Глава 6. Часть 44. Король Узкого Моря

      Королевская Гавань, 121 год, 1 день 3 месяца

      — Лорды и леди. Я рад приветствовать вас всех в этот светлый день! — раздался властный, но чуть хрипловатый окрик короля, оборвавший гул голосов.       Разодетые лорды и их супруги, рассевшиеся на каменных трибунах, подняли головы к возвышению, где устроилась королевская чета. Над ристалищем повисло благоговейное молчание.       Солнце припекало нещадно, тяжёлые бархатные плащи давили на плечи, оттого начало речи Его милости стало долгожданным событием.       — Неделю назад моя дочь наконец вернулась домой! И сегодня, в благословение этому возвращению, мой внук, принц Джейхейрис, празднует свой пятый день рождения! И я хочу, чтобы этот день запомнился ему не как ещё один турнир, а как день, когда его чествовали. Когда он увидел, что целое королевство собралось в его честь! Пусть на ристалище кипит честная борьба, пусть славные рыцари покажут свою доблесть, но пусть никто из нас не забудет, ради чьего имени мы собрались.       Раздались возгласы поздравления и одобрительный гул. Все взгляды обратились к принцессе и её сыну. Рейнира поднялась с места и приветственно помахала знати рукой. Джейхейрис тут же повторил жест, подражая матери с серьёзным видом. Для мальчика подготовили торжественный камзол в цветах Таргариенов — чёрный с алым, расшитый золотыми нитями. На плече красовалась брошь, подаренная королём в день его рождения пять лет тому назад. Волосы расчёсаны, подстрижены под подбородок и убраны маслом назад.       Даже самые яркие наряды знати меркли перед принцессой.       Чёрный жёсткий гребень плотно охватывал голову, закрывая виски и возносясь надо лбом, его тёмная бархатная основа была расшита по верхнему краю мелкими светлыми бусинами и жемчугом, а нижний край плотно прилегал ко лбу, оставляя открытой ровную линию бровей. Из-под убора выбивались белые волнистые локоны, свободно спадавшие по бокам, переднюю часть причёски украшали тонкие цепочки, ниспадавшие на лоб.       На ушах и шее тяжело покоились массивные золотые украшения, поблёскивавшие при каждом движении. Пурпурно-фиолетовый лиф платья без бретелей сиял фактурным узором, а по линии декольте и в верхней части тянулся жемчужный декор. Тёмно-бордовый корсетный пояс с рельефной текстурой плотно обхватывал талию, подчёркивая её, а широкая юбка отливала бархатистым, почти ночным фиолетовым, контрастируя с чёрным гребнем и тяжёлым плащом на плечах.       Верхнее одеяние — накидка с объёмным меховым воротником и ярко-красной подкладкой.       Образ принцессы символизировал зрелость и материнство — в нём не было привычной лёгкости, только достоинство.       Справа и слева от неё и Джейхейриса, на соседних местах, расположились её фрейлины.       По правую сторону от принцессы сидела Элинда Масси. Единственная из приближённых, кто хранил верность принцессе ещё с детства — в одиннадцать Рейнира взяла её робкой девочкой, а теперь, в семнадцать, та расцвела в молодую девушку. Несмотря на уговоры отца, она упорно избегала разговоров о замужестве, находя смысл жизни в службе принцессе. Свой выбор она выражала даже в одежде: платья её были простыми, но неизменно выдержанными в чёрных и алых тонах — цветах дома, которому она поклялась в верности.       За ней, чуть поодаль, расположилась Лейна Веларион. Она грациозно закинула ногу на ногу, выпрямила плечи, чуть приподняла подбородок — морская красавица, жемчужина королевства. Рождение детей изменило и её: она оматерела, повзрослела и теперь, несмотря на разницу в возрасте, была выше кузины на добрых полголовы. Пышные волосы, словно морская пена, мягкими волнами ниспадали на плечи, а среди локонов мерцали десятки крошечных жемчужин.       Дальше, ближе к краю трибуны, сидели остальные. Сильва Талли ждала возвращения Лейнора уже второй год — война на Ступенях разлучила их, и она так и осталась невестой, не став женой.       Её голубое платье сшито по образу и подобию веларионских нарядов — складки напоминали волны, плечи — раскрытые ракушки, к которым крепился лёгкий плащ. Только на подоле, среди волн, можно заметить вышитых рыбок, почти сливающихся с тканью. Сама девушка полностью соответствовала стереотипам своего дома: рыжие волосы, голубые глаза, светлая кожа. Время не пощадило её — лицо вытянулось, щёки впали, а возраст уже перевалил за двадцать. Она должна была стать женой Лейнора ещё в восемнадцать, но война разлучила их, и теперь она чувствовала себя чужой среди всех, кто собрался в этом зале. Держалась она лишь благодаря поддержке «невестки», Лейны, которая казалась ей единственной родной душой.       Ближе всего к Рейнире устроилась Ровен Аррен, дальняя родственница принцессы. Их запутанную связь можно было объяснить кратким: «кузина». Рядом с девушкой из Долины восседала Кайса́ Кеннинг из Ка́йса — древнего города на землях Запада. Её прислала к Рейнире сама леди Джоханна Ланнистер, как жест доброй воли и одобрения безмолвного союза, о котором они никогда не скажут вслух.       Барбара Стронг, единственная из фрейлин, кто сейчас сидел рядом с отцом, мастером над законом, а по левую руку от неё — муж, сир Рогар, который, судя по скучающему лицу, явно предпочёл бы пентосские пиры этому торжеству. Сама Барбара почти не изменилась с годами — даже материнство оставило её прежней, лёгкой и жизнерадостной. Её сын, Бриан, единственный друг детей принцессы, кто не состоял с ними в родстве, сейчас остался на Драконьем Камне.

