Часть 1

      Я только в деревню переехал, приобрел домик и садом обзавелся. Все тихо здесь, да спокойно, но суеверные люди больно. Тяжело пришлось первые дни. Со мной не разговаривал никто, стороной обходили, словно прокаженный. Вот как-то проходил я мимо кладбища, да могилку заметил вдали. Ничего не росло на ней, да и вокруг тоже растительности нема. Словно она новая, только-только выкопали. Я сразу подошел, желая узнать, когда беда пришла. К моему удивлению, похоронена была молодая девушка, красивая, словно из сказки, но и могилка старая уже. Тогда почему же не растет ничего, ни сорняки, ни цветы. Ухаживает, может, кто. Задумался я что-то, а потом меня одернули. Повернул меня к себе старик седой уже, да с тростью. — Не подходи к могилке этой, а то утащит. — Что, простите? — переспросил я, не понимая.       И тут поведал он мне историю деревни этой, дома, в котором я теперь живу.       Анна Степановна была старушкой известной в округе своими пирогами да тортами. Все ее уважали и любили. Рано без мужа осталась, с одним лишь сыном жила. В нем она видела и поддержку и счастье безграничное. Парень рос быстро, маме помогал во всем, а как повзрослел, так в колхоз пошел работать. Были у него руки золотые, хвалили везде, уважали. Никитка, сын-то, все жениться не хотел. Мама его сватала со всеми, а ему хоть бы что. Статный красавец, шатен с темными глазами и очаровательной улыбкой, от которой все девушки теряли обладание. Года шли, Степановна все ждала, когда остепениться ее богатырь, а все никак. Вот седина проступила, руки да лицо в морщинах, возраст уже свое забирает.       И тут прослышала она, что в их соседний дом, который на продаже стоял, поселилась юная девица. По словам все тех же сплетников, девушка видная, красивая, умна и образована, а приехала жить в деревню со скуки и усталости от городской суеты и напряжения. Ее устроили на работу в магазин в отдел бухгалтерии по выдачи заработной платы, и в первый же день она отличилась своей сообразительностью и скоростью выполнения поручений от начальства. Все мужчины, кому удалось застать девушку на перерыве, тот же час приударяли за ней и всячески осыпали комплиментами и лестью. Сама же виновница столь жаркого поведения со стороны мужского пола никак не реагировала, напротив, быстро скрывалась с виду, чтобы никого не обидеть своей избирательностью.       Тем же вечером, как Анна Степановна накрыла на стол, чтобы поужинать с сыном и обсудить дальнейшие планы на жизнь, снова промыть кости по поводу женитьбы, раздался тихий, робкий стук в дверь. Парень тут же подскочил и открыл, сразу же покраснев от смущения и удивления. На пороге стояла та девица из бухгалтерии. — Здравствуйте, простите, что без приглашения. Я ваша новая соседка… У меня проблема, не могу растопить печь, а так и приготовить ничего не могу… Если вас не затруднит, не могли бы дать кусочек хлеба с маслом? А я обязательно верну вам все завтра, как с работы приду. — Что вы, проходите, поужинайте с нами, — прозвучал сладкий низкий тембр Никиты. — Да, проходите, вы нас совсем не потесните, — тут же подхватила Анна Степановна и поставила еще одну тарелку и столовые приборы. — Мне так неловко, спасибо вам большое, я ненадолго.       