У.А.

      Сквозь всю печальную долю, выпавшую на мои плечи, сложно увидеть хоть что-то хорошее, что в ней было. Дерьмовые отношения с отцом, ранняя потеря матери, непринятие себя и неконтролируемая агрессия. И прятаться за милой улыбкой было бесполезно, ведь вся моя темнота, гнилое нутро и ненависть всегда лезли наружу. Стоило только увидеть одного из этих отвратительных, мерзких ошибок природы, меня буквально передергивало изнутри, наверное, отчасти потому, что я сам был такой ошибкой. А они — лишь очередным напоминанием о моей врождённой патологии. Мои ребра выворачивало наизнанку, я причинял себе физическую боль любыми проявлениями для ощущения сдерживания хайда внутри себя.       Ничего в этой жизни не принесло бы мне такого удовлетворения, как смерть всех этих изгойских выродков. Как я хотел бросить все это и уехать куда-нибудь далеко, но меня никто и никогда, нигде не ждал…

      ****

      В очередной раз, придя на работу в это убогое, захолустное кафе, разливая неудачникам и дрожащим алкоголикам абсолютно терпкий, отвратительный кофе, я думал о том, как сжигаю весь Джерико дотла вместе с близстоящим логовом этим фриков. Я не пожалел бы даже отца, так же, как и он не жалел о том, что случилось с мамой.       Даже мое отражение в зеркале говорило о ненависти ко всему живому.       Вновь раздающийся звук звонка над входной дверью раздражающе стучал по моим барабанным перепонкам, донося до воспаленного разума все новые импульсы злобы.       — Четыре шота эспрессо со льдом, — сказала она грубым, надменным и холодным тоном, внезапно появившись из-за пара в моей сломавшейся кофеварке.       Я лишь бросил пренебрежительный взгляд в её сторону, сразу поняв с кем я имею дело по этой дурацкой полосатой форме, что выбешивала одним своим видом.       — Эй, ты слышишь?! — продолжал писклявый голос, пытающийся звучать ниже, чем он есть на самом деле.       — Я слышал, может тебе лучше пойти в какое-то другое место, — настойчиво сказал я в попытках сдержать свое возмущение от её навязчивого поведения.       — У тебя какие-то проблемы?       — Ты — моя проблема! — резко выпалил я, бросая полотенце на барную стойку, и уже представил, как отдираю её маленькую голову от тела, закапывая его в глухом лесу.       — Пффф… — раздалось что-то вроде надменного выдоха, — Знаешь, один гений сказал — «Люди. Людей надо любить. Люди достойны восхищения. Сейчас меня вырвет наизнанку». То же я чувствую при виде нормисов, вроде тебя, — сказала она и повернувшись, начала мерзко цокать каблуками по кафельному полу, оставляя за собой следы от мокрой земли.       — Отлично, она ещё и натоптала! — крикнул я вслед и ощутил дикую злость на весь сегодняшний день.       Какая неприятная, отталкивающая и мерзкая особа. Невоспитанность и надменность, присущая им всем всегда изводила меня до мозга костей. Гребанные аристократы, дети богачей, которых отправляют в Невермор для проявления невероятных суперспособностей. Пока парни вроде меня подают им кофе… И только ночами, когда приходит луна и я могу выплеснуть весь негатив, раздирая кому-нибудь кишки, я успокаиваюсь. Смывая разводы крови со своего тела, вдыхая её уже почти кислотный запах, проедающий мои лёгкие изнутри. Попадись мне эта девчонка в такой момент, я бы ни на секунду не пожалел, что я такой.       Люди, заказы, кофе, уборка, каждый божий день происходит одно и то же, с перерывами на мысли о суициде.       Когда уже вечереет и мне нужно закрывать кафе, я снова слышу звук звенящего колокольчика, от чего непроизвольно дергаюсь, но никого не замечаю, увидев на столике только откуда не возьмись появившуюся маленькую черную коробку.       Я открываю её, но в ней ничего нет, переворачиваю и читаю на обратной стороне.       — Такой же пустой и бесполезный, как эта коробка. У.А.       — Вот ведь сучка, — говорю почти вслух, думая о ней.       Демонстративно заменив банку с чаевыми этой коробкой я собираюсь отчаливать в экзотическое путешествие по терниям моего смертельно любимого леса.       В болезной тишине и очередных ссорах с отцом проходит целая неделя, пока все вокруг не начинают трындеть о предстоящем вороньем бале, от чего меня ещё сильнее начинает потряхивать. Все эти волки, вампиры и прочая нечисть абсолютно омерзительно обсуждают поход на это бессмысленное, бесполезное и отталкивающее мероприятие. Конечно, как по волшебному взмаху магической палочки для ещё большего состояния внутреннего неудовлетворения, я вновь вижу её и уже хочу взять в руки метлу, чтобы вымести её из своего кафе как ненужный мусор, но она встаёт возле стойки и деловито поднимает свою левую идеально выщипанную бровь.       — Ой, а он не такой уж и бесполезный, — издевается она, смотря на свою коробку.       — Какая же ты раздражающая, — честно говорю я, вытирая стойку, елозя полотенцем возле её маленьких, липких ручонок, — чего тебе?!       — Знаешь, где это? — она протягивает мне какой-то странный кривой рисунок большого дома.       — Я что похож на опознавательный столб? — спрашиваю я, глядя на него, — Словно рисовал третьеклассник, у тебя кривые руки. — говорю ей я и она улыбается неестественной улыбкой, выпячивая белоснежные зубы.       — На тебя дурно влияют эти пары кофе или ты от рождения такой придурок? — спрашивает она, но это вовсе не вопрос.       — Это ты ко мне прицепилась! — указываю я на дверь.       — Я не доставлю тебе такого удовольствия, — говорит она, демонстративно усаживаясь передо мной за столик к блондинке с цветными прядями.       — Ты адекватная? — спрашиваю я её.       — Ты — Тайлер Галпин? — спрашивает блондинка, улыбаясь словно игрушечная барби.       Что сегодня за день, оставьте меня в покое, что вы прицепились ко мне со своими дебильными вопросами. Фрики.       Её взгляд просто пленительно испепеляет моё нутро. Я игнорирую вопрос её странной подруги потому что не вижу смысла отвечать на него, кажется, она уже собрала обо мне всю информацию, что нашла в сети, судя по тому, что она буквально не вылезает из своего телефона.       Молча обслуживая другие столы, я отправляю второго официанта отнести им кофе и планирую взять перерыв, закрывая кассу, как вдруг она снова появляется прямо перед моим носом.       Б***ь. Думаю я про себя.       — Вопрос о моей адекватности поднимали ещё в два года, когда я чуть не откусила палец своему стоматологу, не думай, что ты оригинален, — говорит она и уходит.       И я уже понимаю, что все её монологи направлены на то, чтоб вывести меня из себя.       Чего ты там добиваешься, У.А.?