      — Сегодня, в первый день турнира, на поединки выйдут двадцать благородных рыцарей! — голос короля разнёсся над трибунами. — Мы решили отказаться от жребия и самим определить пары для поединков. Никто из участников не будет выбирать себе противника — это станет моим подарком дорогому внуку и сюрпризом для всех вас. Да начнётся церемония открытия!       Затрубили рога, возвещающие начало. На деревянный помост, на уровень выше королевского ложа, вышел церемониймейстер в красном бархатном одеянии с гербом Таргариенов на груди и берете с длинным птичьим пером.       Со стоном король опустился в кресло и нагнулся к внуку, сидевшему перед ним, чтобы похлопать его по макушке.       — Если тебе будет плохо видно, не спрашивай разрешения и подходи к перилам, хорошо?       В ответ Джейс вяло закивал, сжимая свои пальчики в кулачки. Взгляд рассеян, а плечи опущены — сон так и не отпустил.       Король недоумённо нахмурился, заметив, что внук не выглядит восторженным.       — Всё хорошо, мальчик мой?       — Простите, дедушка, я плохо спал…       — Джейхейриса напугала крыса. Она скреблась всю ночь, и он не мог уснуть, — оправдалась за сына Рейнира, взяв мальчика за руку.       — Ох, вам стоило сказать мне раньше! Я бы приказал привести крысоловов…       Но договорить ему не дали — церемониймейстер уже объявлял первого участника:       — Сир Харвин Стронг! Костолом! Сын лорда Лионеля Стронга, мастера над законами!       В честь начала турнира все двадцать участников должны были выйти перед королём и зрителями. Костолом подъехал к закрытой трибуне, и его кобыла, нервно перебирая копытами, вспахивала землю, пока мужчина говорил:       — Ваша милость, принцесса Рейнира, принц Джейхейрис, — произнёс он, склонив голову. — Я клянусь сражаться достойно. За короля и его наследника!       Визерис добродушно кивнул и жестом ладони отпустил рыцаря.       Следом вышел сир Райам Редвин, названный в честь почившего Лорда-командующего Королевской гвардии, племянник лорда Хораса Редвина. Каждый последующий рыцарь подходил к королевской чете, приветствовал короля, его наследницу и маленького принца. Несмотря на усталость, Джейхейрис отвечал улыбкой и махал рукой. Некоторые просили его пожелать удачи, и мальчик желал им этого.       — Сир Гвейн Хайтауэр! Брат королевы-консорта!       При звуке этого имени Рейнира взглянула через плечо на Алисенту. Та завозилась на месте и вытянула шею, силясь разглядеть брата. Маленькая Хелейна, до этого увлечённо разглядывавшая бабочку на своём платьице, тоже завертела головой.       — Джейхейрис, посмотри, кто там. — Рейнира приобняла сына и кивнула в сторону выхода.       Мальчик проследил за её взглядом и заметил знакомые белые волосы.       — Дядя Эйгон!       — Да, он один из оруженосцев сира Гвейна, — Рейнира улыбнулась, поправляя воротник его камзола. — Отвечает за доспехи. Скоро и ты будешь стоять рядом с отцом, помогать ему, когда подрастёшь.       Сир Гвейн, сняв шлем, подъехал к трибуне и обратился к королевской семье:       — Я бы хотел получить благословение от принцессы Хелейны!       Королева помогла дочери спуститься пониже и предложила ей самой возложить венок на турнирное копьё брата. Однако Хелейна вцепилась в венок мёртвой хваткой и заскулила, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Она не хотела отдавать его, и никакие уговоры не помогали. Королева с поражением подозвала Королевскую гвардию, чтобы те приподняли принцессу, и тогда Хелейна дрожащими руками всё же положила венок на копьё дяди. После этого она тут же спряталась за юбку матери, не желая больше никого видеть.       — Принц-консорт Деймон Таргариен! Покоритель Ступеней! Принц города! Супруг принцессы Рейниры и брат короля Визериса, Первого своего имени, короля андалов, ройнаров и Первых людей, владыки Семи Королевств!       Голос церемониймейстера прокатился над трибунами, и Джейхейрис, только что клевавший носом, вдохновлено разинул рот. Сон как рукой сняло. Он сорвался с места, подбежал к перилам и встал на цыпочки, вытягивая шею.       Отец появился на поле верхом на чёрном жеребце, и толпа взорвалась рёвом. Простолюдины на нижних рядах, знать на верхних — все кричали, свистели, хлопали. Джейс, захлёбываясь восторгом, тоже хлопал и кричал: «Ура!» вместе со всеми, забыв про усталость.       В сияющих доспехах, со шлемом, увенчанным драконьими крыльями, Деймон подобрался к трибуне.       — Kepus! Biarvī aōt!— крикнул мальчик, перегнувшись через перила. — Победи их всех!       Деймон усмехнулся, коротко кивнул сыну и перевёл взгляд на Рейниру.       На плечо Джейса легла ладонь матери.       — Ты хочешь что-то сказать, дорогой?       — Попросить благословение моей жены, — ответил он, поднимая турнирное копьё.       Рейнира не позволила себе улыбнуться, только чуть приподняла подбородок. С видом великого одолжения она подняла венок и, не глядя мужу в глаза, надела его на остриё копья.       Принц развернул коня к публике, поднял копьё с венком и громко объявил:       — За принца Джейхейриса!       И его поддержали. Громко, с хлопками, с восторженными криками. Джейс, стоя у перил, чувствовал, как гордость разливается по груди тёплой, тягучей волной. Он смотрел, как отец разворачивает коня и уходит в южную часть поля, и в этот миг он верил в его победу.       Следом за принцем на поле вышел наследник лорда Тирелла.

