Часть 1

Челомей красив и летом, когда праздновался День полимеризации, и ранней осенью, как сейчас. И пусть здесь постоянно много людей — как и научных сотрудников, так и посетителей с экскурсиями — всё равно можно найти тихое место, где нет шума и прохожих, где можно хорошенько подумать, и Нечаев это ценил. Не идти же к шефу не подготовившись! Правда, у него в запасе было аж пять месяцев, чтобы осознать, во что он влип, и спланировать речь. Да только не мастер он складывать слова так, чтобы они складно ложились. И как вообще объявить своему начальнику, что ты беременный мужик?! — Товарищ майор, — аккуратно подал голос виновник всего этого кавардака. — Чего тебе? — буркнул Нечаев. Не до пустой болтовни сейчас. — Разрешите дать совет: вам следует просто сказать правду. Кто, как не товарищ Сеченов знает обо всех изменениях, внесённых в ваш организм? Уверен, он поймёт. — Что поймёт? — тут же вскипел Нечаев и пнул валяющийся рядом камень. — Что его лучший солдат припёрся проситься уйти в увольнительную? Как я буду выглядеть в его глазах? — Как честный человек, который всецело доверяет своему руководителю и готов поделиться даже самым сокровенным. Как ответственный работник, который осознаёт степень значения возложенных поручений и намерен предупредить о временном снижении работоспособности. Ну... Ну, может, это и так. Рассеянный взгляд на журчащий неподалёку ручеёк (смотреть куда угодно, только не на ХРАЗа, а то опять раскраснеется). Хм. Или он высказал умную мысль, или Нечаев только сейчас стал прислушиваться к его аргументам. — Чтоб я хоть раз повёлся на твою болтовню после водки и недотраха! «Разрешите доступ, майор», «Я помогу вам снять напряжение». Тьфу на тебя! — Но вам же понравилось! — ХРАЗ, что, негодует? Ну и пусть себе бурлит. Из-за его похотливых проводов им скоро потребуется коляска и подгузники, а самому внезапному папаше бидон успокоительного. — Понравилось! И что с того? Блин, всё-таки покраснел. Как влюблённый подросток! Бесит. — А с того, что я крайне не советую вам нервничать. И намерен прервать ваши протесты! И секунды не прошло, как этот нахал заставил левую руку подняться на уровень лица. Ах, да он вздумал целоваться! Ну, щас получит! Нечаев покажет, как надо, и переиграет выскочку! К счастью для юных пионеров и не в меру впечатлительных прохожих, разгорячённых влюблённых скрыли кусты сирени. А когда фейерверк чувств немного погасил сияние, Нечаев устало поднялся со скамейки, глянул в сторону сталинской высотки, которую занял шеф. Эх, была не была. Солдаты не отступают, а идут в бой. Дорога с красным заборчиком по краям. Высокое здание. Ступеньки. Как же не хочется... *** Прошло уже полчаса, как они вышли обратно на улицу, а Нечаев всё ещё не мог прийти в себя. Сидел на скамейке, не видя никого вокруг. Сидел, думал. Шеф знал. Ну разумеется, он знал! Можно было и догадаться. Правой руки коснулись провода. ХРАЗ явно хотел помочь пережить эмоциональный шторм, ревущий внутри. Лёгкая улыбка — и дальше думать. («Не волнуйся, сынок. Ты же знаешь, что можешь положиться на меня. Я помогу.»). Почему шеф знал? Почему он так спокойно отреагировал? Потому что сам и собирал Нечаева после всех ранений. Но зачем добавил эту, эту «возможность», как он выразился?! («Потому что твой уникальный генофонд нужно сохранить. Ты же понимаешь, как трудно с нуля создавать идеального солдата?»). Мог бы просто с женщиной свести и не изобретать трёхколёсный клоунский велосипед. А, и на это был готов ответ: мол, хотел создать «универсальных солдат». Настолько универсальных, что они могут друг с другом увеличивать численность армии. Охренеть. — Товарищ майор, я заказал для вас ромашковый чай, — подал голос ХРАЗ, выводя из тумана размышлений. — Как известно, в ромашке содержится апигенин, который воздействует на нейротрансмиттеры и рецептеры головного мозга. И в итоге чай поможет справиться со стрессом. — Надеюсь, его притащит не «Рафик». Видеть роботов не хочу. — Конечно-конечно, я прописал в пожеланиях к заказу просьбу прислать официанта-человека. Заботливый какой, а. Золото, а не перчатка. Вздох. Воспоминание того, как напоследок Дмитрий Сергеевич ухмыльнулся, глядя на ХРАЗа. («Я просил тебя быть аккуратным с перчаткой, и ты, похоже, слишком серьёзно воспринял мою просьбу»). Чёрт, да тогда щёки снова (снова!) залились краской. Надоело. — Ладно, поныли и хватит, — буркнул Нечаев. — Пора брать себя в руки. — Подавление эмоций пагубно скажется на вашем состоянии! — Похер. Переживу. Солнце всё так же проглядывало из-за облаков, ветви сирени тихонько покачивались на ветру. Казалось, всё точно такое же, как всегда — вот только Нечаев ощущал себя падающим в пропасть Челомеем, если бы у того вдруг накрылась бы парящая платформа. *** Сентябрь вспыхнул золотом и потух, когда листья стали опадать. Весь месяц, прошедший с памятного разговора с шефом, Нечаев соблюдал прописанные ему наставления. Витамины (если ему ещё хоть раз подсунут компот из сухофруктов, он швырнёт графин на пол, так осточертел этот приторный вкус), режим сна, прогулки на улице, и, увы, никакой физической работы. Никаких погонь и спуска по верёвке вниз головой, пока не наступит то самое. Вот и сейчас бродил по ВДНХ и дышал свежим воздухом. — Я решительно настаиваю: нам пора определиться с именем ребёнка! Пф, решительный какой. Нечаев намного сильнее маленькой перчатки, довольно подумалось ему. Правда, он не умеет стрелять током, а это уже другой разговор. — Ну так предлагай варианты. — Как насчёт благородных имён: Харитон, Родион или Захар? — Да ну! Мы, что, в дореволюционной России? Александром назовём. Александр Сергеевич — звучит! — Я решительно не согласен! Ладно уж. Есть у них время определиться, ещё три месяца. А вот пото-о-ом жизнь станет ещё более крышесносной, чем была до того. А, и с этим тоже ладно. Разберутся. В конце концов, они команда, семья, всё делают вместе. Справятся и с новыми трудностями.