дежавю

      В молчании мы проводим почти всю дорогу до соседнего города. Это так и работает, неловко после всей этой ситуации. Я казался невозмутимым, а внутри меня сжимало словно консервную банку.       У меня было такое чувство, что человек рядом со мной всё знает и бесполезно скрывать свои внутренности перед ним. Или, возможно, мне казалось, будто она бы и не удивилась. Словно для неё это гнетущая реальность обыденность.       Она будто живёт в этом ужасе постоянно, среди монстров и странностей.       — Давай остановимся перекусить? — наконец разбавляю я тишину.       — Не хотелось бы тратить на это время       — Это же нужно чтобы существовать, это не моя прихоть, мне надо жрать       — Лааадно, — говорит она раздражающим голосом.       Мы останавливаемся в какой-то забегаловке на окраине, эта странная девчонка сразу заказывает себе шоты эспрессо, а я беру целую кучу разной еды.       — А что будет кушать Ваша дама? — безразлично, словно на автомате спрашивает девушка, безобразно жующая жвачку.       — Она не моя дама, — кошусь на неё я, резко отвечая.       А девчонка делает вид, что вообще не услышала вопроса.       — Да мне пофиг, заказ принят, — мерзким голосом отвечает официантка.       — Нам ещё долго ехать, закажи поесть, иначе потом придётся снова останавливаться.       — Я не голодна, — говорит она, но когда приносят еду демонстративно ковыряет её из моей тарелки. Невозможно бесит.       — Что за воспитание? — спрашиваю я.       — Обычное, ничем не примечательное, — отвечает она, попивая кофе.       — Впервые вижу такую наглость и неуважение.       — Его нужно заслужить.       Ох, ну надо же, Ваше превосходительство. Я должен заслужить Ваше уважение. Какая показушная красота.       — Слушай, некоторое время нам ещё ехать вместе, ты могла бы не злить его внутри меня и не бесить чтобы я оставался собой.       — Мне кажется, я бешу только тебя, тот монстр был вполне мил со мной.       — Ты вообще не знаешь, о чем говоришь.       — Просвети.       — Нет, не стану, просто ешь и поехали.       Мы доедаем, оставляем чаевые и отправляемся дальше, поторапливая друг друга к выходу       — Какая милая пара, — слышатся возгласы пожилой женщины, сидящей возле кафе.       — Ты не могла бы быть менее приметной, бросаешься в глаза, даже старухи тебя запоминают.       — Такой же неприметной как ты? Нужен особый дар, выглядеть проще тебя просто нереально.       — А что во мне не так?       — Обычный деревенский парень, который пасёт овец, всё нормально, хрен кто догадается, что внутри ты пушистый, клыкастый уродец.       Б***ь, какая она злая, агрессивная, жестокая хамка. Но мне почему-то это дико нравится.       Я сажусь в машину раньше и блокирую дверь с её стороны.       Она стучит в окно, шевеля губами, а я смеюсь.       Вижу в зеркало как она отошла от машины и показывает мне два фака. Но всё ещё смеюсь над ней.       Наблюдаю как она подходит к какому-то парню и берет у него домкрат, благодаря.       Я тут же открываю дверь и выхожу       — Эээээээ нет-нет, стой!!!       Но разве ж её это остановит.       Вжав голову в плечи, я слышу звук разбивающего стекла, она отодвигает флажок и садится, ухмыляясь, а я мотаю головой.       — Спасибо! — кричит она, бросая домкрат на землю через разбитое окно в своей двери.       — Боже, ты безумна.       — А ты ребёнок, давай едь уже.       — Ладно.       Я оборачиваюсь и вижу, что они все шепчутся о нас с выпученными глазами.       — Отлично, ты привлекла внимание.       — Это ты привлёк, я лишь следовала твоей игре.       — Я просто проучил тебя за твоё поведение и только, никто и не собирался с тобой играть.       — Значит, мораль до меня не дошла.       — Ааааааааааааааа!!!!!!!!!!!!! Ты невыносима!       Говорю я и в ответ слышу только молчание.       Она сидит, уставившись в окно, а я незаметно поглядываю на неё.       Её голые колени вызывают странное чувство, словно мне хочется ободрать их. Чтобы во всей этой черно-белой картине появились ярко-красные капли крови.       Наверное, эстетическое безумие выглядит именно так.       