***

      — Прячьтесь! Балерион нападает!       С визгом дети бросились врассыпную, когда на них, размахивая самодельными чёрными крыльями, мчалось «ужасное чудовище». Маленькая девочка, которой едва исполнилось девять месяцев, с заливистым смехом поползла за ними, пытаясь догнать братьев и кузенов. Её короткие ручки и ножки неуклюже перебирали по полу, а самодельные крылышки, пришитые к платьицу, смешно волочились следом.       — Ты не влезешь! — выпихивая брата из-под кроватки сестры крикнул Бейлон.       — Я первый! — Люк упёрся ногами в пол, не желая уступать.       — Нет, я!       — Придурки, свалите! — Кто-то толкнул в спину, и он вывалился прямо на брата, потеряв убежище.       Освободившееся место тут же заняла черноволосая девочка, её растрёпанные кудряшки торчали во все стороны, а на лице сияла победная улыбка. Джоселин протянула руку младшей сестричке Рейне, и та, довольно пискнув, устроилась рядом.       Висенья приближалась, и Бейлон уже исчез, оставив младшего брата на растерзание. Девочки, сидя под кроваткой, заливисто засмеялись.       С поражённым стоном Люк попытался освободить ногу, когда малышка вцепилась в его носок.       В дверях показалась няня, а за ней уже стояли служанки с подносами.       — Принцы, принцессы, время для обеда.       Дети захныкали, но игры пришлось прервать. Их усадили за маленький столик, где уже сидел ещё один мальчик, помладше. Эймонд держался в стороне от всеобщей возни, тихо перебирая деревянные фигурки драконов, и не участвовал в игре, но и не уходил.       Служанки расставили тарелки — тушёное мясо с овощами, ломтики хлеба и кувшинчики с молоком.       Кормилицы взяли двух малышей: девочку с пола, а мальчика из кроватки. Дейрон, хоть и был старше, не привык к подобным играм — маленькая принцесса то и дело заваливала его на спину и отпинывала, так что он предпочитал наблюдать за вознёй из безопасного места, пока она носилась с братьями. Их отнесли в другую комнату, чтобы покормить грудным молоком.       — Скорей бы турнир закончился, — улыбнулся Люк, сжимая ложку в кулаке. — Папа победит, я уверен, и мы все вместе отпразднуем!       — Почему Джейсу можно там быть, а нам нельзя?! — ковыряясь ложкой в мясе, Джоселин отодвинула кусок, который показался ей слишком большим, и с вызовом посмотрела на кузена.       — Потому что он уже взрослый, — фыркнул Бейлон с набитым ртом, прожевал и добавил: — А ты даже меч не держала.       — Пф! — Она закатила глаза, но промолчала.       За столом повисла тишина. Эймонд, сидевший чуть поодаль от остальных, молча ковырял ложкой в тарелке, разглядывая кусок мяса так, будто решал, съесть его или отправить на дно. Он не смотрел на них, но чувствовал, что все взгляды то и дело были прикованы к нему.       — Почему ты не играл с нами? — спросила вдруг Рейна, глядя на него с искренним любопытством. Она сложила руки на столе и чуть подалась вперёд.       Эймонд посмотрел на них исподлобья — коротко, колюче, и снова уставился в тарелку.       — Я сын короля. Я не могу придуриваться, как вы.       — Как мы? — переспросил с раздражением Бейлон и отложил ложку.       — Принцы, прошу, ешьте, — вмешалась няня с извиняющимся видом.       Она мягко пододвинула тарелку поближе к Эймонду, и тот неохотно зажевал мясо.       Люк посмотрел на протянутый от служанки рядом кусочек хлеба и принял его. Дети продолжили трапезу. Прочавкав, Бейлон заявил:       — Как думаете, скольких рыцарей победит папа?       — Дюжину, — расплылась Рейна, прикусив губу в улыбке.       Она явно воображала, как дядя Деймон, которым она восхищалась также, как и отцом, выходит на поле и сшибает одного соперника за другим.       — Сотню!       — Столько не участвует, — закатила глаза Джоселин, поворачиваясь к Люку. — И вообще, ты даже не знаешь, сколько их там.       — Ну и что? Он победит всех до одного! — гордо согласился с братом Бейлон.       Со стороны Эймонда раздался смешок — тихий, почти сдавленный, но в тишине за столом его услышали все.       — Что смешного? — надуто спросила Рейна, складывая руки на груди.       — Ничего…       Он снова уткнулся в тарелку, но было видно, что он улыбался — едва заметно, в уголках губ.       В подобном напряжении прошёл весь обед. Дети почти не разговаривали, только иногда перекидывались короткими фразами, поглядывая на Эймонда. Он сидел в стороне, молчал, с полупустой тарелкой.       — Пора вам готовиться ко сну, — объявила главная няня, когда тарелки опустели. Она хлопнула в ладоши, привлекая внимание.       — Не-е-ет! — хором закричали дети.       — Когда вы проснётесь, турнир будет окончен, а ваши родители вернутся в замок. Вам нужно отдохнуть, так что расходитесь.       Бейлон посмотрел косо на Эймонда, и их взгляды встретились на мгновение, но этого хватило, чтобы воздух между ними стал плотнее.       — Будешь смеяться над моим отцом, и я познакомлю тебя с моим драконом, — сказал тихо Бейлон, но угрожающе.       Эймонд не ответил. Он просто поднялся и, не оглядываясь, пошел к ширме, за которой должен был переодеться.       

