русло, но ни один из созданных образцов ей не нравился, от того она и заперлась дома.       Фред помахал рукой, здороваясь на языке жестов, и Мариана через силу улыбнулась, тут же утерев рукавом свитера нос, и ответила ему на языке жестов. По всей видимости, Шарлотта уже успела рассказать о его особенностях, но оставался открытым вопрос, почему она пришла с Джорджем.       — Я не знал что Мари та самая Гарпия. — пожал плечами младший брат. — Встретились в министерстве, когда я подавал документы на патент новых вредилок, а она регистрировала очередную версию магического протеза.       — Я очень плохо знаю язык жестов, — медленно двигала руками девушка, дублируя сказанное губами. — Не игнорирую, а не знаю как правильно сказать.       — “Могу читать по губам.” — заученными движениями подсказал Фред. И судя по вытянутому лицу, шатенка не совсем понимала, что он ей сказал жестами, поэтому Чарли, видя замешательство, постучала по собственным губам.       — Фред может читать по губам, — подсказал Джордж, который понимал что эта пантомима кончится еще не скоро.       — Это хорошо! — обрадовалась Мари, и по ее улыбчивому лицу можно было понять, что произнесла она это очень воодушевленно.       Лишившись слуха, Фред стал очень внимательным к выражению эмоций других людей, и повстречавшись с Шарлоттой этот навык словно возрос. Она была общительной и энергичной, очень эмоционально спорила и старшему близнецу оставалось только догадываться, насколько шумной и веселой она была тогда, когда у нее был голос. Но он словно не замечал отсутствия звуков с ее стороны, воображение само дорисовывало подходящее звучание, даже тогда когда скрипачка размахивала руками, ведя очередной спор.       Шарлотта привлекла его внимание, показывая, что пора накрывать на стол. Оставалось только кивнуть, и встать поближе к девушке, что внимательно слушала распоряжения матушки, и могла направлять старшего близнеца. Их взаимодействие было комфортным. Наверное, оно стало именно таким, из-за такого, какими людьми они с Чарли были до травмы.       Постепенно все начали собираться, с неким удивлением обнаруживая за столом новые лица. Лаванде мало кто удивился, потому что лично Фред считал что пусть Грейнджер и зубрилка, но она потеряет весь свой энтузиазм рядом с вполне себе обычным и семейным Роном. Как бы глупо это не звучало, с чопорным Перси и то было больше точек соприкосновения. Но насколько он слышал, гриффиндорка возобновила после войны переписку с одним знакомым ловцом, что позволило разойтись им с младшим братом на более благоприятной ноте.       Гарри был уставшим, учеба в школе авроров давалась нелегко, и он часто жаловался на то, что стоило вернуться на повторный седьмой курс, чем восполнять пробелы в знаниях по ночам. Оба близнеца и сами думали, что стоит закончить образование, чтобы больше не приходилось проходить все круги ада в министерстве при регистрации новых изобретений, но пока что подобное только обсуждалось, потому что обоим надо восстановится после войны.       Шарлотта постучала его по плечу, потому что слишком отвлекся на собственные мысли после того как все расселись за большим столом. По началу он думал, что будет удобнее сесть где-нибудь на периферии, но Чарли утащила его чуть ли не в самый центр, тем самым обеспечивая полную вовлеченность в диалоги.       — “Чарльз спрашивает, как ты себя чувствуешь? Не беспокоит травма?” — в отличии от него, Шарлотта слышала, поэтому Фред теперь не чувствовал себя за столом слишком отчужденно.       — Да, все нормально, — судя по тому, что Джордж от неожиданности обернулся, старший близнец сказал эту фразу громче чем положено. — Перепонка срастается, но она стала достаточно плотной, чтобы почти не улавливать колебания. — скрипачка что-то активно начала писать в блокноте, и Фред на мгновение остановился, чтобы все прочитать. — Чарли говорит что это тяжелая форма, и я воспринимаю частоту звуков от 75 до 90 децибел, что бы это не значило.       