Мышонок

      Тёплый летний денёк, маленькое уютное кафе под сенью раскидистых деревьев в спальном районе Сеула. Молодой высокий парень в белой оверсайз-футболке подходит, слегка улыбаясь девушке у входа, ждущей его, которая немного нервно перекатывается с пятки на носок и обратно и всё время заправляет непослушную прядь волос за ухо. Ей всего лишь восемнадцать, она свежа и прекрасна, как юный цветок, но сегодня особенно очаровательна: лёгкое цветочное платье по фигуре, а привычное каре забрано в два коротеньких хвостика в стиле аниме — пожалуй, именно такую причёску себе делают девушки-подростки, когда хотят выглядеть мило и мечтают втайне понравиться парню. После происшествия в Красных Вратах они обменялись телефонами, и Сон-И периодически писала Джинву то спросить что-то, то попросить помощи, то просто поболтать — недостаточно часто, чтобы надоесть, но достаточно часто, чтобы это было не просто так. А сегодня вот позвала встретиться: работы нет, свободное время есть, почему бы и не разнообразить свою жизнь? Да и подругу сестры обижать не хотелось.       — Привет. Давно ждёшь?       — Здравствуйте, нет, только подошла, Джинву-оппа.       Они проходят внутрь, Сон выбирает столик в противоположном от окна углу, в тени (профдеформация, чтоб её), заказывает себе чёрный кофе и стакан воды, а девушка выбирает модный в последнее время матча чай на миндальном молоке. Сон-И смущена тем, что это похоже на свидание, на которое она (о боже!) пригласила парня первая. Ей кажется, что её щеки такие красные, что румянец видно даже через плотный тональник, который она нанесла специально на этот случай — охотник так пристально на неё смотрит, откинувшись на спинку стула, что, кажется, может читать мысли. Волнительно.       Когда приносят заказ, Джинву спрашивает у Сон-И, есть ли у неё ватная палочка. Получив её в руки, он наклоняется вперёд и спрашивает, глядя прямо в глаза:       — Ты мне веришь, Сон-И?       — Конечно…       — Тогда не двигайся, — он смачивает ватную палочку в стакане с водой, медленно, чтобы не испугать, вытягивает руку к ней, замирает так на секунду, прикидывая что-то в уме. Касается определённого места на скуле, аккуратно вращая импровизированный инструмент.       — Не слишком сильно давлю? — спрашивает, полностью сосредоточенный на своём деле.       — Нет, — завороженно выдыхает Хан, во все глаза разглядывая Джинву: так близко.       Выразительные брови, стальные серые глаза, обычно такие холодные и почти безразличные, сейчас тёплые, словно камни на морском побережье, нагретые полуденным солнцем, сосредоточенно-внимательные, смотрящие только на неё. Вдыхает приятный аромат парфюма: в противовес глазам холодный, свежий, отливающий мятой и морем. Но не тем лазурно-голубым у морских рифов, согревающем, плавно качающем на своих волнах. Нет, море Джинву — ледяное, почти отталкивающее, опасное, но оттого не менее притягательное, оно затягивает в темную пучину, угрожает ледяной безграничной мглой, опасно поддерживает на поверхности, чтобы потом беспощадно утопить в себе. Такой же и он сам — может заботиться, может помочь, но шутки в сторону, если дело принимает серьёзный оборот — он силён и не знает пощады, стоит подвергнуть опасности то, что ему дорого. Сон-И хочет быть в этом небольшом списке важных людей.       Джинву отстраняется, довольно прищуриваясь и склоняя голову на бок. Она не понимает, поднося руку к лицу — неужели испачкалась? Как стыдно! А потом внезапно понимает…       — Не скрывай свою родинку, это ведь часть тебя. Без неё выглядишь непривычно, — и, словно взвесив что-то для себя, добавляет: — она мне нравится.       — Спасибо, — смущённо опускает взгляд. Так приятно. Ей раньше не нравилась эта родинка под глазом, словно севшая на лицо муха, она долго стеснялась её, прятала, замазывала тональником; потом, как стала охотницей, просто смирилась — не носила макияж на рейды по понятным причинам. А вот сейчас, благодаря лишь паре слов от одного конкретного человека, даже полюбила её. Ведь её родинка нравится Джинву.       — Хочешь десерт? Надо хорошо кушать. Почему-то уверен, что ты не завтракала.       — Я… я не так много денег с собой взяла, — отводит взгляд. Вот дурёха!       — Да брось, не заставлю же я тебя за себя платить.       — Но я ведь заработала много на участии в ваших рейдах, Джинву-оппа!       — Не спорю, но оставь эти деньги на себя — тебе ещё в колледж идти. Угощаю, бери, что понравится.       — Я… я нечасто хожу в кафе, не знаю, что и выбрать, — растерянно листает меню.       — Хочешь попробовать тирамису? — он показывает в своём меню. — Не очень люблю сладкое, но это всегда хорошо заходит, — понижает голос, — бисквит пропитан эспрессо и амаретто, но мы никому не скажем, да и от такого количества даже ты не опьянеешь.       «Мы». Сон-И жадно запоминает малейшие крупицы информации о нём: не любит сладкое, любит тирамису. Она лишь кивает, Джинву заказывает две порции, чтобы не смущать девушку. Пока ждут десерта, Хан неловко достаёт из сумки небольшую голубую коробочку:       — Вы сказали, что не любите сладкое, но я для вас сделала, — она передаёт подарок Сону. — Шоколад. Спасибо большое, что спасли меня в Красных Вратах.       — Спасибо тебе, я обязательно его съем, — Джинву протягивает руку в сторону, и коробочка пропадает в инвентаре. — Брось, не мог же я позволить чему-то случиться с тобой — ты ведь подруга моей сестры. К тому же я сам затащил охотницу Е-ранга без боевого опыта в С-врата, которые превратились в Красные.       