***

Рейнира

      Кончик копья разлетелся в щепки при попытке сбить противника с коня. Копьё попало в щит, а не в грудные доспехи.       Юноша из дома Тиреллов и лорд Боремунд Баратеон сломали пятое копье, но оба сидели в седлах. На копье сына Матоса Тирелла лежало благословение принцессы Рейнис, что добавляло в бой раздражение. Боремунд по традиции хотел заполучить венок Рейнис, но увы, юноша его опередил.       К сожалению, супруга юноши, леди Монора Тарли, не смогла присутствовать в столице. Её добрые свекровь и свёкр озабочены первой случившейся беременностью девушки, отчего покидать Хайгарден ей было запрещено.       Это предпоследний бой — следующим на поле выйдет Деймон.       Рейнира сидела ровно, сложив руки на коленях, и ни один мускул на её лице не дрогнул. Она ждала выхода мужа с трепетом, но держалась, прокручивая кольца на пальцах. Обида всё ещё сидела в ней, глухо и плотно, и показывать прощение она не желала.       Чёрт подери! Он отвёл её сына в притон. В притон! Настоящий… mittys, если думал, что она это так оставит.       Она помнила, как Джейса выворачивало целую неделю после того, как он впервые приложился губами к кубку, такое могло произойти и с Бейлоном, не будь вино качественным, что не редкость для подобных заведений.       Деймон не видел в этом ошибки, и не признавал её.       — Принцесса.       Рейнира повернулась. Рядом возник силуэт сира Гаррольда, с седой бородой и усталым взглядом.       — Всё сделано, как вы и король велели, принцесса. Еда, питье, одежда — всё роздано. Мейстеры остались при нуждающихся.       — Хорошо, спасибо, сир Гаррольд. Но… что-то ещё?       Мужчина тяжело вздохнул.       — Обычное дело для Блошиного Дна, — сказал он с неодобрением. — У детей отбирали еду прямо из рук, стоило им отойти от площади до ближайшего угла. Золотые плащи просили передать, что им пришлось применить… методы, которым их учил принц Деймон. Городская стража прочесала все подворотни, и теперь там стало чище.       Рейнира слегка сжала челюсть. «Методы Деймона» — можно догадаться, что это значит.       — Передайте пожалуйста, чтобы каждый виновный понёс заслуженное наказание, — сказала она жёстко. — Но не на глазах у детей или тех, кому мы помогаем.       В этот момент раздался треск, и по толпе прокатились удивлённые вздохи. Джейхейрис, то и дело закрывавший глаза, с трудом разомкнул веки и уставился на ристалище.       Копьё наконец сбило лорда Боремунда с коня. Тот с грохотом доспеха рухнул на бок и со стоном пытался перевернуться на спину. Конь Тирелла остановился в северной части поля. Юноша скинул треснувшее копье, проследил за движениями упавшего, выжидая, что тот предпримет. Затем, по глупости или бесстрашию, снял шлем, лукаво улыбнулся во все тридцать два зуба и спрыгнул с коня.       Рейнира отвела взгляд от поля.       — Принцесса не может отправлять учеников мейстера лечить нуждающихся и одновременно калечить простолюдинов. Пусть и преступников.       По ристалищу и трибунам разнеслось имя победителя. Принцесса захлопала вместе со всеми, и к королевской чете подъехал конь юного Тирелла. Он поблагодарил её и десницу Рейнис Таргариен за благословение.       — Мамочка! Сейчас выйдет папа! — бодро произнёс сын, и усталость с него словно ветром сдуло.       Рейнира улыбнулась, погладила его по голове и обернулась к рыцарю:       — Спасибо за службу, сир Гаррольд. Вы не были обязаны помогать нам, но сделали это.       — Мой долг — служить королю и его наследнице. — Рыцарь склонил голову, выпрямился и покинул королевские трибуны.       Толпа зашевелилась, зашумела от предвкушения и трепета, вызванных объявлением следующих участников. Народ поднимался со своих мест, подходил к ограждению трибун, пытаясь пробиться в первые ряды.       Принц Деймон показался в северной части ристалища, выехав на поле со своим собственным гербом — трёхглавым алым драконом с золотым орнаментом по краю щита. Доспехи его украшали рисунки драконов с тонкими вырезанными линиями, покрытые сверху подобием эмали. Оруженосец поднёс принцу двенадцатифутовое копье, на котором красовалось благословение супруги. Конь — чёрный красавец в доспехах, напоминающих чешую Кровавого Змея.       Деймон выехал на позицию. Напротив, в южной части поля, стоял сир Виллам Ройс.       — Милый, как ты решил поставить так противников?       — Мне помогали папа и дедушка!       Рейнира не сдержала смешка. Теперь понятно, почему пары для поединков вышли такими шумными. Тиреллы против Баратеонов, Деймон против рыцаря из Рунного Камня. Ребёнок не мог случайно попасть так.       Повисла тишина. Церемониймейстер объявил участников. Протрубил рог.       Толпа взорвалась гулом, когда копья столкнулись в первой встрече. Дерево треснуло, щиты издали скрежет. Сир Виллам Ройс пошатнулся. Отдача от удара копья принца заставила его руку заныть, но мужчина повёл плечом, и боль ушла.       Конь принца не остановился сразу. Люди на трибунах замерли, когда чёрный скакун едва не влетел в принца Эйгона. Мальчик споткнулся о собственные ноги, пытаясь отойти, и глухо шлёпнулся на песок. Копыта подняли пыль при торможении и остановились рядом с ним, всего в нескольких футах. Оруженосцы схватили мальчика под мышки и оттащили от возбуждённо топчущегося на месте коня.       Рейнира плотно сжала губы.       — Деймон… — прошипел король за её спиной.       — Боги будут милостивы, — пробубнил мастер над монетой.       Деймон скинул сломанное копьё, и ему подали целое. Сир Виллам уже мчался в его сторону — движением бёдер и ударом шпоры принц подтолкнул коня к бегу. Под одобрительный гул начался заход. Джейс не удержался на месте и ринулся к перилам, почти повиснув на них, и с сияющей улыбкой смотрел на промчавшегося мимо отца.       Второй удар пришёлся в плечо сира Виллама. Кончик копья противника скользнул по броне на груди, удачливо миновав щит. Оба мужчины содрогнулись, но рыцарь из Долины рухнул наземь, тогда как принц смог удержаться в седле.       Наспех сир Виллам вытащил меч из ножен. Деймон спешился, вынул Тёмную Сестру и приготовился продолжить бой пешим. Зрители разразились ревом предвкушения. Деймон поиграл мечом в руке — это выглядело почти неуважением к противнику. Он бесцельно провернул клинок, ступая лениво, небрежно, тогда как сир Виллам атаковал резко и быстро.       — В отличие от оружия других участников, — произнесла Рейнира, обращаясь и к сыну, и к фрейлинам за спиной, — Деймон всегда выходит на бой с незатупленной Тёмной Сестрой. Затуплять её — преступление. С валирийской сталью так не обходятся.       — Боги, но как тогда сражаться против принца? Можно же умереть! — воскликнула Барбара с заднего ряда, вцепившись в руку мужа и приготовившись зажмуриться. Её подташнивало от одной мысли о крови.       — Сиру Вилламу выдали настоящий меч, — ответила Рейнира, и пальцы её сами собой сжались под лязг мечей.       Сила удара сира Ройса оказалась внушительной — Деймон даже отшатнулся, и улыбка Джейса померкла. Принца теснили, заставляя отступать, и каждый удар меча сопровождался вздохами с трибун. Простой народ бодро подбадривал принца, не сомневаясь в его победе, лорды же разделились — кто-то явно ждал, что с него собьют спесь. В конце концов, Деймон перестал парировать и просто подставил щит, чтобы резко навалиться на противника — снизу вверх.       Оба мужчины рухнули, но принц оказался сверху и надавил на щит всей тяжестью. Рука сира Виллама оказалась зажата между щитом и грудью — доспехи сдавили её, не давая двинуться. Остриё Тёмной Сестры поднялось к лицу рыцаря. Медленно. Принц явно наслаждался моментом, удерживая вес на поверженном противнике.       — Я сдаюсь, Ваша милость! — выдохнул рыцарь.       Джейс счастливо захлопал в ладоши вместе со зрителями, поддерживая их радостный гул звонким смехом.       Закатив глаза, Рейнира вяло поддерживала овации народа.

