Глава 7. Лучший момент

      Министерская сова аккуратно постучала клювом в окно ровно в тот момент, когда Гермиона наливала кофе. От неожиданности она вздрогнула и чашка выскользнула из рук, с глухим звоном разбившись о пол.       — Чёрт… — она раздражённо выдохнула, глядя на тёмные пятна, расползающиеся по светло-серым зауженным брюкам. — Отличное начало дня.       Развернув конверт, она пробежалась взглядом по короткому сообщению и не сразу поняла, что именно от неё хотят. Гермиона, Хочу напомнить, что отказ я не принимаю и не поверю ни в одну из твоих магловских болезней, которыми ты захочешь прикрыться. Не забудь, пожалуйста, что сегодня ты должна выступить с речью. С уважением, Кингсли Бруствер.       — Какая, к чёрту, речь… что за—       Она осеклась на полуслове, автоматически подняв взгляд на календарь. Нужная дата была обведена аккуратным, почти издевательски ровным кругом.       — Мерлинова борода… Второе мая.       Репаро вернуло чашке прежний вид, ещё одно — очистило ткань. Она на ходу отправила короткое сообщение Джинни с просьбой о помощи — и уже через мгновение шагнула в зелёное пламя камина, направляясь в Министерство. К слову о Джинни, она одна из не многих, кто с радостью освоила магловские телефоны и с удовольствием его использовала. К сожалению, подтолкнула ее к этому не самая приятная история, из-за которой они с Гарри чуть не расстались, потому что ее старая сова ошибочно отправила приглашение на ужин с прямым намеком на эротическое продолжение ужина, не по нужному адресу. Гермиона совершенно не учла одну деталь: вчера она оставила Малфоя в своём кабинете. Поэтому, едва переступив порог, она первым делом ощутила лёгкий древесный аромат его парфюма. Тёплый, сдержанный, слегка терпкий. Она невольно вдохнула глубже.       — Напыщенный засранец, — тихо пробормотала она, проводя ладонью по краю стола. — Даже пахнет соответствующе.       Резкий звонок магловского телефона вырвал её из мыслей.       — Джинни, привет! — она почти сразу ответила, подхватывая аппарат. — Мне срочно нужна помощь. Ты ведь в курсе, что сегодня бал в честь годовщины битвы за Хогвартс?       — Герми, конечно! — голос Джинни звучал слишком бодро для утра. — Я как раз еду за платьем… — пауза. — Ты забыла, да?       Гермиона зажмурилась.       — Джинни… да. Мне ужасно неловко. Можешь выбрать что-нибудь и для меня? Только, пожалуйста, не слишком… вызывающее. Я тебя знаю.       На том конце раздался звонкий смех.       — О, поверь, это как раз делает задачу интереснее. Я пришлю тебе фотографии, выберешь сама.       — Спасибо. Правда, ты меня снова выручаешь.       — Не благодари. Чао!       Связь оборвалась.       Гермиона опустила телефон на стол и на мгновение замерла, глядя в пустоту. Список задач на день стремительно переставал быть управляемым.       Она медленно выдохнула, собирая себя в привычную, выверенную структуру.       — Отлично, Грейнджер, — тихо сказала она, уже доставая папку с документами. — Давай попробуем пережить этот день, не разрушив ничего… окончательно.

