Я привычно сижу у окна на восток…

Я привычно сижу у окна на восток, где рассвет разжигает зарю. Смотрю в сине-алое небо. Возможно, что-то пою.  Чёрно-сизые тени окрестных домов — и ни звука в всегдашней тиши. А кругом такая картина, что, если ты художник — садись и пиши.  Я один, и моё окошко черно, и мой кот так же чёрен и одинок — но в высотке напротив горит рыжим окно, подавая надежды росток.  И пичуга сеет писклявую трель, и дома ожидают день, и горит окошко в тоске ночной, и я верю — не вечна тень.  Я хотел бы знать, отчего мотылькам так приятно лететь к огню? (Я тоже об этом мечтал, но давно отрастил броню.) Я хочу кричать в голубых небесах о том, что я здесь один; чтоб послал мне кого-то старик мой Бог, чтоб найти хоть кого средь руин. Моя жизнь похожа на длинный стих, бесполезный и глупый стих. Люди думают — поэты пишут о них. Поэты пишут о себе самих. А потом окно, этот рыжий свет, тихо гаснет в унылой мгле — почему-то мне будто сотня лет,  И я Умираю Во сне.