Часть 1

Немного о Бото Луна коснулась чёрных вод Амазонки нежной рукой, раздался лёгкий всплеск, водная гладь сморщилась и брызнула во все стороны расплавленным серебром. Из воды выметнулось гладкое тело и, подняв фонтан брызг, снова исчезло под водой. Испуганная луна скрылась за облачной вуалью, но продолжала любопытно поглядывать на реку. До реки долетали звуки гитары и весёлый смех. Розовый дельфин выставил из воды ухмыляющуюся морду и внимательно слушал. Гитара ненадолго умолкла, голоса загомонили громче, раздался визг и звонкий женский смех. Ухмылка дельфина стала хищной. Он ударил хвостом о воду, потом ещё раз и ещё, подняв настоящий ураган брызг. Тело дельфина мощным прыжком метнулось в сторону берега. Брызги, поднятые животным, ещё падали, будоража воды реки, а на берегу уже стоял мужчина в лёгком белом костюме. Белели в темноте широкие плечи, обтянутые тканью рубашки, завитки тёмных волос ласкали крепкую шею, блестели томные глаза. Снова послышался женский смех. Бото ухмыльнулся, шумно выпустил остатки воды из ноздрей на макушке, выудил прямо из воздуха невероятно элегантную шляпу и зашагал в темноту. Звуки вечеринки манили его. Тати отчаянно рыдала, совершенно не обращая внимания на весёлую кутерьму вокруг, и прерывалась только для того, чтобы высморкаться и опрокинуть очередной стакан. – Какой подлец! – причитала Тати. – Скотина! – Конечно скотина, – флегматично согласилась Мария, внимательно глядя в свой стакан. Ей было скучно и хотелось танцевать, но бросать плачущую подругу последнее дело. – Я тебе говорила. Тати повела вокруг красными зарёванными очами, но выпивки не обнаружила. Тогда она отобрала стакан Марии и одним махом опорожнила его. – Что мне теперь делать? – простонала она. Драматизму в её голосе позавидовал бы сам Жука де Оливейра. Терпение Марии лопнуло. Она выбила пустой стакан из безвольных рук подруги, схватила её за плечи и встряхнула изо всех сил. Голова Тати болталась во все стороны, девушка бессмысленно икала. – Ты! – кричала Мария, встряхивая Тати, при каждом слове. – Ты сильная! Повтори! – Я сильная, – неуверенно пробормотала Тати, пытаясь вырваться, но Мария была неумолима. – Ты матёрая! Повтори! – Что? – Повторяй, мать твою! – Я матёрая! – Ты даже не знаешь, что такое сдаваться! – кричала Мария в исступлении. – Я даже не знаю, что такое матёрая, – веско сказала Тати, подведя черту в этом разговоре. Подруги замолчали, тяжело дыша и глядя друг на друга совиными глазами. Первой очнулась Мария. – Да пофиг, – сказала она. – Веселись, отдыхай. Плакать из-за ублюдка недостойно сильной женщины. Иди! Мария величественно обвела вечеринку рукой и глаза девушки вспыхнули. – Иди, и покажи им – что такое настоящая женщина! Глаза Тати загорелись восторженным неугасимым огнём. Она послушно кивнула и бодро устремилась в толпу. Кто-то немедленно протянул ей стакан. То, что нужно. Потом ещё один. А потом чьи-то ловкие руки обхватили её талию и закружили в танце. Тати с трудом сфокусировала взгляд. Симпатичный парень. Томные манящие глаза, хищная, но нежная улыбка, уверенные движения. Этот парень явно знает, как обращаться с женщинами. Тати танцевала, как в последний раз, а потом вдруг самым непонятным образом обнаружила себя прижатой к дереву в кромешной темноте. Вечеринка, судя по всему, продолжалась, но где-то вдалеке. А вблизи слышался плеск воды и шелест листьев. Симпатичный парень жадно целовал её, шепча всякие бессвязные милые пошлости, и шарил по спине девушки в поисках застёжки лифчика. Это было приятно. Одурманенный алкоголем мозг девушки разделился на две противоборствующих личности. Одна – сильная и матёрая женщина – настоятельно советовала переспать с симпатичным парнем и считала это лучшей местью для всяких подлецов. Вторая личность, наделённая безудержным воображением, вообще ничего не советовала, а просто нарисовала картинку ближайшего будущего Тати. Итак, она переспит с этим парнем, а утром он её бросит (как и тот подлец и скотина); потом она обнаружит, что беременна; отец выгонит её на улицу (вообще-то нет, но не мешайте драматизировать), а мать умрёт от горя; Тати придется рожать в грязной канаве, потом она станет проституткой, чтобы заработать на хлеб для себя и ребёнка; потом станет пить, и умрёт от цирроза в вонючей каморке, а ребёнка заберут в приют, где он будет проклинать её день и ночь, пока не умрёт от голода и болезней. Глаза Тати снова полыхнули огнём, но симпатичному парню это не сулило ничего хорошего. – Ах ты скотина! – заорала она в ярости. – Ты решил убить меня и моего малыша! Бото был так изумлён, что впервые в жизни не смог справиться с застёжкой от лифчика. Он отступил на шаг и неуверенно оглянулся в сторону реки. Тати осмотрелась в поисках оружия, но ничего подходящего случаю не нашла. Тогда она сбросила блузку, сняла лифчик, положила в одну из чашечек камень и стала размахивать им, как пращой. Бото попытался улыбнуться своей чарующей улыбкой, от которой у женщин подкашивались коленки, но Тати это взбесило ещё сильнее. – Ну, давай, – кричала она, размахивая лифчиком так, что слышался отчётливый свист, – подойди! Я тебя сейчас так трахну, что до конца жизни не забудешь! Иди сюда, мой сладкий, я надеру твою смазливую задницу! Тати медленно приближалась, глаза горели боевым безумием, как у берсерка, обожравшегося грибами, волосы торчали во все стороны, лифчик грозно свистел, обнажённая грудь агрессивно колыхалась. Нервы Бото не выдержали. Он со всех ног бросился к реке, на ходу меняя облик. Он так торопился, что потерял свою драгоценную шляпу. Несколько минут Тати с наслаждением топтала шляпу, потом швырнула камень в реку, оделась и пошла обратно на вечеринку. Изумлённая луна покачивала своей круглой головой, глядя на серебристый след на водяной глади реки. Бото старался не высовываться на поверхность без необходимости. Его можно было понять. Современные женщины так обескураживают. О, времена, о, нравы!