.

Майкл вернулся домой раньше обычного. На улице было еще темно. Слегка пошатываясь, он прошел в гостиную. Внутри него точно поселилось что-то неположенное. Ощущение было приотвратнейшее — Эннард медленно движется внутри него, а каждое, даже самое малейшее движение отдавалось глухим скрипом, и неприятным чувством, точно что-то режет твою плоть изнутри. В голове не было абсолютно никаких мыслей — только сплошная черная пустота. В приступе апатии он медленно опустился на диван, закрыв глаза. Майкл не знал, сколько времени он так пролежал. Одна минута прошла или час — для него уже не имело значения. Он услышал тихий скрип, точно от приоткрывшейся двери. За ним последовали шаги. У Майкла не было ни желания, ни сил открывать глаза. О событиях сегодняшней ночи он вообще не хотел говорить. — Майк, — раздался у него над головой знакомый голос. С большим усилием он заставил себя поднять веки. Майкл ожидал увидеть такую картину, но все равно это было неприятно. В нескольких шагах от него, в одном из кресел сидел его отец, и глядел на сына с непонятным выражением на лице. Майк едва слышно застонал. Ну, сейчас начнет допрос, что сегодня происходило. А у него нет никаких сил просто сказать что-то. И что именно с ним будет, если он промолчит, неизвестно. Майкл вздохнул, устремив взгляд в потолок, приготовившись к расспросам. Но услышал он совсем другие слова: — Как ты себя чувствуешь? — Майк усталым взглядом посмотрел на отца. Что странно, вид у него был встревоженный. — Ты очень бледный, — продолжил он, как бы отвечая на полувопросительный взгляд сына. Не смотря на сильную усталость и чувство опустошенности, Майкл почувствовал, что внутри него вспыхнул гнев, точно свет во мраке. «Идиотский вопрос, — с яростью думал он, но лицо его не выражало никаких эмоций. — Как я себя чувствую?! Именно сейчас тебя это обеспокоило? То есть, когда я прошлые три ночи возвращался, дрожа от ужаса и всего пережитого, это тебя не трогало, да?!» — Не знаю. — после долгой паузы ответил Майкл, равнодушным, слегка дрожащим голосом. — Меня убили. Я не знаю, что я должен чувствовать. В этот миг он ощутил боль в руках и груди. Казалось, Эннард слышал, о чем они оба говорили, и это ему не нравилось. Майкл постарался не обращать на это внимание. Еще неизвестно, сколько времени эта механическая тварь будет находиться в его теле. Майкл закрыл глаза — ему не хотелось смотреть на недобрую радость отца, вызванную известием о смерти сына. Но, на его удивление, он не услышал ничего, кроме тишины. Майк решился открыть глаза. Уильям сидел в кресле, спрятав лицо в ладонях. Первые несколько секунд Майкл прибывал в полнейшем шоке. Что-то с его отцом не так… Майклу всегда казалось, что узнай он о его смерти, то наверняка обрадовался бы, но сейчас… Его реакция была совершенно противоположной. Ни разу на его памяти он не выглядел таким… Огорченным? Отойдя от шока, Майкл поймал себя на мысли, что такая реакция отца кажется ему подозрительной. Не смотря на боль он встал, и направился к выходу из гостиной, но на полдороги отец окликнул его: — Майки… Подойди пожалуйста. Голос, которым он это произнес, стал для Майкла полной неожиданностью. Он утратил привычную твердость и холодность, и стал более мягким, встревоженным, более человечным. Майкл обернулся. Вид у Уильяма был на редкость опечаленный. Майк медленно подошел к нему. Он никак не мог отделаться от ощущения, что такое поведение отца кажется ему подозрительным. После того, как он подошел к нему, Афтон, на удивление, сделал шаг в сторону сына, и в следующую секунду крепко обнял. Майкл от удивления потерял дар речи. Он не понимал, что это вдруг на него нашло. Уильям сегодня какой-то… Не такой. Внутри Майкла словно растеклось что-то теплое. Ни разу за последние несколько лет он не чувствовал себя так. Впервые за долгое время он действительно ощутил, что он и правда ему не безразличен, что он и правда его… Любит. На краткий миг Майк почувствовал себя маленьким мальчиком, которого тепло обнимают, пытаясь успокоить. От таких чувств и мыслей к горлу подступили слезы. Объятия распались. На лице Майкла на мгновение мелькнуло сожаление. За эту минуту он смог почувствовать, что он и правда ему нужен. Он не хотел думать об этом, но на смену приятному теплу медленно подобрался холод, распространяясь внутри, точно кусок льда. Отец как-то странно глянул на него, словно совершенные им действия начали казаться ему чем-то странным. Уильям, с печальным выражением лица вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Майкл, чувствуя неприятное покалывание в руках и груди, отправился в спальню. Пустота у него в сердце медленно начала разверзаться все больше и больше. *** Афтон, лежа на кровати, глядел на семейную карточку. Один край ее был оборван, скрывая человека, находившегося по правую руку от него. Его переполняла грусть. Больше никого нет… никого. Он единственный, кто остался. Сначала Элизабет, Клара, Кэссиди… И когда все, казалось бы, наладилось, теперь умер и Майкл. Чего уж там там говорить, их отношения были не самыми приятными. После случая в восемьдесят третьем году, после смерти его младшего сына они окончательно испортились. И все-же… Афтон закрыл лицо руками, сжав фотографию в кулак. Он потерял всю свою семью. Окончательно… Он сам не ожидал от себя такой реакции но… Известие о смерти старшего, последнего сына вызвало у него странное чувство пустоты. Колкой, холодной, алчущей пустоты. Афтон не помнил, испытывал ли он что-то подобное раньше. Единственное, что ему хотелось сейчас — вернуться. Вернуться на неделю назад, и не просить Майкла спускаться в этот чертов комплекс, хоть как-то пытаясь предотвратить его смерть. Афтон поглядел на оборванный край фотографии. На секунду он вспомнил времена, когда эта карточка была целой. Когда на ней были все члены семьи, счастливые, улыбающиеся… И все вместе… «Я люблю тебя, Майки…»