Гермиона тут же начала объяснять что это, видимо совершенно забыв, что сидит по диагонали от Уизли, так еще и тараторила так, что даже Шарлотта нахмурилась. На вопросительно изогнутую бровь Чарли чиркнула в блокноте, что плохо разбирается в физике, и термины, которыми объясняет Грейнджер слишком заумные для нее. Зато наверняка ее хорошо понимает Мариана.       Этот праздник был определенно странным, потому что впервые ему задавали вопросы не только о самочувствии, но и о жизни в целом, что придавало сил. Да, зачастую вопросы передавала Шарлотта, потому что сам Фред сидел далеко от говорившего, и не мог прочитать по губам. Либо было наоборот, что вопросы задавали Чарли, и та долго писала развернутый ответ, который Фред зачитывал.       Вечер закончился тем, что Шарли сыграла на скрипке, и Фред впервые сидел настолько близко, чтобы улавливать каждую вибрацию инструмента. Даже прикрыл глаза, чтобы сознание само рисовало нужную мелодию, даже если оно отличалось от реальности. Музыка, которой он никогда не интересовался, резонировала внутри него, расшевелил закрытые бутоны цветов, что перестали своими корнями отравлять все существо, а заставляли хотеть тянутся к солнцу. И это ощущение подарила одна лишь скрипка, музыкой которой он не мог насладиться, но чувствовал отчаянное счастье и желание улыбаться.       — Иногда, в глухоте есть плюсы, — складывает руки на груди Фред, смотря на яркие всполохи беснующегося в зимнем небе фейверка.       — “И какие же?” — жестами уточняет Чарли.       — Не слышно залпа фейерверков. Эта та самая бракована бартия, шум которой буквально может сбить с ног.       Шарлотта на это рассмеялась. А Фред подумал, что это самый прекрасный звук, из всех что он слышал. Пусть даже он и был в его голове. ***       — “Напряжения в плечах вообще не должно быть. Сконцентрируй вес в районе поясницы.” — командовала Чарли, рисуя буквы в воздухе, пока Фред пытался понять правильную позицию.       — Это не так просто, как кажется, — парень и правда старался максимально расслабиться по советам скрипачки. Но получалось плохо.       Она прошлась руками по плечам, покачала головой и махнула на него рукой. После чего зашла за спину, надавливая на определенные точки, откуда должно было уйти напряжение. И о чудо! У него получилось.       — “Теперь поднимай скрипку к себе за верхнюю правую деку так, словно ты подносишь яблоко ко рту.” — Фред долго смотрел на скрипку, вспоминая какая же ее часть называется “дека”, и наугад схватился за бок. — “Ну нет же. Верхняя дека, самой ладонью упираясь в заднюю ее часть, пальцы обхватывают обечайку.       — Вот теперь я запутался окончательно. — и ведь Чарли называла все элементы скрипки перед тем как они начали занятие, но все вылетело из головы.       — “Верхняя дека - верхняя часть скрипки, где гриф, обечайка это бортики на теле скрипки.” — она вновь взяла скрипку в руки, указывая пальцем на называемые части, после чего вновь повторила стандартную позу. — “Важно не наваливаться подбородком на подставку, скорее просто приложи голову, но так, чтобы мог держать скрипку без рук.”       Уизли забрал скрипку из рук Шарлотты и прикрыл глаза, дабы сосредоточиться на ощущениях, и постарался повторить то, что говорила ему скрипачка. Пальцами обхватить бортик, но не вцепиться в него, скрипку поднять к себе так, словно у него в руке яблоко, которое он собирается откусить, а голову чуть повернуть в сторону. Инструмент должен комфортно лечь на плечо и ключицу благодаря мостику, а подбородок не должен строго фиксировать инструмент.       — Все равно не удобно, — он сделал все согласно инструкции и правда мог удержать скрипку лишь одним плечом и линией челюсти, но чувствовал, как инструмент упирается.       — “Тебе и не будет комфортно первое время, потому что скрипка для тебя - чужеродный элемент. Мостик рассчитан на меня, конкретно тебе может подойти другая модель, потому что ты отличаешься комплекцией. Здесь очень много нюансов.” — девушка чуть поправила положение инструмента на плече. — “Гриф у тебя балансирует на двух косточках руки - это третьи фаланги большого и указательного. Не на расстояние между пальцами, наоборот, под грифом должно оставаться расстояние, в которое помещается палец.”       — Как все это муторно, — честно признался Фред, располагая руку так, как ему говорили. Было ужасно неудобно, да и он ни разу в жизни ни на чем не играл.       — “Мне вообще интересно, почему ты вдруг решил попробовать скрипку, если не слышишь ее. Хотя по идее ты должен чувствовать вибрацию и какой-то звук от нее, раз она рядом с ухом.” — она взяла смычок, показывая, как именно нужно его держать.       — Это просто странное чувство, — парень постарался уловить это ощущение легкости в кисти, но все равно, как бы не старался, пальцы мертвой хваткой обхватывали нижнюю часть смычка.       — “Расслабь руку, она должна лишь придерживать смычок, весь его вес будут держать струны. Ты поддерживаешь его большим пальцем и мизинцем, фаланга указательного тоже легкая точка опоры, а оставшиеся два просто лежат на колодке.” — Чарли достала из футляра второй смычок, вновь показывая то, о чем говорила.       Фред вновь тщетно попытался повторить, теперь уже абсолютно точно запутавшись. Он все не мог понять, что ему мешало: странное положение головы, когда он должен держать скрипку плечом и подбородком, или не привычное распределение веса стоя, от чего начинала ныть поясница. Не говоря уже о правой руке, которой он пытался поймать то самое ощущение невесомости, о котором говорила девушка, но чувствовал лишь одеревенение.       — “Давай закончим на сегодня.” — сжалилась над ним Чарли, забирая скрипку из рук, и закидывая ее уже к себе на плечо. Немного повозилась, переставляя эту странную штуку, чтобы плечу было удобнее, после чего взгляд устремился на него. — “Как на счет Ромео и Джульетты?”       — Ты же знаешь, что я не особо разбираюсь в классике, — “а еще плохо слышу” хотелось добавить, однако подобное решил оставить при себе. В последнее время Шарлотта вообще не обращала внимание на его проблему, благодаря чему он и сам начинал забывать о ней, чтобы потом напомнить самому себе. Зачем-то.       Шарлотта на это лишь понимающе улыбнулась, и так понимая многое без слов. Она прекрасно знала и то, что Фред страдает дурацкой привычкой сковыривать корочки на только заживших ранах, от чего заживление замедляется. И то же самое он делал и с душевными ранами, только в отличии от кожи, душа сама по себе затягиваться не хотела, и зачастую многодневный труд Чарли мог рухнуть просто из-за очередного приступа отчаяния Фреда.       Но ему определенно становилось лучше, возможно, даже от того, что они виделись со скрипачкой почти каждый день. Хотя бы на час, просто прогуляться по вечернему Лондону, такому прохладному и промозглому, но ярко освещенного огнями и согретого теплом чая в термосе. В вечера, где им удавалось увидеться лишь на короткий миг прогулки они почти не разговаривали, либо Чарли заранее писала о том, как у нее прошел день.       Эти молчаливые вечера по большей части напоминали медитации. Не то бесполезное праздношатание, которым он занимался летом ради того, чтобы привести самого себя в чувства, Уизли понимал, что встречи с этой девушкой и правда приносили исцеление, и хотелось верить, что им обоим. По крайней мере Мариана не раз упоминала о том, что Шарлотта улыбается более искренне, и не так вымученно, как еще в начале осени.       У него словно появились силы на что-то новое. Пусть и не в таких объемах как раньше, но он все же смог вернуться к вредилкам, правда теперь продумывая каждую деталь и мелочь, что может пойти не так. Слишком скурпулезно для прежнего Фреда, однако, легкомысленность словно бы покинула его, оставляя место лишь легкости, не теряя при этом головы. Это было полезно. Старший близнец слишком легко увлекался и терял голову, но сейчас мог похвастаться тем, что избавился от подобных “дурных привычек”.       