Девушка зашла внутрь и сняла накидку, открывая тонкую лебединую шею и густые темные, как ночь, волосы, собранные в толстые две косы. Ее глаза горели изумрудом, а улыбка была так загадочна, что вовсе кружила голову сыну Анны. Женщина сразу заметила светящийся от любви взгляд Никиты. Она давно его сватала с половиной деревенских, но он все нос крутил. Искал ту самую, авось судьба привела ее в их дом. Женщина разложила по тарелкам приготовленную картошку и рагу с овощами, а к гарниру шло сало, сельдь, пару салатиков на выбор и помидоры своей засолки. Никита действительно ел, как богатырь, много и выглядел он соответственно. — Как же звать-то тебя, красна девица? — спросил паренек, облокачиваясь головой о руку, внимательно наблюдая за гостьей. — Зовут меня Алеся, я из городских буду. Приехала по окончанию института, устала я в городе, нет никакой там свободы, — пожаловалась девица и грустно вздохнула, угощаясь вкусностями. — Что правда, то правда, — с тоской проговорила Степановна, вспоминая свою бурную юность.       Ужин был долгий и наполнен душевными диалогами. Никита обещался помочь с печкой, показать окрестности, и вообще он на все руки мастер. Сама же Алеся его внимательно слушала, как завороженная. Парню рано вставать, поэтому он удалился с кухни первый, уходя в свою комнату на втором этаже. Анна осталась с девушкой еще на чай. — Понравилась ты ему, девка-то видная. Жених есть? — Ох, что вы… Мне совсем было не до этого. Только учеба и не более. А сын ваш… — девушка минуту помолчала и продолжила, — хороший парень. Уведут еще, грех не забрать. — Да! Это уж точно. Он у меня парень видный. Все девчонки толпами к нему под окна, звали в речушке нашей купаться. — Уведу его у вас я, уведу! — захихикала Алеся, продолжая медленно потягивать чай из кружки.       Анна Степановна не обратила внимания на эти слова. Всяко женится ее мальчишка, будь то эта девица, иль другая. Хотя соседка была в выигрышном положении дела. Не дурна, напротив, ум присутствовал. Таких надо сразу хватать и в ЗАГС.       Вот и чай закончился. Хозяйка проводила новую соседку до калитки, закрыла дверь и проводила взглядом. Она еще решила постоять на крылечке, и что-то сердце не на месте. Холодом повеяло, неприятно так, что суставы начало сводить. Анна Степановна поскорее в дом зашла, дверь на засов, а после и вовсе удалилась в свою спальню. Что-то странное на душе у нее было. Девица ее заговорила, вот и устала. Хозяйка все мысли откинула, списала на возраст и улеглась в постель. Ночь тихая была, звезды рано появились на небе, а значит холодно будет весь день. — Надо будет помидоры мои накрыть, а то замерзнут, — прошептала сама себе Степановна и погрузилась в глубокую дремоту. ***       Утром шум поднялся. Народу собралось немыслимая тьма. Все шумели и гудели. Скорая стояла, да не абы где, а у соседки, Алеси. Степановна тут же на крыльцо выбежала в одной ночной сорочке да в тапочках. Глаза ее бегали, то от скорой, то от толпы. Никак сообразить не могла, что же случилось. Вроде только вечером с ней виделись, а тут такой бедлам. Собралось пол деревни от мала до велика. — Что случилось? Что за шум? — Ох, беда, Степановна, угорела девка то! Печку топила, топила, а заслон убрать забыла. Померла, врачи сказали, — сказала одна соседка. — Ох, беда, беда, а молода-то как! — стали охать и ахать старушки, подхватывая друг друга. — Дурная девка, не справилась с деревней-то. Куда ей городской с нашими технологиями тягаться! — крикнул старичок. — …и в правду, городская она, — снова раздался гул бабушек.       Женщине не по себе стало, по коже холодок прошел, да мурашки охватили ее всю с ног до головы. Она обернулась, а в проеме уже сын стоял бледный как смерть сама. Что ж поделать, видимо глупее оказалась, чем должна была быть. Еще и сына увлекала за собой, совсем она какая-то ненормальная. Степановна узелок сыну собрала на работу, а сама принялась по хозяйству работать. Хотелось ей отвлечься от суеты, да подальше быть от роя соседей и гула голосов на перебой. Сына жалко было, только любовь с первого взгляда, а тут напасть такая. Как же все в нашей жизни несправедливо. ***       И вроде все своим чередом идет. Степановна с Никитой поужинали в тишине вдвоем, да разбрелись по комнатам. Не хотелось им обсуждать сегодняшний день, трогать тему про соседку и снова кости промывать. Все, итак, было понятно, жалко девку было, ох и жалко, но не вернуть же ее, не вернуть.       