***

      Турнир наконец завершился. Солнце клонилось к закату, но жара не спадала — воздух оставался тягучим и душным, а пыль, поднятая за день, всё ещё висела над ристалищем. Лорды и леди, уставшие от зрелищ, обмахивались веерами и платками, многие уже успели снять верхние одежды.       Свита короля подошла к каретам. Первой отбывала королевская семья, затем — все остальные. Лорды и леди провожали Визериса благодарностями за зрелище и поздравлениями, и он, остановившись у раскрытой дверцы, подозвал к себе внука.       — Сегодня нас будет ждать совместный ужин с членами совета, Джейс. — Визерис положил руку на плечо мальчика и чуть наклонился к нему. — Возможно, ты захочешь подружиться с детьми и внуками членов Малого совета. Все они близкие друзья твоему дяде Эйгону.       — А Бейлон и Люк?       — Боюсь, они слишком малы для такой встречи, но, — король восторженно опустился перед внуком, — через неделю королева устраивает официальный обед в честь окончания турнира. Не только твои братья, но и сестрёнка смогут там быть.       — Правда, дедушка? И кузина Джо с Рейной?       — Конечно! — Визерис поцеловал внука в лоб и, со стоном, опершись на руку гвардейца, поднялся обратно на ноги. — Завтра будет турнир среди… менее известных рыцарей, поэтому я приглашаю тебя на спектакль про Завоевание Эйгона. Ты согласен?       Джейс закивал, сжимая край плаща деда.       — Вот и хорошо! Сегодня же я пошлю крысоловов и попрошу заделать все дыры в стенах твоих покоев. Ты должен обязательно высыпаться!       Он потрепал мальчика по голове и выпрямился, готовясь сесть в карету, как вдруг его взгляд упал на брата.       Из врат казарм — отдельных от главного входа — показался Деймон. С венком супруги на голове и довольной, чуть нагловатой ухмылкой. Принц расправил руки, готовый встретить жену в своих объятьях, но Рейнира прошла мимо, даже не замедлив шаг. Она направилась прямо к Эйгону, который стоял чуть поодаль, потирая шею.       — Больно? Ты не ушибся? — спросила взволнованно принцесса, прижимая к груди младшего брата.       Эйгон пробубнил под грудь сестры, что всё хорошо, но голос его не совсем искренен.       — Деймон, чёрт бы тебя побрал с этим твоим цирком, — пробубнил король, кинув на брата рассерженный взгляд, но стоило ему посмотреть на дочь, как злоба улетучилась. — Милая, можно ли попросить тебя приютить брата в своей карете, пока мы с Деймоном побеседует по пути в замок? Места в нашей карете достаточно для пятерых, но всё же я желаю всем нам добраться с комфортом.       — Конечно, отец. — Рейнира обернулась к сыну. — Джейс, ты же хочешь поехать с дядей?       Мальчик закивал, смущённо улыбаясь. Ему нравилась компания дяди.       Король с наигранным дружелюбием похлопал брата по плечу, подталкивая к королеве и младшей дочери.       Карета Его милости первой отбыла с места проведения турнира, и Рейнира, приобняв детей, проводила её взглядом. В ушах всё ещё стоял шум толпы, а в воздухе висела пыль, поднятая десятками колёс.       — Ну что, — сказала она, поворачивая мальчиков к себе. — Предлагаю остановиться на рынке и взять выпечки.       — Ой, да! — тут же оживился Джейс. — Мамочка, мы же возьмём те, что с земляникой? А ещё птичек…       — Начнём с того, что спросим дядю, что он любит, — улыбнулась она, беря обоих за плечи. — Эйгон, ты когда-то пробовал выпечку из Пентоса?       — Нет, — покачал он головой, глядя на улицу, но в голосе его уже не было прежней натянутости.       Джейс сразу подхватил:       — Они вкудные! — выпалил он и тут же поправился, смутившись: — Вкусные. Мои любимые — с земляникой, и те, что в форме птичек, посыпанные сахаром. А вам нравятся ягоды, дядя?       — Мне больше нравятся фрукты. Яблоки там. — Эйгон пожал плечами.       Джейс запрокинул голову, заглядывая дяде в лицо:       — Мама, ты помнишь те булочки, похожие на розы, с яблоком внутри? Они тоже очень вкусные. А тётя Хелейна любит яблоки?       — Ну хватит вам, — мягко перебила Рейнира, подталкивая их к новой прибывшей карете. Возле неё стояли верные принцесса и принцам щиты. — Поговорим уже внутри.       Мальчики шустро запрыгнули внутрь, перепрыгивая через ступени, и Рейнира, покачав головой, поднялась следом, принимая руку помощи сира Лютора. Она тихо прошептала ему, что стоит сменить маршрут кареты, и скрылась в её тени. Чувствуя, как усталость наконец отпускает плечи, девушка откинулась на мягкие подушки и прикрыла веки.       Даже гул мальчишеских голосов не помешал ей вздремнуть.