И неожиданно, подобное пошло на пользу, хотя ранее казалось неотъемлемой и очень важной частью его самого. Но нет. Грейнджер оказалась права, говоря о том, что полезно заниматься составлением списка дел, и отмечать выполненное, чувствуя удовлетворение от проделанной работы. В целом, эти списки не особо помогали в повседневной жизни, но и правда были хороши в работе, особенно, когда дело доходило до тестирования товара. Джордж был в восторге от того, что старший брат наконец-то стал подходить к их творениям более серьезно и скрупулезно.       Шарлотта легко стукнула его кончиком смычка по голове, привлекая внимание. Да, действительно, что-то он совсем ушел в себя, и уловив насмешливый взгляд понял, что в ее присутствии отвлекаться не стоит.       Смычок парит по струнам, словно и вовсе не касается его. Движения медленные, тягучие, глаза скрипачки прикрыты, а ресницы легко дрожат. Вибраций не слышно, но лишь глядя на Чарли он чувствовал саму суть мелодии, что подрагивала, как пламя.       Пауза. Полуприкрытые глаза резко распахнулись, и смычок, что не соприкасался по струнами обрушился на него неистовой волной, становясь излишне резким, словно хотел разрезать металл своим волосом. Взгляд скрипачки чуть ожесточился, штрихи резкие, подбородок чуть вздернут.       Мелодия неспокойная, словно желает вызвать тревогу, наращивает напряжение, чтобы в один момент смолкнуть. Скрипачка продолжает скользить взглядом по нотам, по всей видимости, включив на фоне запись, чтобы лучше ориентироваться для репетиции.       — Это соитюда, — понял Фред, и судя по довольной улыбке Чарли, оказался прав. Не просто так она упомянула о Ромео и Джульетте.       — “Сюита” — поправила его девушка, но все равно не скрывала улыбки, довольная тем, что он правильно определил мелодию. — “Монтекки и Капулетти.”       Сюита или соитюда, какая разница? Главное, что мелодия сама играла в его голове, словно он отчетливо слышал весь оркестр. А возможно, это лишь воображение, потому что он помнил эту известную мелодию. ***       С некоторого момента, их встречи стали становится дольше, потому что на улице теплело, однако, на свежем воздухе они наоборот стали проводить как можно меньше времени, ввиду аллергии Чарли. Та постоянно носила магловкую маску на лице, назначение которой сам Фред не особо понимал, так же как и аллергию на противоаллергическое зелье. Это просто не укладывалось в голове.       Помимо бара, где скрипачка по прежнему играла каждый вечер, они раз в неделю посещали магловский театр, дабы послушать музыку. Это было просто смешно, учитывая положение Фреда, однако, он перестал возмущаться после первого же концерта. Не было слышно мелодии, но вибрация, и та атмосфера, что пронизывала зал сбивала наповал. Не имело значения, что именно играли музыканты, старшему близнецу оказалось неожиданно комфортно именно в филармонии, хотя музыка никогда ранее не вызывала восторга.       Потуги со скрипкой он бросил, даже не успев их начать. Постоянная боль в пояснице от чрезмерного усердия буквально убивала весь рабочий настрой, на следующий день после занятий, да и не приносило это особого удовольствия. Была бы возможность, Фред просто из интереса попробовал бы каждый инструмент, чтобы оценить то, как он его слышит теперь. Однако, не будет же он Империус на коллегах Чарли использовать ради такого?       Но среди оркестра находились некоторые энтузиасты, что хотели посмотреть, сможет ли глухой человек приспособиться к музыкальному инструменту и попадать в ноты. А Фред даже читать эти самые ноты не умел, и все произведения выглядели для него полнейшей мешаниной точек и палочек, которые беспрестанно куда-то скакали и совершенно не складывались в мелодию. Но не то чтобы парень вообще планировал хоть на чем-то играть, не в его случае, когда слух был крайне важен.       