***

      Гермиона сидела за столом, уставившись в чистый лист пергамента уже, кажется, слишком долго. Перо в её руке зависло в воздухе, так и не коснувшись бумаги. Речь. Слова, которые должны звучать правильно, выверено и безупречно.       И как же это было абсолютно не вовремя.       Она сделала короткий вдох и всё же начала: «Сегодня мы вспоминаем не только победу, но и цену, которую за неё пришлось заплатить…»       — Мерлин, какая глупость …— Она остановилась.       Перо раздражённо царапнуло строку, перечёркивая написанное. В этот момент на столе тихо завибрировал магловский телефон.       — Черт, ну как же сегодня все не вовремя…— Гермиона поджала губы и начала просматривать фотографии, которые ей прислала Джинни.       Она распахнула глаза в ужасе от присланных вариантов и сразу набрала подруге.       — Джинни, ты издеваешься, я не на блядки собираюсь! И ты, между прочим, тоже!       — Ладно-ладно, успокойся, я просто подумала, вдруг это понравится Даниэлю.       — А причем тут Даниэль?       — Я пригласила его тоже, он прожужжал мне все уши на тренировках о том, что он хочет увидеть Хогвартс!       — Мерлин… откуда мне было знать об этом?       — Тем более, мне показалось между вами пробежала искра, разве нет? А? Расскажи как он в постели, ты ведь так мне ничего и не рассказала после того вечера!       — Джини, Мерлин! Между нами пробежали литры вина, сливочного пива и огневиски! И больше ничего… — Гермиона сжала свободной рукой переносицу.       — Серьезно?…О, Герми, я нашла! Это точно оно!       Гермиона сперва насторожено отнеслась к тону подруги.       — Мерлин, я даже по твоему молчанию поняла, что ты сомневаешься. Ты знала, что ты громко думаешь? Не переживай, оно темно-синее.       — Хорошо, Джинни — Гермиона не смогла сдержать смех — я тебе верю!       — Ладно, я отправлю кого-нибудь, увидимся в Хогвартсе! Целую!       Связь оборвалась.       Гермиона медленно опустила телефон на стол, тяжело выдохнула и буквально уронила голову на пергамент, упершись лбом в прохладную поверхность.       — Я пишу речь, я пишу речь— глухо пробормотала она в стол свою мантру — Я должна писать речь…       — Тогда, возможно, стоит начать с того, чтобы не лежать на ней лицом.       Гермиона резко подняла голову.       — Гарри?!       Он стоял в дверях, опершись плечом о косяк.       — Ты не отвечаешь, зачем тебе вообще телефон?— коротко сказал он, проходя внутрь. — Я решил проверить лично.       Гермиона выпрямилась, мгновенно возвращаясь в рабочее состояние.       — Прости, Гарри, я говорила с Джинни…я совсем забыла, что уже сегодня бал и Джинни помогает мне с платьем. Что-то случилось?       Он не ответил сразу. Только бросил взгляд на разбросанные пергаменты, телефон, перечёркнутую речь. И только потом сказал:       — В Мунго стало хуже.       — Насколько хуже? — тихо спросила она.       — Ещё пятеро, — ответил Гарри. — Новый рейд был ночью. Они уже в стазисе.       У Гермионы внутри всё сжалось.       — Пятеро… — она медленно опустилась обратно в кресло. —       — Да.       Молчание.       Телефон снова тихо завибрировал — пришло ещё одно фото от Джинни.       Гермиона машинально взглянула на «то самое платье» глубокого тёмно-синего цвета. Она задержала взгляд на экране, рассматривая фотографию.       — Гермиона, — голос Гарри стал жёстче. — Ты со мной?       Она моргнула и отложила телефон.       — Да. Прости.       Она поднялась, прошлась по кабинету, собирая мысли в одну линию. Время играло против нее, Гермионе казалось, что его вовсе больше не было.       — Гарри… — она остановилась. — Сегодня вечером будет бал.       — Я в курсе, — сухо ответил он.       — Все будут там. Руководство, авроры, большая половина Министерства.       Он внимательно посмотрел на неё.       — К чему ты ведёшь?       Гермиона повернулась к нему.       И в её взгляде уже не было сомнений.       — Это лучший момент.       Пауза.       — Для чего?       — Для того, чтобы ты меня прикрыл.       Гарри нахмурился.       — Гермиона…       — Послушай, — перебила она, и голос стал жёстче. — мне нужно будет вернуться в Министерство, в хранилища Отдела Тайн. — он уже хотел возмутиться, но Гермиона не дала ему вставить и слова. — Малфой будет занят. Если вообще появится. И даже если появится — он не сможет контролировать всё одновременно. Я смогу пробраться.       Она сделала шаг вперёд.       — У нас нет времени ждать разрешений, согласований и одобрений.       — И у нас нет права рисковать тобой, зачем бы тебе не понадобилось туда идти — тихо ответил Гарри.       — У нас нет права терять ещё людей, — так же тихо сказала она.       Они замолчали, глядя друг на друга.       — Я пойду туда сегодня, — добавила Гермиона уже спокойнее. — И проверю. Гарри долго не отвечал. А потом медленно выдохнул.       — Тогда я иду с тобой. Гермиона покачала головой.       — Нет.       — Гермиона, ты можешь хотя бы сказать мне, что ты хочешь проверить? —       — Нет, Гарри, — твёрдо повторила она. — Просто если моя теория не подтвердиться, тебе не о чем будет переживать вовсе, а если… если что-то пойдёт не так… я смогу подать тебе знак.       Он сжал челюсть. Но не стал спорить. Спорить с Гермионой вообще было на равне с тем, чтобы рассмешить дементоров.       Гермиона снова опустила взгляд на стол. На недописанную речь. На телефон, на экране которого еще было синее платье.       — Значит, — тихо сказала она, — сначала бал.