      Карета в сопровождении золотых и Белых плащей неторопливо въехала на главную улицу, ведущую к центральному рынку. Прохожие оборачивались, пытаясь разглядеть, кто же едет в королевском экипаже, — простой народ не каждый день видел стражу такого уровня.       По мере приближения к рынку золотых плащей становилось всё больше. Они выходили из переулков, жестами и окриками заставляя толпу расступаться, и так — до самого въезда кареты на торговую площадь. Экипаж наконец остановился, и любопытные взгляды сотен людей устремились к дверцам.       Сир Лютор распахнул дверцу, бросил короткий, предупреждающий взгляд на тех, кто стоял слишком близко, и протянул руку принцессе.       Рейнира ступила на земь, и по толпе пробежал приглушённый вздох. Люди смотрели на неё так, будто увидели пришествие Матери: одни — впервые в жизни, другие — впервые так близко. Её платье, волосы, осанка — всё это казалось им чем-то далёким и приближённым к богам. Она прищурилась, привыкая к вечернему солнцу, и оглядела площадь.       Вся улица затихла, разглядывая детей и внука короля. Джейс спустился последним, и в тот же миг на него навалился страх — все те истории о столице, что он слышал раньше, вдруг стали слишком реальными. Он шагнул ближе к матери, вцепился в её юбку и одновременно крепко сжал руку дяди Эйгона.       Сир Лютор встал по правую руку от принцессы. Сир Аррик и сир Лорент — за спинами Эйгона и Джейса.       Они медленно двинулись прилавкам рынка, и гул, царивший там мгновение назад, стих. Торговцы, только что спорившие о цене, замерли с открытыми ртами. Покупатели отпустили товары.       Рейнира не ожидала такого приёма. Тишина сменилась шёпотом — сначала робким, потом всё более настойчивым, и некоторые слова долетали до неё, когда она проходила мимо.       Маленькая девочка с открытым ртом, совсем как Джейс, вцепилась в юбку матери и таращилась на принцессу. Семья выглядела не бедной — платье женщины было из хорошей ткани, без вычурных узоров, но добротное. Заметив взгляд Рейниры, девочка осмелела и помахала ей рукой.       — Здравствуйте! — крикнула она звонко.       Мать тут же извинилась, прижав дочь к себе, но Рейнира улыбнулась и ответила лёгким кивком.       Следующими осмелели торговцы.       — Принцесса! Подходите! — раздалось сразу с нескольких сторон.       — Сок для вас! Томатный, вишнёвый, с брусникой — любой! Всё с мякотью, свежайшее!       Они наперебой зазывали её, и Рейнира понимала: каждый из них мечтал, чтобы королевская семья попробовала именно его товар. Востребованность, которая ждала счастливца, стоила любых рисков.       — Мама, а можно нам сок? К выпечке? — тихо спросил Джейс, дёргая её за юбку.       Рейнира прикусила губу. Золота с собой не было и просить что-то у незнакомцев она не хотела, но торговец, стоявший прямо перед ней, поймал её взгляд и с надеждой подался вперёд.       На его прилавке стояли стаканы и кувшины, наполненные цветными жидкостями.       — Можно нам лимонный напиток и яблочный сок? — попросила она.       — Конечно-конечно, принцесса! — засуетился он, опустившись под прилавок. — Специально для вас — этих кувшинов не касался лучик света сегодня, так что напитки прохладные.       — Сир Лютор, запомните этого человека, — тихо сказала Рейнира, поворачиваясь к золотому плащу. — Завтра отнесёте ему плату.       Мужчина кивнул, и махнул рукой своим подчиненным, чтобы они подошли к прилавку и взяли кувшины.       Принцесса проходила мимо следующих прилавков, ей даже симпатизировали маленькие подушечки, которые продавала старуха, но сын потянул её вперёд — к следующему прилавку. Мужчина с загорелым лицом и рыжеватыми волосами стоял, сияя и улыбаясь во все зубы, а на поясе у него позвякивали три мешочка — под медяк, серебряный олень и золотой дракон.       — Принцесса! Услада моих глаз!       Мужчина поклонился и протянул руку, которую Рейнира с радостью приняла её.       — Как же вы прекрасны! — воскликнул он. — Спасибо вам! За всё, что вы сделали, чтобы я оказался здесь!       — Не стоит, — улыбнулась она. — Лучше поблагодарите нас выпечкой.       Мужчина виновато развёл руками:       — Ох… вечереет, принцесса. Многое уже разобрали. Любимые принцем пирожные с земляникой — увы, последние ушли ещё час назад.       — Вижу, что остались розы? И две птицы с сахаром?       — Верно, — оживился он. — Розы — с яблоками и грушами. Ещё есть десяток медовых шариков — их редко берут, дороговато, но свежие и сладкие. И птицы с сахаром, как вы и сказали.       — Мы выкупим всё, — кивнула Рейнира.       — Конечно-конечно! — засуетился мужчина, собирая угощения. — Сейчас всё сложим.       Джейс, стоя рядом, едва сдерживал улыбку.       Торговец завязал корзинку чистой холщовой тканью и с поклоном протянул её принцессе. Рейнира приняла её, чувствуя, как от ещё тёплой выпечки исходит сладкий, чуть маслянистый запах.       — Спасибо, — сказала она, и в голосе её послышалась искренняя теплота. — Приятно видеть знакомые лица в этом городе.       Мужчина покраснел, опустил глаза и снова поклонился, не в силах вымолвить ни слова.       Взяв корзинку под руку, Рейнира обернулась к сыну и брату. Те стояли и заглядывались на ароматную выпечку, едва сдерживая нетерпение.       — Ну всё-всё, успеете ими наесться, — сказала она мягко, потрепав мальчиков по светлым волосам. — Теперь можно возвращаться.       Под руку с Эйгоном и Джейсом они направилась обратно. Толпа перед ними расступилась, провожая их взглядами — кто-то кланялся, кто-то шептался, но в глазах людей была скорее улыбка, чем любопытство.       Сир Лютор шёл впереди, расчищая путь, сир Аррик и сир Лорент прикрывали спину. Джейс то и дело оглядывался, разглядывая прилавки, навесы, людей, и в его глазах горел тот самый детский восторг, который Рейнира так любила. С каждым днём в столице её мальчик улыбался всё чаще.       Перед самой каретой Джейхейрис остановился и взглянул на матушку:       — А мы ещё приедем сюда?       — Если захочешь. Твой дедушка сказал, что тебе понравилось Драконье Логово. Можем целый день посвятить прогулке по городу. Обойдём холмы Рейнис, Висеньи, я покажу тебе порт! Ты ведь не был там, ждал с папой у ступеней Драконьего Логова.       Джейс довольно кивнул и запрыгнул внутрь, плюхаясь на подушки рядом с Эйгоном. Рейнира шагнула следом, уже закрывая за собой дверцу, когда гул толпы за её спиной изменился. В нём появились нотки, которых не было раньше. Раздражённые. Недовольные. Требовательные.       Голос ударил из толпы — звонкий, полный горечи:       — Нравится ли вам пить и веселиться, пока умирают люди?!       — Мой брат умирает на Ступенях из-за вас! Пока вы смотрите на турниры!       — Вы не Покорители Ступеней! — поддержал женский голос. — Вы просто сидите на своих пирушках!       Дверца захлопнулась, отрезая шум. Рейнира застыла на сиденье, вцепившись пальцами в край платья. Корзинка с выпечкой — та самая, что она держала под рукой, — соскользнула и глухо стукнулась о пол кареты. Она даже не заметила, как разжала пальцы.       Крики доносились приглушённо, но слова — слишком отчётливо.       Снаружи раздался лязг мечей, чей-то испуганный вскрик, команда Лютора, перекрывшая гул.       — Мамочка? — Джейс дёрнул её за рукав. — Мамочка, что случилось?       Рейнира не сразу ответила. Она смотрела в окно, но не видела улиц.       Кашлянув, она перевела взгляд на сына. Его глаза были широко распахнуты, он придвинулся к ней, ища защиты. Рядом с ним Эйгон сидел неподвижно, прижимая кувшины с соком, которые ему, похоже, всучили золотые плащи, к груди, и тоже смотрел на неё растерянно и испуганно.       Она медленно выдохнула и притянула обоих мальчиков к себе.       — Ничего, — сказала она. Голос был ровным, хотя внутри всё дрожало. — Иногда людям только и остаётся, что пытаться донести свои страхи до власти выкриками…       — А почему они кричали на тебя из-за Ступеней? — спросил Эйгон. — Ты же ни в чём не виновата.       — Они злятся не на меня, — ответила она тихо, покачивая головой. — Они злятся на войну. На то, что она не заканчивается.       — Они трусы, — буркнул Эйгон, и в голосе его послышалась не детская обида. Что-то ядовитое.       Его взгляд опустился, но губы скривились, будто ему было противно даже говорить о таком.       — Они не кричат такое отцу или Деймону, а тебе. Женщине. Жалкие беспризорники.       Глаза Рейниры распахнулись. Она хотела что-то сказать, но потеряла дар речи от слов брата, явно не подходящих мальчику восьми лет.       Джейс уткнулся носом ей в плечо, выводя из ошеломления.       — Они ничего нам не сделают?       Рука крепче обняла сына за плечи, и голос наконец-то прорезался:       — Мы в безопасности. Это просто… слова, мальчики. Не принимайте их так близко к сердцу, — тепло улыбнулась Рейнира, обращаясь и к сыну, и к брату.       Эйгон так и не поднял головы.       Карета качнулась, трогаясь с места. Снаружи крики постепенно стихали, приглушённые стуком копыт и скрипом колёс. Она закрыла глаза и позволила себе выдохнуть.