Но все же, некоторые инструменты удалось пощупать. Контрабас не был слышен абсолютно, но за счет большого корпуса вибрация от него распространялась по всему телу. Уизли уже знал, что не попал ни в одну ноту, но с лихвой насладился самим процессом. Но владельцу инструмента было очень сложно сдержать дергающийся глаз. Виолончель также была приятна, но ее звуки также не были слышны из-за низкой частотности, да и не отдавала она столько играющему, как контрабас. От попыток сыграть хоть что-то на альте он отказался сразу, потому что инструмент был схож на скрипкой и вызывал фантомные боли в пояснице.       Странно, что музыка вообще захватила его именно в такой странной ситуации, когда он почти не слышит ее. Этой ситуации удивлялись абсолютно все, кроме Джорджа, что был просто рад от того, что глаза брата вновь горят азартом, который служит ему вдохновением. Неожиданно для себя, младший близнец также посещал концерты оркестра на пару с Мари, но делали они это раз в месяц, постоянно засыпая почти что в самом начале.       Они с Марианой вообще было поразительно дружны, и как Фред все свободное время посвящал Шарлоте и ее музыке, так Джордж таскался хвостиком за Мари, постоянно интересуясь инженерной магией под видом того, что подобное будет полезно в будущих изобретениях. И в целом, в этих разговорах даже не чувствовалось подвоха, если бы они не виделись каждый день.       Вчетвером они собирались раз в неделю, именно в пятницу, когда оба близнеца официально заканчивали рабочую неделю. По факту же, в так называемые выходные они точно так же занимались магазином, правда, теперь не приходилось стоять за прилавком, наняв Верити помощницу, с которой они работали посменно. Появилась традиция буквально из воздуха, но слишком быстро вошла в привычку, поэтому они стали постоянными гостями в Золотой Розе.       В остуствии слуха был огромный плюс, который заключался от отсутвии шума от толпы. Фред хорошо почувствовал это, посещая один из матчей Оливера, почти не слыша оглушающего рева фанатов, от которого брат закрывал уши и кривился, в то время как старший слышал лишь мимолётные отголоски. Рев толпы был гулгим и почти не воспринимался Фредом, в отличии от пронзительных звуков, поэтому он несказанно удивился, когда услышал что-то новое в уже привычный пятничный вечер.       Пришлось приоткрыть глаза и оглядеться, в надежде найти источник звука. Он был слабым, едва касался сознания, словно трель птицы на периферии. Уизли продолжал крутить головой, не совсем понимая, куда именно стоит смотреть, и вздрогнул от неожиданного прикосновения брата, чей взгляд был крайне обеспокоенным.       — Все нормально? — Джордж говорил достаточно внятно, чтобы эту фразу можно было разобрать, особо не присматриваясь.       — Звук странный, не могу понять, откуда. Словно птицы, — беспомощно пытался объяснить Фред, осознавая, что другим слышится нормальный, а не искаженный звук.       Шарлотта тут же указала на странный инструмент около сцены, что напоминал фортепиано, но только клавиши шли в два ряда. Музыкант, сидящий за ним, быстро перебирал пальцами, от чего создавался этот шебечущиц звук, отличный от всего, что Фред слышал ранее.       — “Это - клавесин,” — объяснила Чарли. — “Его не так давно подарили бару, но слишком долго ждали мастера, чтобы он отреставрировал и настроил инструмент. Он заинтересовал тебя?”       — Да, — загорелся старший близнец. — Хочу послушать его самостоятельно.       И скрипачка с лёгкой улыбкой ушла к бару, по всей видимости, договариваться об этом. Естественно, им, как завсегдатаям, подобное разрешили, но в нерабочие часы, что означало достаточно ранний подъем а.завтра.       И они действительно вернулись на следующий день, в компании знающего этот инструмент человека. Парень был из оркестра, в котором играла Чарли и буквально горел энтузиазмом рассказать все, что только можно о клавесине. Рад он был именно потому, что мало кого интересовал этот музыкальный инструмент, считая ненужным пережитком прошлого, который все еще существует из-за классической музыки, что писалась во времена популярности этого индивидуально звучания.       