***

      Посыльный из магазина прибыл в её кабинет уже через несколько часов, но времени до бала оставалось катастрофически мало. Гермиона едва успела подписать бумаги, как тут же развернула аккуратно упакованную коробку.       И замерла.       — О, Мерлин…       Это было платье глубокого тёмно-синего цвета, не просто синего, а почти ночного, с едва уловимыми переливами, словно ткань впитывала свет и возвращала его мягким, приглушённым сиянием звезд. Лаконичный силуэт, подчёркивающий фигуру без излишней вычурности, делал его одновременно строгим и опасно притягательным.       Лиф был открытым и плотно облегал ее грудь и талию, с мягкой линией выреза, подчёркивающей ключицы и плечи, а сама ткань юбки легко струилась вдоль ее тела, очерчивая силуэт бедер только при движении, придавая походке ту самую уверенность, которую невозможно было подделать.       Но настоящий сюрприз ждал её, когда она развернулась в платье в зеркале спиной. Спина. Она была практически полностью открытая. Ткань уходила вниз, обнажая линию позвоночника почти до самой талии, оставляя лишь тонкую, едва заметную перемычку, которая держала всю конструкцию. Гермиона замерла, глядя на это несколько долгих секунд.       — Джинни…       Она провела кончиками пальцев по ткани, ощущая её мягкость, почти невесомость. Взгляд метнулся к часам. Времени не было совсем.       Гермиона медленно выдохнула.       — Это просто платье, — тихо сказала она себе, уже поднимаясь. — Ничего больше.       Но отражение в зеркале, в которое она бросила короткий взгляд, явно было с этим не согласно.

***

      Камин Хогвартса сегодня, по традиции, был открыт для всех приглашённых. Гермиона шагнула из зелёного пламени и глубоко вдохнула, вновь оказавшись в до боли знакомых стенах.       Хогвартс всегда был для неё чем-то большим, чем просто школа.       Именно здесь началась её вторая жизнь — та, в которой существовали магия, дружба, приключения и ощущение, что мир вдруг оказался намного больше, чем она могла представить ребёнком.       Но эти стены хранили не только светлые воспоминания. Они помнили одиночество, страхи, обиды, войну и потери. Крики, эхом разлетающиеся по коридорам.       Сегодня здесь отмечали годовщину битвы за Хогвартс. День, когда Гарри победил Волан-де-Морта. День, когда магический мир наконец освободился от его власти.       Иногда Гермионе казалось почти невозможным представить, какой могла бы быть их жизнь, если бы тогда всё сложилось иначе.       И всё же победа не означала конец. Она лишь дала им шанс жить дальше с тем, что осталось после. У каждого — своё.       Первые несколько лет после войны Гермиону преследовали кошмары. Некоторые воспоминания возвращались так отчётливо, будто время вовсе не прошло. Кошмары давно исчезли, но шрамы — те, что нельзя было исцелить полностью, — она до сих пор скрывала чарами гламура.       Старшекурсник вежливо принял её мантию, и прохладный воздух коснулся обнажённых плеч. Гермиона невольно поёжилась. Платье выглядело великолепно. Но ощущалось… непривычно. Слишком открыто. Особенно спина. Она всё ещё не могла поверить, что действительно согласилась это надеть.       Собравшись, Гермиона направилась в Большой зал.       Пространство, которое ещё совсем недавно было для них местом экзаменов, ночных обсуждений, тайных встреч и бесконечных попыток спасти мир между домашними заданиями и завтраком.       Лёгкая улыбка тронула её губы.       Вдали она уже заметила Гарри, Джинни, Рона и Даниэля и слегка помахала им рукой.       — Добрый вечер, Грейнджер.       Знакомый древесно-терпкий аромат коснулся её раньше, чем голос. Низкий и бархатный, прозвучал так близко, практически у самого уха.       Гермиона резко обернулась. Сегодня на нём была идеально сидящая чёрная парадная мантия. Строгая, сдержанная, без намёка на лишнюю вычурность. И удивлённо приоткрыла рот.       Именно его она здесь увидеть точно не ожидала. Судя по всему, он вышел из камина почти сразу после неё.       — Малфой, — она коротко кивнула, быстро возвращая себе самообладание.       