Степановна легла на кровать свою и в потолок смотреть стала. Там паутинку заметит, там сверчок песенку играет, убаюкивает. Хозяйка на бочок перевернулась и в сон впадать стала, как стук в окно. Она глаза открыла и привстала, слушает, а ничего. Показалось. Степановна опять легла, и снова стук, а за окнами голосок сладкий, сладкий. — Анна Степановна, впустите погреться…       Алеськи голос, точно Алеська зовет. Женщина встала, к окну подошла, никого. Тишина настала, словно в склепе. Женщине не по себе. По ногам каким-то холодом веет, да не абы каким, а могильным. Хозяйка уж подумала, что все ей приснилось, как стук уже был в дверь. Такой тихий, тихий, женской хрупкой ручкой. — Анна Степановна, холодно очень… Впустите, пожалуйста.       Женщина, как заколдованная, все забыла, пошла и открыла дверь. Пустота, лишь тьма и звезды, как лампочки вдали. Странно все это, очень странно. Степановна дверь закрыла и спать пошла. Все тихо стало и спокойно, словно и не было ничего. Больше стука не было, и скрип отсутствовал, сверчок замолчал. Все тихо. ***       На утро женщина ничего и не помнила. Пошла по привычке собирать сыну узелок, да кашу приготовила на завтрак. Вот уже и время близится, как сын встает, а нет его. — Никита, просыпайся, на работу опоздаешь! — громко проговорила женщина, садясь за стол.       Она начала не спеша есть, попивая чай из кружки. Свеженький, заваренный еще и с медом да ягодками с грядки. — Никита!       Анна Степановна подождала еще немного. Не идет, не отзывается сыночек. Что-то сердце скрипеть начало. Она встала и пошла к сыну на этаж. Все тихо было, как обычно. Она в дверь постучалась, не отозвался никто. Женщина насторожилась и открыла. Пусто все! Нет ни сына, кровать расправлена, вещи все на месте, а Никиты и нет. Анна Степановна сразу во двор побежала и кричать стала. — Никиточка! Сыночек!       Соседи стали все сбегаться на крик женщины. Никто понять не может, что случилось. — Куда пойти ж он мог? — спросил один кто-то из толпы.       И тут женщина вспомнила, что ночью было, вспомнила слова те странные за ужином с соседкой плутовкой. Анна крикнула и заревела, бросилась в сторону кладбища, и все за ней. Люди напуганы были, не зная сути дела. Авось парень на работу раньше пошел, иль бабка из ума выжила. Все за ней пошли к кладбищу, к могиле Алеси. Тут все и замерли. Степановна вещи нашла сына, в которых спать пошел он. Штанишки, футболочка и тапочки. Лежат на могилке, словно упал здесь Никитка, да провалился. Анна зарыдала в голос, сжимая вещи руками, собирая их в кучку да к груди прижимая. — Увела! Она увела его! Ведьма проклятущая! — Что случилось, Степановна? — спросил мужчина в возрасте, положив свою руку ей на плечо, стараясь утешить ее горе. — Приходила она ночью! В дверь стучала! А я и открыла! Ох, говорила же, что Никиту заберет! — Забрала, точно забрала, — зашептали сразу суеверные и расходится стали от места проклятого.       Кто остался, тот помог женщина до дома дойти. И ревела она, и ревела. Выла от тоски и горя по звериному и совсе обезумев. Потеря была болезненно мучительной, настолько, что не смогла Степановна и жить. Утром нашли ее на чердаке в петле… …Не нужно мертвякам двери открывать, с собой утащат…