Парень был в курсе проблемы Фреда от остальных, и никак не ожидал, что очередь дойдет и до него, однако понимал, что ему будет проще, чем другим музыкантам, играющим на смычковых инструментах. Звук из клавесина извлекался ровно такой, на какую клавишу нажимаешь, и поэтому фальшивить достаточно сложно.       Это все напоминало щебет птиц разной тональности. Удивительно, что настолько высокие частоты он различал настолько, чтобы соседние клавиши звучали по разному. Да, это было что-то на уровне ощущения, нежели действительного музыкального слуха, однако это было именно то волшебное чувство, о котором говорила скрипачка. Когда весь мир замирает при прикосновении к инструменту, а из головы вылетает вообще все, кроме нот, стоящих перед тобой.       — Это магия, — широко улыбнулся Уизли, продолжая скользить пальцами по клавишам, слушая разноголосый щебет. — Я словно посреди леса весной.       — Ну, клавесин, так же как и фортепиано с пианино все же струнные инструменты по большей части, — Йозеф приоткрыл крышку инструмента, чтобы указать на его внутренней устройство, и продолжил объяснять, но уже отвернул голову так, что Фреду сложно было прочитать по губам. — Ох, прости, я не подумал о положении головы.       — Не страшно, рядом есть Чарли, — скрипачка беззвучно рассмеялась на эту реплику, будто Фред сморозил какую-то глупость. Но это глупостью не было. девушка всегда либо самостоятельно дублировала на бумаге то, что не услышал старший близнец, либо подсказывала людям, что они не были услышаны.       — Как ощущения? — Фред не смог сдержать улыбки.       — Эйфория. Я не могу сыграть ничего кроме обычной гаммы, однако чувствую от этого небывалую радость, — честно признался Уизли.       — Как насчет того, чтобы собираться здесь два раза в неделю до открытия бара? Либо можно у меня. Правда, я никогда не преподавал, поэтому не уверен что смогу стать хорошим репетитором, но на первое время пойдет. — парень явно обрадовался тому, что кто-то еще смог оценить любимый им инструмент.       — Звучит неплохо, — согласился Фред.       Улыбка Шарлотты была как никогда яркой и радостной. ***       — Это правда звучит потрясающе, — Джордж похлопал брата по плечу, довольно улыбаясь. — Никогда не мог подумать, что ты уйдешь прям в творчество.       Мама под ухом так же что-то восторженно говорила, а Фреду пришлось развернуться, чтобы вообще понимать, о чем идет речь. Он банально не успевал за тем, насколько быстро шевелились ее губы, и отсутствующим взглядом смотрел на матушку, наслаждаясь тем, как счастливо она улыбается.       Это была идея Чарли. Не просто учить играть на клавесине, а сделать подобие отчетного концерта, раз старший близнец вполне себе научился читать ноты. Но было бы слишком легко учиться в расслабленном темпе, поэтому Шарлотта настояла, что ко дню Матери Фред просто обязан научиться играть хотя бы простенькую мелодию, а Чарли в случае чего скроет недочеты скрипкой.       Матушка и правда была очень рада тому, что они собрались в это мартовское воскресенье в Норе, даже Джинни вытащили с уроков ради этого. Пусть уже и были полноценные праздники ранее, однако, после окончания войны они все стали ценить это время еще сильнее, радуясь тому, что все остались живы.       Это был вполне обычный день, правда, на улице достаточно тепло, да и гостей много, от чего старшие братья перенесли все на улицу, соорудив во дворе своеобразный шатер, заранее выделив место под музыкальные инструменты. Конечно же, в основном играла скрипачка, очаровывая своей музыкой словно знаменитый крысолов, но по всей видимости, у Фреда так же получилось вклиниться и немного разнообразить праздник.       