Его взгляд скользнул по ней без спешки. От лица, к плечам и ниже. Его взгляд задержался на открытой спине и Гермиона почти физически ощутила это.       — Неожиданная встреча, — ровно сказала она. Уголок его губ едва заметно дрогнул.       — Да, — сухо отозвался он. — Героем войны меня назвать довольно затруднительно. Он произнёс это с привычной иронией, будто речь шла о погоде, а не о собственной биографии.       Прежде чем Гермиона успела что-то ответить, он уже двинулся дальше, направляясь к компании слизеринцев в противоположном конце зала. Она проводила его взглядом. И почти мгновенно в голове вспыхнула мысль: Прекрасно. Если Малфой здесь, значит, доступ к Отделу тайн будет куда проще.       По крайней мере, так ей хотелось думать.       Отогнав лишние мысли, Гермиона направилась к друзьям. Она крепко обняла друзей.       — Ты выглядишь потрясающе, — довольно заявила Джинни, явно гордая своим выбором.       — Я до сих пор не простила тебе эту спину, — пробормотала Гермиона, но всё же улыбнулась. Рон прыснул в бокал.       — А я говорил, что Джинни выберет что-то с подвохом. Даниэль шагнул ближе, мягко приобнял Гермиону за талию и коснулся губами её щеки.       — Ты выглядишь meravigliosa, — произнёс он с улыбкой. Гермиона невольно рассмеялась.       — Спасибо.       Вечер постепенно наполнялся шумом, смехом, знакомыми голосами и живой музыкой. Гермиона успела перекинуться парой слов со старыми друзьями и даже поймала себя на мысли, что ей жаль пропущенных за последние годы мероприятий. Она слишком долго пряталась за работой, за своей занятостью и вечным «потом». Шампанское приятно согревало изнутри, и к тому моменту, когда настало время её речи, лёгкая тревога уже растворилась, уступив место приятному теплу, а щёки слегка порозовели.       Гермиона поднялась, аккуратно постучала палочкой по бокалу. Хрустальный звон разнёсся по залу. Разговоры стихли.       — Дорогие друзья, — начала она, чувствуя на себе сотни взглядов. — Сегодня мне выпала большая честь произнести эту речь. Она выдержала короткую паузу.       — И, пожалуй, я должна начать с признания: я совершенно к ней не готова. По залу прокатился дружный смех. Разумеется. Чтобы Гермиона Грейнджер — и не готова? Она улыбнулась.       — Мне не хочется говорить о том, каким путём мы пришли к этому дню. Её голос стал тише и серьёзнее.       — Думаю, каждый из нас и без того помнит достаточно. Она опустила взгляд на мгновение.       — Вместо этого я хочу сказать всем вам спасибо. Зал окончательно затих.       — Спасибо за каждый день, который мы прожили после. За каждое тёплое слово. За минуты молчания, когда слов не находилось вовсе. За то, что мы всё ещё здесь. Что мы есть друг у друга. И конечно, за поддержку. И за возможность помнить не только о том, что мы потеряли, — продолжила она чуть мягче, — но и о том, что сумели сохранить.       Она подняла бокал.       — За вас, друзья.       — Ура!       Зал ожил вновь, наполняясь звоном хрусталя, голосами и аплодисментами. Гермиона выдохнула. Она была довольная своей спонтанной речью и только сейчас смогла выдохнуть. Первая часть вечера была завершена. Оставалась вторая. Та, ради которой она вообще сюда пришла. Ради лучшего момента.       После того, как в стенах Хогвартса прошел святочный бал Турнира Трех, это стало визитной карточкой каждого важного мероприятия. И как бы Гермионе не хотелось от него отвертеться, ей не удалось. Даниэль, который все это время стоял рядом с Гермионой и аккуратно, по собственники приобнимал ее за спину, стал ее первой парой. В танце, под вальс, пары смеялись каждый круг и после жарких объятий Даниэля, от прямых поцелуев Геримионе удалось отвертеться, в круг вступил Рон.       — Ты просто…отлично выглядишь, - Рон явно смущался, его ладони сильно потели, и она чувствовала это на свое спине.       — Спасибо, Рон — она тепло улыбнулась ему.— Ты тоже, наконец то не бабушкин фрак? Рона было странно видеть в строгом костюме, ему очевидно было в нем некомфортно.       — Оооо, это точно! Слушай…он не достает тебя? — Рон быстро кивнул в  сторону Даниэля.       — Что… нет, а что, это так заметно? — Гермиона не сдержала смех. Попытки Даниэля поцеловать ее были действительно очень настойчивыми. Она ловко увиливала от его губ, и каждый раз это выглядело так, будто Гермиона случайный образом обращает свое внимание на что-то по сторонам. Но ей очень хотелось сменить попытки Рона быть защитником и ловко поменяла тему. Но разговор клеился плохо.        — Как у вас с Лавандой? Просто ты пришел один…       — О, все отлично, правда. Она просто приболела.       Их круг подходил к концу и Гермиона провожая Рона взглядом не видела, кто ее следующая пара. Она почувствовала, как чьи-то руки коснулись ее спины и ладони. А еще она почувствовала древесный терпкий аромат.       — Грейнджер.       — Малфой. — её голос прозвучал ровно, но дыхание на мгновение сбилось, когда его ладонь чуть увереннее легла на её спину, прямо на обнажённую кожу, обжигая ее.       Музыка сменила ритм, становясь глубже, медленнее, и он, не задавая ни единого лишнего вопроса, повёл её в танец так, словно это было заранее решено. Гермиона позволила себе лишь короткий вдох, прежде чем их движения синхронизировались. Ее плечи были сильно напряжены, от чего линия ключицы стала сильнее выделяться. Они никогда не были друзьями, и вряд ли когда-нибудь ими могут стать. Но годы научили ее просто его терпеть. Он хищно ухмыльнулся одними уголками губ.       — Что? — она немного нахмурилась.       — Ничего. — он не сразу отреагировал на ее вопрос, — просто забавно как напрягся твой парень. Она поборола в себе желание обернуться и убедиться в словах Малфоя.       — Он вовсе не мой парень. Драко приподнял одну бровь в удивлении и ничего не ответил, вернув себе невозмутимость.       — Не думала, что ты танцуешь, — сказала она, стараясь удержать привычную иронию, в попытках хоть как-то сменить неловкость молчания.       — Я много чего делаю, о чём ты не думаешь, — спокойно ответил он.       Его голос был низким, почти ленивым, она была практически убеждена, что ему неприятно находиться с ней сейчас в паре, потому что в его голосе она уловила нотки напряжённости, которую он не позволял себе показать полностью. Она чувствовала, как румянец не сходил с ее щек и становился только заметнее. Прошло столько лет, а она вновь ощутила себя той маленькой девочкой, которую при любом подвернувшемся случае так часто и так колко задевал Малфой.       Она машинально посмотрела на свою руку, проверив чары скрывающие старый шрам. Он, вероятно это заметил и его ладонь слабо дернулась, чуть сильнее сжимая ее ладонь.       —  И в чем заключается твой план? — вдруг произнёс он тихо, наклоняясь чуть ближе, так что его слова коснулись её уха. Она на мгновение замерла в движении, но тут же подстроилась под следующий шаг.       — Не понимаю, о чём ты, — ответила она так же тихо.       — Конечно, — едва заметно усмехнулся он. — Ты всегда предпочитаешь не понимать вслух. Гермиона подняла на него взгляд. Серые глаза были слишком внимательными.       — Ты хочешь обсудить рабочие вопросы? — она чуть прищурилась.       — Я хочу, — он сделал паузу, чуть сильнее притягивая её к себе на повороте, — не упустить лучший момент. Его губ снова коснулась хищная ухмылка. Сердце Гермионы пропустило удар.       — Для чего?       — Для того, чтобы убедиться, — его взгляд скользнул по её лицу, — что ты не сделаешь очередную глупость, Грейнджер.       Музыка закружила их быстрее, и Гермиона на мгновение потеряла ощущение пространства.       — Я не понимаю о чем ты… — тихо сказала она. Да, Грейнджер, актриса из тебя бы вышла никудышная. Он ничего не ответил.       Лишь остановился на долю секунды в повороте, позволяя другим парам обойти их, и посмотрел на неё так, что у неё внутри что-то неприятно сжалось. Музыка начала стихать, и танец подходил к завершению. Последний аккорд. Его рука медленно скользнула с её спины.       — Хороший выбор платья, — добавил он почти небрежно. И ушёл.       Оставив её стоять посреди зала, с ускоренным пульсом, сбившимся дыханием и абсолютно чётким пониманием. Лучший момент наступил.

