Глава 1. Утëс

Главная площадь крохотного городка полна людей: мужчины и женщины, дети и старики, — и все они напуганы ужасным, но столь ожидаемым обвинением еще совсем молодой девчушки, что прямо сейчас стоит перед всей этой толпой в легком белом платьице. Глаза Имир в ужасе мечутся от одного человека к другому, безмолвно прося о помощи. — О, бедное дитя! Колдовство передалось тебе от твоей матери. Ты прокляла своего отца, и он погиб в собственном доме, — голосит старик-священник, приводя всю эту живую толпу в еще больший ужас, и размашисто крестится, — Прими же огонь очищения, что спасет твою грешную душу! Имир вновь и вновь смотрит жестоким людям в глаза, моля о спасеньи. Кто-то смотрит с отвращением, кто-то с жалостью, а кому-то просто все равно. Девчонка спрыгивает с помоста. Толпа приходит в неуклюжее движение, когда «ведьма» продирается сквозь нее, расталкивая всех на своем пути. Она ведь понимает, что никто не собирается помогать, значит — надо бежать туда, где никто ее не достанет, где даже эти дьявольские отродья-инквизиторы не смогут ее найти. — Остановите ее! Нельзя, чтобы эта дьяволица сбежала от кары Божьей! Имир слышит за собой лязг мечей и кинжалов, неразборчивую ругань и выкрики. Ее сердце заходится в бешенном ритме, заставляя непослушные ноги бежать быстрее. Имир знает этот город лучше, чем свои пять пальцев, поэтому в узкую щель между домами она проскальзывает без сомнений — так короче. Она поворачивает вновь на пустую улицу, потом еще, еще, еще. Лес совсем близко, осталось чуть-чуть. За спиной воют и рычат инквизиторы. Они совсем близко, Имир понимает это. Слышен громкий крик, и она не понимает откуда, он слишком близко и далеко одновременно. Горло начинает саднить мерзко, ведь кричит она сама. Кричит и плачет от боли и ужаса. Инквизитор схватил ее за волосы и с силой тянет назад, к себе ближе, ведь клинок кинжала короток, не достанет до горла беглянки. Имир отчаянно подается вперед и слышит треск рвущихся волос, а затем чувство обретенной свободы накрывает с головой. Из-за спины слышна грязная ругань, и это, если говорить откровенно, придает сил бежать дальше. Лес встречает девчонку негостеприимно. Ветви деревьев хлещут по лицу, корни ставят предательские подножки, будто они заодно с самой смертью. Имир бежит наугад, не зная совсем леса. Ею движет лишь одно первобытное желание — выжить. Она бежит, а за спиной уже не слышно нечленораздельных выкриков инквизиторов. В душе Имир теплится огонек надежды — инквизиторы тоже не знают лес. Не могут они знать, куда она бежит. У нее есть шанс, она убежит в самую глухую и дикую часть леса, спрячется. Спрячется так хорошо, что сам дьявол найти ее не сможет. За спиной слышится звериный вой. " — Охотники спустили собак, » — ужас осознания душит. Горло обжигает каждый новый вдох, а ноги деревенеют. Она спотыкается о подол собственного платья и катится вниз через кусты, царапающие нежную девичью кожу, через торчащие корни, что оставляют фиолетовые пятна на теле. Вот только боли нет, ужас эгоистично занимает все место в сознании. Сердце набатом бьет в ушах, кажется, перепонки вот-вот лопнут, и она оглохнет. Спину неожиданно обжигает жар, сзади трещат полыхающие деревья. Нос щиплет от удушающего запаха гари, а глаза слезятся от едкого дыма. Разум бьет тревогу — пожар! Пожар! — заставляя Имир всего на секунду обернуться. И этого вполне хватает. Лес подобен костру, что зажигается для очищения душ грешных. Разноцветные языки пламени пожирают все на своем пути, не жалея ничего и никого. Ее преследователей не видно за завесой черного, как смоль, дыма. Вой гончих стих, и остался лишь треск прожорливого огня. Тело действует само, подрываясь с сырой земли. Она бежит, бежит, бежит. Треск и стоны пламени гонят ее вперед. Жар обжигает спину. Боль расползается по всему телу, но Имир не останавливается — нельзя, иначе пламя поглотит неудачливую беглянку. Она давно теряет счет времени, когда впереди виден спасительный просвет между густыми деревьями — лес заканчивается. Вместо гари в нос бьет запах морской воды, а в лицо дует холодный ветер. Имир останавливается у самого края крутого утеса, отчаянно-громко смеясь, и раскидывает руки в разные стороны, благодарно принимая влажный холодный ветер. Голову кружит от пьянящего чувства свободы. Девчонка чувствует необычайную легкость во всем теле. Смех вырывается наружу непроивзвольно, ей просто так спокойно, что она вовсе забывает о своих бедах в лице дьяволов-инквизиторов, полыхающего леса и ложного обвинения. Сейчас она свободна, ведь преследователи давно отстали, да и пламя непреступной стеной защищает ее от внешнего мира… — я спасена, я победила! Ха-ха! Слышите?! Я… — кричит Имир и оборачивается, победно и так счастливо улыбаясь. Но в пламени появляются один за одним черные силуэты с красными от температуры клинками. Обугленные лица, сгоревшие балахоны и безгубые улыбки украсили лица людей, выходящих из всепожирающего огня. Глаза вновь защипало, а на горячих от долгого бега щеках слезы оставляли мокрые дорожки. — уходите! Уходите! Уходите! — воет от отчаяния маленькая девочка и неуверенно делает пару шагов назад. Имир, не бойся, не кричи. Море приют тебе даст, Лишь платье свое намочи И оно тебя не предаст. Ласковое пение манит девчонку в бушующее море. Имир оборачивается к морю и топчется на месте, испуганно смотря вниз. Кажется, что бушующие волны не дадут приюта, лишь обрекут на смерть, вот только выбора у нее нет. Сзади подступает дьявольский огонь, а впереди — бушующие волны. Сильно зажмурив глаза, Имир прыгает в море под победоносный клич инквизиторов. Волны топят девчонку, а голос все не утихает, твердя: «море приют тебе даст». Воздуха критически не хватает, а темная пелена заволакивает взор.