***

      Карета дочери задержалась дольше положенного, и по велению короля Королевская гвардия уже мчалась по дорогам обратно, чтобы узнать, что случилось. Визерис уже стоял у крыльца, опираясь на руку жены, когда карета наконец въехала во внутренний двор. Алисента рядом с ним нервно сжимала пальцы, стараясь скрыть переживания. Чуть поодаль, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к колонне, стоял Деймон. Хладнокровие принца нарушалось лишь постукиванием кончиком сапога.       Рейнира не успела ступить на песок во внутреннем дворе, как к ней шагнул король. С громким вздохом он подошёл ближе, вгляделся в лицо дочери и положил руку ей на плечо.       — Ты в порядке? — спросила Алисента, хватая Эйгона за плечи, осматривая его, гладя по голове и притягивая к себе так крепко, что мальчик ойкнул. — Что они тебе сказали? Они тебя не тронули?       Эйгон только мотнул головой, уткнувшись носом в материнское плечо. Алисента прижала его к груди и перевела взгляд на Рейниру.       Взгляд короля метнулся в сторону. Он отпустил плечо дочери, шагнул мимо неё и остановился перед мужчиной, который стоял чуть поодаль.       — Сир Лютор, — голос его стал низким и тяжёлым. — В городе, где каждую ночь режут людей в подворотнях, где в Блошином Дне детей крадут для непотребств, вы не ожидали, что простолюдины могут выкинуть что-то против моей дочери? Против моих внуков?       Лютор стоял неподвижно, глядя прямо перед собой.       — Это были лишь выкрики, Ваша милость. Золотые плащи не позволили толпе близко подойти к принцессе и принцам. Никто из них не пострадал.       — Лишь выкрики, — повторил Деймон, шагнув вперёд. Голос его сочился сарказмом, а в глазах не было ни тени тепла.       Он остановился прямо перед Лютором, почти вплотную.       — Не тебе решать, были ли это «лишь выкрики». Твоя задача — сделать так, чтобы они не повторялись.       Лютор встретился с ним взглядом, но ничего не сказал. Только коротко кивнул и опустил голову.       Отступив наконец, Деймон подошёл к супруге, обхватил её талию и притянул к себе, прильнув лбом к её виску. Его горячее дыхание опалило щеку, и Рейнира подняла ладонь, чтобы взяться за свободную руку мужа.       Перед внуком опустился король, но мальчик, привыкший к правилам двора, не позволял себе показывать страх. Выпрямившись и склонив голову, он на все расспросы деда отвечал одно: «Всё хорошо». Только голос его чуть дрогнул на последнем слове.       — Что они сказали, мой маленький дракон? — голос Деймона у самого уха жены — тихий, хриплый. — Тебя или Джейхейриса оскорбили? Мне найти их?       Кожей она ощущала напряжение, исходящее от тела мужа. Она нащупала выступающие вены на его ладонях, а в попытке сжать пальцы — бугорки мозолей.       Близость успокаивала.       — Обвинения в бездействии на Ступенях, не больше, — ответила Рейнира и наконец отступила на полшага. Говорила тихо, больше из-за усталости от насыщенного дня. — И не будь таким нежным. Мы всё равно серьёзно поговорим в покоях.       Деймон демонстративно закатил глаза, не признавая своих повинностей. Взгляд принцессы метнулся к сиру Лютору. Он продолжал стоять в стороне, склонив голову.       — Сир, — голос стал твёрже при обращении к мужчине, — распорядитесь, чтобы выпечку и сок принесли в детскую принца Эймонда.       Следом добавила, но уже сыну и брату:       — Джейс, Эйгон, отправляйтесь туда со своими щитами. Разделите выпечку с братьями, кузиной и дядей… Вот только где Хелейна? — спросила недоуменно Рейнира, обернувшись к Алисенте.       Та выпустила сына из объятий и ответила, поправляя рукав:       — Мы с королём отпустили её отдохнуть в своих покоях.       — Пусть за ней зайдут, — кивнула она. — И принесите Висенью в наши с мужем покои.