Он кивает своим мыслям. Что такое уважение? Разве это не выше, чем любовь? Любовь — высшее проявление чувств, уважение — высшее проявление разума. А заслужить его бывает порой даже сложнее. Но у Джинву получилось (у него вообще всегда всё получается) — он видит это в глазах Сон-И. Хотя и для него это был долгий путь: сначала юная охотница и слушать ничего не хотела про возвращение в школу. Но в Красных Вратах он не раз спас ей жизнь, заботился, как мог о ней, несмотря на опасность (или же благодаря ей) смог показать то, что хотел: жизнь действующего охотника опасна и трудна, нельзя быть ни в чём уверенным, любое подземелье может стать последним. Их отношения улучшились, Джинхо даже первое время думал, что они встречаются (или совсем откровенно, о чем не знала Сон-И, он думал, что Джинву соблазнил несовершеннолетнюю), когда парочка активно болтала по дороге до очередных Врат. Им пришлось пойти на компромисс: Джинву позволит ей быть в команде охотников, которые сопровождают их к Вратам для количества, а она возвращается в школу и копит эти деньги на колледж. Чего девушка не знала, так это того, что по итогу получила на порядок больше других охотников, а Джинхо пришлось изрядно постараться, чтобы запланировать все оставшиеся рейды на время после окончания школы Хан (о чём он ещё несколько недель ныл Сону, успокоившись только после того, как его угостили дорогим и вкусным ужином — такой подкуп всегда срабатывал).       Приносят десерт, охотники неторопливо начинают кушать.       — Уже выбрала, куда пойдёшь после школы?       — Ну, у меня хорошие оценки, несмотря на те пропуски вначале года. Думаю, смогу хорошо сдать выпускные экзамены в следующем году. Хочу попробовать в Сеульский Национальный университет на Управление гильдиями и Охотниковедение .       — СНУ? Хороший выбор. Как охотник пусть даже с минимальным боевым опытом ты будешь иметь преимущество при поступлении, — казалось бы, он лишь констатирует факт, но лицо девушки напротив озаряется радостью и гордостью от похвалы. И у Джинву мелькает идея: — Знаешь, что я только что придумал? — Хан отрицательно качает головой. — Если ты сможешь хорошо сдать экзамены и поступишь в Сеульский Национальный, то приходи после окончания к нам в Гильдию — мне и Джихо потребуется помощь с управлением.       — Правда? Конечно, я безумно рада! — Сон-И даже подпрыгивает на стуле от нервного возбуждения. Кажется, будь она щеночком, её хвост уже крутился бы вентилятором. — Приложу все усилия, Джинву-оппа, я не разочарую вас, — она кланяется прямо за столом.       — Конечно, мышонок, — и видит, как она в изумлении вскидывает глаза, а потом заливается румянцем, — ты меня никогда не разочаруешь. Но не забывай отдыхать и хорошо кушать, это тоже очень важно.       Сон-И лишь кивает и смущённо опускает глаза. А Джинву задумывается: как так вышло, что она его и уважает, и влюблена? Неужели он может вызвать и то, и другое? Особенно чувство влюблённости у ровесницы его сестры? Неожиданно. Но ошибки быть не может: он видит это в её глазах, в том, как она украдкой подсматривает за ним, как пытается подружиться и быть на связи регулярно. Возможно, кто-то бы принял решение оттолкнуть её, не общаться, избегать.       Но этот кто-то не Сон Джинву. Он знает, как важна первая любовь и какую глубокую рану она может оставить. Он здесь не чтобы калечить, а чтобы помочь. Он просто будет поддерживать общение, если Сон-И это нужно, будет иногда заботиться, если необходимо, просто будет иногда встречаться вот так в кафе, чтобы угостить десертом, будет ей товарищем и наставником, даст мотивацию хорошо учиться и добиваться своего. Пожалуй, это лучшее, что он может сделать — тёплые отношения с Хан. А когда придёт время, её романтические чувства просто выцветут, исчезнут, как прохладный летний ветерок, не причиняя боли, останутся лишь приятным воспоминанием с ароматом матча чая на миндальном молоке и десерта тирамису. Придёт ли она потом работать в будущую гильдию Аджин, уже неважно. Джинву просто делает то, что считает нужным и правильным. Возможно, Сон-И нравится ему чуть больше, чем просто лучшая подруга сестры, но об этом он поразмышляет ночью, патрулируя улицы Сеула.       Они доедают десерт, болтают ещё немного, Джинву оплачивает счёт, выходят из кафе.       — Спасибо, что позвала, мышонок, — Сон улыбается, склонив немного голову на бок.       — Спасибо, что согласились встретиться, Джинву-оппа! — Сон-И улыбается широко и ярко, сияя счастьем. Очаровательный ребёнок. Он сделает все возможное, чтобы защитить её. Охотник поднимает нерешительно руку и замирает.             — Можно?       — Да, — она выглядит сбитой с толку, словно маленький щенок, который не понимает суть новой команды.       Джинву, почему-то сам не зная зачем это делает, треплет её по волосам, выглядя довольным донельзя, а потом подцепляет пальцами один из хвостиков, заставляя его качаться. Мило. Сон-И смотрит на него во все глаза, не веря происходящему. Её прическа и правда понравилось Сону.       — До следующего раза, мышонок, — он машет ей на прощание, пряча потом так привычно руки в карманы.       — До свидания, Джинву-оппа! — Сон-И машет ему в ответ, улыбаясь широко и ярко, сияя счастьем.