Джинни, стоило ему отойти от инструмента достаточно долго, но медленно и внятно расспрашивала о том, как он может играть на клавесине, если не совсем слышит звуки. Сестра, как и многие думала, что он абсолютно глухой, и воспринимать может только вибрации, не более. Мысль о том, что большинство “глухих” людей слышат хоть что-то даже не возникала в их голове. Но Фред не обращал внимание на это, совершенно позабыв о многих вещах, что тяготили его раньше       — “Не так уж и плохо, правда?” — Чарли подмигнула ему, смотря на довольно улыбающуюся матушку. — “Молли расцеловала меня в обе щеки и очень долго восхищалась тем, что я смогла заставить тебя сделать невозможное.”       — Если так подумать, то мы ни разу не устраивали ей настоящий праздник на день Матери, — цокнул языком Фред. Раньше он и не задумывался о таких банальных вещах, ровно до тех пор, пока не столкнулся со смертью и страхом потери лицом к лицу. — Если верить Джорджу, то Мари заканчивает работу над проектором.       — “Это будет достаточно удобная вещь, жаль только, что мне нужно будет держать человека за руку, чтобы он мог слышать мой голос в своей голове. Это все еще далеко от привычного речевого аппарата, но уже можно считать прорывом.” — она пожала плечами. — “Ну и со слуховым аппаратом пока что не все ясно, так что не советую возлагать на это большие надежды.”       — Мир меняется, а энтузиазм магов-инженеров несоизмерим. — не согласился с ней старший близнец, вставая со стола. — Возможно, через пару десятков лет все станет совершенно по другому.       — “Твоя правда.” — золотистые слова лишь мгновение пробыли в воздухе, прежде чем растаяли подобно дымке.       — По крайней мере, мы можем спокойно жить и без всех этих магических и магловских штук, — попытался подбодрить ее Фред, за что получил легкий тычок под ребра и насмешливую улыбку.       — “Лишился бы ты зрения, я посмотрела бы на твой оптимизм.” — Чарли покачала головой, закинув на плечо футляр со скрипкой. — “Идем?”       — Конечно. Должен же я навестить матушку моей невесты в материнский день? — теперь улыбка Шарлотты стала настоящей. хотя она упорно пыталась это скрыть.       — “Ты не делал мне предложение, так что я не твоя невеста.” — скрипачка помахала Молли рукой, привлекая внимание. Матушка знала что после выступления они на пару часов уйдут, чтобы навестить могилы родителей Чарли. — “Но думаю, ты бы понравился моим родителям.”       — О, у меня появилась замечательная идея! — Фред поразился собственной гениальности.       — “Нет, музыкальные инструменты лучше не уменьшать.”       — Ничего страшного не случится.       — “Фред! Поставь клавесин на место!”       Ну не будет же Фред при ней лезть под крышку инструмента, где оставил коробочку с кольцом, потому что это единственное место, где Шарлотта его не найдет. Проще уж весь инструмент утащить за собой, упорно делая вид, что все идет по плану.       — “Ты невозможен.” — буквы были острыми, потому что Чарли явно была зла, когда чертила их в воздухе. — “Вытащи то, что тебе надо, и пойдем уже.”       — Так ты знала? — парень нахмурился. Значит, Мари все же проболталась.       — “Ты делай лицо менее озадаченным, и поменьше мои руки ощупывай, конспиратор.” — скрипачка беззвучно засмеялась, а воображение в очередной раз дорисовало то, как бы звучал ее смех. — “Я согласна.”       — А? — не понял Фред.       — “Можешь надевать кольцо на палец.” — от досады хотелось стукнуть себя по лбу. Она слишком легко догадалась о задуманном, и не позволила провести все, как положено. — “Предложение должно быть запоминающимся для самих влюбленных, а не для окружающих. То, что ты просил Мари связаться с артефакторами и сделать возможным общаться мысленно уже очень запоминающаяся для меня вещь."       — И я все заснял. — помахал камерой Джордж, слишком весело размахивая получившейся фотографией. И когда успел раздобыть маггловское приспособление!       А фото было до абсурдного идиотское. Смеющаяся Шарлотта с вытянутой рукой и он, прикрывающий глаза рукой, как идиот удерживающий закрытую коробку другой рукой. И у обоих до невозможности красные от смущения уши.