***

Она быстрым шагом прошла через весь зал и отвлекла Гарри от танца с Джинни.       — Гарри, сейчас.       — Ты уверена, что мне не нужно пойти с тобой? — Он нахмурился и взял не за локоть.       — Да, Гарри, уверена. Все будет хорошо!— она сжато улыбнулась В попытке успокоить друга и себя. Она порылась в своей маленькой сумочке и скрытно всунула ему в ладонь маленькую монету.       — Ну а это…на всякий случай…я подам сигнал.       — Гермиона… — он не успел договорить.       — Прикрой меня пожалуйста, если Брусверт будет спрашивать.       Она обняла Гарри и Джинни и стараясь как можно незаметнее покинула зал, обходя всю толпу вдоль стен. Гермиона на подсознательном уровне ждала любых препятствий, но весь обратный путь до своего кабинета оказался несложным, даже слишком простым. Волнение так глубоко сидело внутри нее, и чтобы не накручивать себя еще сильнее, она посчитала, что это был хороший знак. Зеленый свет. Просто зеленый свет.

***

      Все ее дальнейшие действия были автоматическими, строго в соответствии с планом, который как мантру она повторяла в мыслях. Дверь закрылась за ее спиной с тихим щелчком. Она быстро переоделась в заранее подготовленные джинсы и льняную белую рубашку и собрала волосы в небрежный пучок, не обращая внимания на некоторые пряди, которые вылезли около ее лица. Наложив на себя дезиллюминационные чары, она практически бегом отправилась в сторону Отдела тайн.       Как она и предполагала, Министерство опустело, большая часть все еще были на торжественном балу, а остальные праздновали в любимых местах. Второе мая это великий праздник для волшебного мира, день, в котором сошлись все силы, сражавшиеся на стороне Волан-де-Морта, и силы, сражавшиеся против него. День, когда один из самых темных волшебников был свержен. Гермиона увидела в этом очередной хороший «знак» и символизм, и ускорила шаг.       Пробраться в хранилище Отдела тайн ей также не составило большого труда. Большая часть охранных чар были разработаны ей же, и к ее большому удивлению, хранилище не охранялось даже дежурными. Халатность или спокойствие? Она мыслено отметила, что поднимет этот вопрос с Кингсли, когда закончит со всем этим.       Хранилище не сильно изменилось с тех пор, когда они были здесь в последний раз, в поисках предсказания Гарри. А уже после, будучи сотрудником Министерства, ей вовсе не хотелось возвращаться сюда и бродить по бесконечным коридорам, до сих пор вызывающих у нее пусть и слабые, но отголоски страха.       Найти зеркало оказалось не самой простой задачей, начиная с того, что она даже не представляла как оно может выглядеть.       Она остановилась на развилке, где коридор делился на три одинаковых прохода, каждый из которых уводил в темноту, словно намеренно запутывая любого, кто осмелится идти дальше.       Гермиона прикрыла глаза на мгновение, прислушиваясь не к звукам, а к ощущению магии. Хранилище всегда было живым, почти разумным, и иногда оно само подсказывало путь… или, наоборот, уводило в сторону.       — Ладно, — тихо произнесла она, больше для себя, чем вслух.       Она вытянула палочку и прошептала заклинание. Кончик палочки дрогнул, и тонкая серебристая нить потянулась влево. Не самый очевидный выбор.       Гермиона нахмурилась, но всё же последовала за указанием. С каждым шагом воздух становился плотнее, словно пропитанным старой магией. По коже пробежало знакомое ощущение, от которого она когда-то не могла избавиться неделями после войны.       — Значит, ты где-то рядом… — пробормотала она. Коридор резко закончился глухой стеной. Гермиона замерла.       — Серьёзно?       Она провела рукой по камню — холодному, идеально гладкому. Ни швов, ни трещин. Но магия здесь ощущалась слишком явно, чтобы это было тупиком. Она постучала по стене костяшками пальцев — звук вышел глухим, но не таким, каким должен быть у сплошного камня.       — Иллюзия. Палочка снова поднялась.       — Ревелио.       Стена дрогнула, словно поверхность воды, и медленно растворилась, открывая узкий проход. За ним было темнее, и холоднее чем в остальном хранилище. Гермиона нервно сглотнула и шагнула внутрь.       И почти сразу пожалела об этом.       В конце короткого коридора стояло зеркало. С учетом того, что это было в принципе единственное зеркало, которая она увидела в хранилище, сомнений в том, что это оно не осталось. Зеркало было выше человеческого роста, заключённое в тонкую, почти незаметную раму из потемневшего металла. Но дело было не в его виде. От него не отражался свет. И в нём не было её собственного отражения.       Как и отражения человека, который стоял позади ее.       — Я думал ты будешь раньше, Грейнджер. Ее нервы были напряжены как струны, и она громко вскрикнула от испуга.       — Малфой, какого черта? — От неожиданности она резко обернулась и направила палочку в его сторону. Он небрежно зажмурился от ее криков и сделал один шаг ей навстречу.       — Что ты здесь делаешь?       — Исполняю свои рабочие обязанности! — она язвительно парировала его же словами. Уголок его губ слегка дрогнул.       — Я говорил тебе, что я не позволю тебе этого сделать?       — Отойди, я не нуждаюсь в твоем разрешении!       — Я сказал, нет.       — Да ты издеваешься?! — Гермиона сорвалась, голос дрогнул и тут же взлетел вверх. — Это не твое решение, Малфой! Ты не имеешь права мне что-то запрещать! Отойди!       — А ты, значит, имеешь?! — он шагнул к ней так резко, что расстояние между ними почти исчезло. — Врываешься сюда одна, не сообщаешь никому, лезешь к гребанному артефакту, природу которого даже не понимаешь, и это, по-твоему, нормально?!       — Я понимаю больше, чем ты думаешь!       — Нет, чёрт возьми, не понимаешь! — он почти прорычал это, и в его голосе впервые прозвучало что-то необработанное, дикое. — Если бы понимала, ты бы уже ушла отсюда!       — Я никуда не уйду! — она сделала шаг вперёд, упрямо, почти врезаясь в него плечом. — Я не для того сюда пришла, чтобы ты сейчас—       — Чтобы я что? Спас тебя? — он усмехнулся, но это была злая, резкая усмешка. — Прости, Грейнджер, но ты не единственная, кто умеет думать наперёд.       — О, правда? — её глаза вспыхнули. — Тогда почему ты стоишь здесь и орёшь, вместо того чтобы нормально объяснить, что происходит?!       — Потому что ты не слушаешь! — он резко провёл рукой по волосам, будто пытаясь сбросить напряжение, но только сильнее его выдал. — Ты никогда не слушаешь, когда дело касается— Он осёкся.       — Когда дело касается чего? — тихо, но с нажимом. Пауза. Тяжёлая.       — …Себя, — наконец выдохнул он. — Из-за своей гребанной гриффиндорской храбрости и глупости лезешь в самое пекло, спасая других!       — Не смей, — её голос стал опасно тихим. — Не смей делать вид, что знаешь, на что я способна.       — Я не делаю вид! — он резко повернулся к зеркалу и указал на него. — Я знаю, что это делает! Гермиона дёрнулась.       — Тогда говори! Мне надоела твоя игра!       — Это гребанный Еиналеж, который работает как портал — он бросил это слово как обвинение. — Только изуродованный. Перевернутый. Сломанный к чёрту.       — Это невозможно…       — Всё возможно, если найти достаточно тёмного ума и желания, — он перебил её жёстко. — Оно не показывает желания. Оно вытаскивает их наружу. Выворачивает. И начинает кормиться ими.       — Это не имеет смысла!       — А должно?! — он резко шагнул к ней, почти вплотную, и теперь говорил тише, но от этого только страшнее. — Ты думаешь, такие вещи вообще обязаны быть логичными? Она стиснула зубы.       — Тогда почему я ничего не вижу? Она бросила быстрый взгляд на зеркало. Пустота. Ничего. Ни отражения. Ни движения.       — Оно не показывает желания, — медленно сказала она. — Оно вообще ничего не показывает.       — Ошибаешься, — тихо ответил Малфой. — Оно показывает. Просто не тебе. Гермиона резко повернулась к нему.       — Тогда кому?!       — Тем, кто смотрит с другой стороны, — отрезал он.       — Что за бред, ты несешь херню, Малфой…       — Ты правда хочешь проверить?! — его голос сорвался. — Хочешь встать перед ним и посмотреть подольше, а?! Чёрт…какая же ты упрямая — он закрыл глаза на мгновение, словно проиграл какую-то внутреннюю битву.       — Я должна понять, как оно работает, — упрямо сказала она, но в голосе уже появилась трещина. — Это мой долг.       — Твой долг — остаться в живых! — он резко открыл глаза. — Или это уже не считается?       — Ну конечно — она вздернула руки а стороны — Я совсем забыла как ты заботишься о моей жизни! Не драматизируй!       — Я не драматизирую, я, мать твою, предупреждаю тебя! — он сорвался окончательно.       — Я не собираюсь продолжать этот бесполезный разговор, если ты не понимаешь, что это единственный путь, чтобы спасти в том числе Нотта! Перестань говорить гребанными загадками, Малфой. Объясни нормально, чёрт возьми!       — Потому что это не чёртово учебное пособие! — он вновь сорвался, голос прозвучал по-настоящему резко. — Это ловушка! Ты смотришь в него и оно смотрит в тебя. Потому что еще никто не вернулся! Он осёкся.       — Что? — она шагнула ближе. — Договаривай!       — Его пытались изучить, но все бесполезно. Оно находит то, что ты хочешь увидеть больше всего, — уже тише сказал он. — И даёт этому… форму. Но не здесь. Гермиона нахмурилась:       — Где тогда? Малфой медленно поднял взгляд.       — По ту сторону. Секунда. Две.       — Это невозможно.       — Да? — он резко сделал шаг к ней, почти вплотную. — Тогда какого чёрта оно здесь стоит, а, Грейнджер? Почему оно не отражает нас? Почему ты его не чувствуешь, как обычный артефакт? Почему каждый, кто засматривался пропадал?       — Почему тогда об этом молчат… Она развернулась к нему спиной и невольно перевела взгляд на зеркало. Пустота. Но теперь она казалась… не пустой. Тишина стала давящей. Он резко шагнул вперёд и схватил её за запястье. Она дёрнулась, пытаясь вырваться.       — Все, хватит.       — Отпусти меня!       — Нет! Мы уходим!       — Отпусти, мне больно, чёрт бы тебя—       Он тяжело дышал, сжал её запястье сильнее и начал тянуть ее к выходу. Ровно в этот момент зеркало изменилось.       Сначала это было почти незаметно, как дрожь на поверхности воды. Пустота не исчезла, но стала глубже, плотнее, словно в ней появилось измерение, которого раньше не существовало.       Гермиона остановилась и смогла разглядеть в отражении два силуэта, совсем слабые и еле заметные. Драко оглянулся и также замер.       — Что…что произошло? Почему оно активизировалось?       Картинка становилась четче, и Гермиона уже могла развидеть теплого света, как будто где-то за стеклом кто-то зажёг лампы в комнате, которой не должно существовать. Силуэты стали еще более различимые, она уже могла рассмотреть разожженный камин, полки с аккуратно расставленными книгами. Ее как будто грели изнутри, и это приятное ощущение тепла и спокойствия одурманивало и манило.       — Грейнджер, это ловушка.       Голос Малфоя на мгновенье вырвал ее из дремы, но было уже поздно. Зеркало дрогнуло сильнее. Свет исходящий из рамы начал усиливаться, от чего в конечном счете им обоим пришлось зажмуриться. Гермиона отвернулась, и врезалась в грудь Малфоя, который все еще крепко сжимал ее запястье.       Свет стал настолько ослепляющим, что даже с закрытыми глазами они могли ощутить жжение. Резких хлопок и мрак. Что-то мощное затягивало их внутрь, выкручивая наизнанку все внутренности. Малфой крепко сжал руку Гермиону, пытаясь сопротивляться стихийному водовороту, но в следующую секунду их сильно тряхнуло и они кубарем упали на твердую и холодную поверхность.       Гермиона успела приоткрыть глаза и почувствовала боль в области затылка, она пару раз моргнула, пытаясь хоть как-то сфокусировать свой взгляд в темноте и окончательно уронила голову на пол.