Печаль, что накрывала меня всё это время внезапно оборачивается каким-то новым чувством естественного интереса, это как смотреть на последние вдохи человека и его закатывающиеся глаза, или как слышать последние стуки крыльев бабочки о стеклянную банку. Что значит ощущать, что ты ненормальный всем своим нутром. Просто наблюдать за этими процессами как быть частью огромной вселенной. Пока работал на заправке не видел никого более интересного для меня. Блондинки, брюнетки, короткие юбки, каблуки, накаченные губы и сиськи на дорогих машинах.       Одни и те же грубые, резкие черты.       И моё абсолютное отвращение от них.       Почему-то для меня не станет удивлением, если окажется, что ночами она убивает и закапывает людей. По крайней мере выглядит она именно так.       К вечеру мы подъезжаем к какой-то гостинице и решаем переночевать там, взяв две разных комнаты по соседству.       Почти не разговаривая, мы расходимся заниматься своими делами и договариваемся встретиться в 7 утра возле машины.       Но примерно около часа ночи я просыпаюсь в состоянии агонии, страха или даже паралича, будто мне снится сон, но он очень реален. В нём мой монстр отдает своё сердце за другого человека, боится и чувствует что-то на подобии преданности, привязанности и даже зависимости. Это ново для меня, и кажется моей больной выдумкой. Разве такое существо, как я умеет чувствовать?       Я лежу и смотрю в потолок за невозможностью сомкнуть глаза. Как только на часах красуется два ночи я слышу истошные крики из соседней комнаты и не думая, на автомате выбегаю туда, выталкивая дверь так, что ломается замок.       Она смотрит на это действо приподняв бровь и хлопает в ладоши, а на экране телевизора в её комнате красуется какой-то фильм ужасов, где продолжительно и громко кричит какая-то сумасшедшая женщина.       — П****ц! — громко вскрикиваю я в гневе.       — Параноик, — цедит она сквозь зубы.       — Это вышло по инерции, — объясняю я       — Теперь платить еще и за дверь, — говорит она.       — Эти деньги всё равно украденные, ты ни доллара не заработала сама.       — Откуда тебе знать хоть что-то обо мне.       — Я знаю таких как ты, чистоплюи, боящиеся любой работы, что вам не предложи! с богатыми родителями и божьими заскоками, это выше вас вкалывать на низкооплачиваемых работах, ведь всегда есть такие парни как я, пока вы маетесь хренью, сбегая из дорогостоящих школ просто чтобы потрепать родителям нервы! В то время как чьи-то родители лежат в земле, — выпаливаю я на одном дыхании.       — Я не буду вступать в эту дискуссию и доказывать тебе что-то о себе.       Говорит она и мои мысли сразу растворяются.       — Проехали, — говорю я, уходя в свою комнату.       Беру книгу чтобы вновь прочитать что-то, и снова вижу эти рисунки, среди которых как мне кажется она, но это наверняка уже паранойя. Две косы и черная одежда делает всех людей похожими.       Примерно спустя десять минут раздается стук в моей двери, и я уже улыбаюсь в душе, думая, что это она, но так работает судьба-злодейка, что привела сюда каких-то мародеров ночью, которые подставляют мне нож к животу.       — Мужики, вы даже не понимаете, что делаете, — говорю я, и краем глаза уже вижу, что дверь в соседнюю комнату открыта настежь, — Какого хрена?! — спрашиваю я, и бездумно направляюсь туда, наплевав на угрозы, но вдруг слышу кряхтение и маты из её комнаты.       Когда мы все заходим туда, видим, что она отмудохала троих мужиков, уложив их на лопатки. На что остальные переглядываются и поспешно стремятся уйти оттуда, стоит ей только повернуться и сделать шаг к ним на встречу, испепеляя чернющими, дикими глазами.       — Ты в порядке? — спрашиваю я, оглядывая комнату       — Да, — безэмоционально произносит она, словно вообще не испугалась.       — Может поспишь со мной в комнате? — спрашиваю я.       И она пожимает плечами.       Стоит нам зайти она сразу тянется к моим вещам, а я быстро засовываю книги в рюкзак.       — Что это?       — Не твоего ума дело.       — Допустим.       — Мы даже не знакомы, ты просто сломала мою жизнь, едва я её начал.       — Не такая уж она была и прекрасная.       — Какая же ты раздражающая, — говорю я и ловлю жёсткое дежавю.       — А ты придурок, — не унимается она.       — Как тебя вообще зовут? — зачем-то спрашиваю я.       — Уэнсдэй, — слышу я из её уст и впадаю в ступор.       — Уэнсдэй? Как среда?