***

      Малышка смачно зевнула и уронила головку на плечо отца, удобно устроившись на его груди. Кожа принца была разгорячена после водных процедур, но девочка чувствовала себя комфортно. Перед тем как прикрыть глаза, она ладошкой ощупала старый ожог на его груди — шрам, который знала с рождения и который никогда не пугал её.       Рейнира показалась из гостевой в халате, наполовину прозрачном от влаги. Служанки всё ещё суетились в покоях, Аннора помогала уложить волосы, чтобы они высохли без клочков. Девушка возилась с щёткой и заколками, а принцесса замерла у входа, глядя на картину, воцарившуюся перед ней.       До ужина с Малым советом оставалось ещё три добрых часа — времени достаточно, чтобы обсохнуть, переодеться и привести себя в порядок. Вода в ванне давно остыла, служанки за спиной бесшумно выносили кувшины.       Деймон разлёгся на кровати, скрестив ноги, и держал на руках дочку, которую привели к ним по её приказу. Он выглядел расслабленным, почти довольным, и Рейнира почувствовала, как в груди закипает раздражение.       — Висенья тебя не спасёт, — отчеканила она, скрестив руки на груди.       Деймон приподнял бровь, не меняя позы.       — От чего? — голос его звучал подозрительно невинно, но ухмылки сдержать не смог.       — Я понимаю, что ты хотел привлечь внимание, возможно, пошутить. — Рейнира шагнула ближе, и Аннора за её спиной ойкнула, выронив локон. — Но это граничит с изменой, дядя. Ты хотел затоптать Эйгона.       Она остановилась у изножья кровати, ожидая ответа.       Деймон фыркнул, прижимая дочь крепче.       — Громкие слова, Рейнира. Мой конь просто не послушался сразу, вот и всё.       Он наклонил голову и тихо добавил, обращаясь к малышке:       — Твоя мама смеет отчитывать меня в таком сексуальном виде. Лучше бы она наградила меня за победу в её честь.       — Прекрати! — Рейнира повысила голос, чувствуя, как краска заливает щёки. — И не говори таких слов при ней.       Она кивнула на Висенью, которая, казалось, уже наполовину спала у отца на груди.       — Конь не послушался тебя? — продолжила она, прищурившись. — Это даже звучит смешно, Деймон. Ты управляешь драконом, а лошадь для тебя — проблема?       — Лошади глупы, они не драконы, — пожал плечами Деймон.       Движение потревожило девочку. Она подняла головку, надула губы и с возмущением ударила кулачком отца по подбородку.       Деймон усмехнулся, поймав её кулачок в ладонь.       — Видишь? Даже дочь против тебя, — фыркнула Рейнира.       Закрепив последнюю прядь на затылке принцессы заколкой, Аннора поклонилась и бесшумно выскользнула из комнаты.       Рейнира шагнула к Деймону, решительно оторвала дочь от мужа и прижала к своей груди. Висенья недовольно захныкала, но тут же уткнулась носом в материнское плечо.       — Кажется, ты решил, что я простила тебя за попойку, на которую ты потащил Бейлона, — сказала она, поглаживая дочь по спинке. — Если я позволяла тебе делить со мной постель, это не значит, что я тебя простила. Похоже, я подпитывала ложные надежды.       Она посмотрела на мужа в упор.       — Тебе будет лучше переночевать сегодня с Джейсом.       Усмешка Деймона пропала. Он приподнялся на локтях, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на недоумение, смешанное с раздражением.       — Ты смеёшься…       — Нет, дорогой. — Рейнира покачала головой, чувствуя, как Висенья уже засыпает у неё на руках. — Может, ночь вдали друг от друга заставит тебя подумать, что не так ты сделал.       Деймон закатил глаза, провёл рукой по лицу.       — Рейнира, оставь эти детские наказания для детей, — сказал он, не удосужившись подняться. — Ложитесь уже, и, может быть, я расскажу, о чём мы говорили с Визерисом.       Она замерла у кровати. В груди вспыхнуло любопытство.       — И что же?       Деймон похлопал рядом с собой, приглашая Рейниру опуститься. Закатив глаза, она присела рядом.       — Лорд Корлис вчера прислал послание в столицу. Просит призвать силы и отправить их на Ступени. У них не всё гладко.       Рейнира нахмурилась. Висенья потянулась к украшению на её шее, но принцесса мягко отвела её ручку.       — Мы и так планировали отправить корабли через три недели. Теперь это нужно сделать раньше?       — Нет, срок — по-прежнему три недели. — Деймон посмотрел на неё, и в голосе его появилась та самая твёрдость, которую она знала слишком хорошо: — Просто в этот раз я тоже полечу на Ступени.       Она замерла, переваривая услышанное.       — Конечно, ты полетишь, — сказала она с неуверенным смешком. — Ты проводишь корабли до Ступеней, узнаешь, как у них обстоят дела, поможешь определить дальнейшие действия и вернёшься…       — Я не вернусь, — перебил он. — Я буду сражаться вместе с нашим флотом и флотом Морского Змея.       — Нет.       — Я король Узкого моря, Рейнира. Мне нужно прийти и навести порядок. Победить, собрать гарнизон…       — Ты не станешь воевать! — Рейнира вскочила на ноги, прижимая дочь к себе. Висенья зажмурилась от её голоса, но принцесса не замечала этого. — Нет-нет… Как же так? Ты с ума сошёл?       — Этот вопрос мы обсудили с Визерисом. Ты уже никак не повлияешь на это решение.       Деймон поднялся с кровати и шагнул к ней, но она отступила.       — Я прилечу на Ступени, и мы одержим победу. В этот раз мы оставим гарнизон и начнём отстраивать Кровавый Камень, это займёт много времени, так что я ещё долго не вернусь на Драконий Камень.       — Или ты получишь стрелу в горло, — голос Рейниры дрогнул, — а Караксеса пронзят скорпионы. Ты этого хочешь?       Она отступала, пока не упёрлась спиной в стену. Деймон остановился напротив, глядя на неё сверху вниз.       — Кто уже однажды одержал победу на Ступенях, Рейнира? Я повторю этот успех, дракончик, или ты не веришь мне?       Рейнира не ответила сразу. Она прижала дочь к себе, чувствуя её ровное дыхание, её тепло. Её руки дрожали.       — Я верю, Деймон, — сказала она наконец. Голос её сорвался, и она моргнула, прогоняя слёзы. — Я не верю в то, что смогу пережить твою смерть.       Повисла тишина. Рейнира начала качать головой из стороны в сторону.       — Думай, что говоришь. — Лицо Деймона скривилось. — Я буду сражаться за тебя, Рейнира. За наше будущее, но не стану предсказывать лёгкую победу. Жизнь жестока. Я могу повалить десятки кораблей, но умереть от стрелы, которой в меня даже не целились. Ты наследница Железного трона и должна будешь взять себя в руки. Не говори сейчас то, о чём пожалеешь.       Крик Висеньи встрял между ними, прерывая эмоциональный диалог родителей. Девочка почувствовала волнение от матери и выражала своё недовольство, слезливыми глазками поглядывая на отца.       — Рейнира, с самого начала было глупо надеяться, что я просто сопровожу корабли до Ступеней и не помогу нашим людям.       Она стиснула зубы, ощущая комок в голе.       Как же это эгоистично с её стороны. Это долг и великая честь для любого мужчины в королевстве — сражаться за своего короля, тем более для принца. Идти в бой, рисковать жизнью, проливать кровь — так доказывают свою верность. Так зарабатывали право называться мужчиной.       Она знала, что Деймон воин до мозга костей, и что просить его отсидеться в замке — всё равно что просить дракона не летать. Это было против его природы.       И всё же она хотела, чтобы он остался. Не потому что не верила в его победу — она знала, что он сильнее, умнее, хитрее большинства, кто выйдет против него, а потому что она не могла представить, как проснётся однажды утром и узнает, что его больше нет. Что стрела нашла цель в шее мужа, что скорпион пробил чешую Караксеса, что Деймона забрала глубина Узкого моря, вдали от дома, от неё, от детей.       Деймон взял дочку из её рук, что привело Рейниру в себя — вывело из мыслей.       — Я принесу победу нашему дому, и у твоих будущих владений появится ещё одна земля. Официально. Я объявлю, что Ступени часть Семи Королевств, и мы отстроим их для наших сыновей…       Деймон прижался к ней, и Висенья оказалась зажатой между их телами. На мгновение девочка надула губы, запрокинула голову, готовая разразиться криком, но почувствовав, как тепло матери и отца смыкается вокруг неё с двух сторон, затихла.       — И дочери. Таргариены с Кровавого Камня. Как тебе, любовь моя?       Слова, такие красивые, но не находили отклика в груди. Она слышала их, понимала, но это не убеждали.       — Я не умру, пока не посажу тебя на трон, — прошептал Деймон на валирийском. Свободной рукой он убрал влажную прядь волос со лба супруги, который выбился из заколки. — И не насажу головы наших врагов на пики. Пока в этом мире живёт хоть одно отродье, что желает драконам пасть, я буду дышать, чтобы лишить их жизней.       Уголок губ Рейниры дрогнул. Это уже похоже на мужа. Он не умел говорить: «Всё будет хорошо», он говорил: «Я принесу тебе целое королевство». Громкие заявления, обещания. Идеи, которые звучали как вызов смерти. Он не умрёт, потому что её муж чёртов Деймон Таргариен, и мир должен подождать, пока он решит, что пора уходить.       — Будь осторожен. — Ладонь Рейниры легла на ожог на плече супруга. — Знаю, просить тебя об этом глупо, но… не лезь в пекло, не летай слишком низко…       — Я ещё никуда не ухожу, дракончик, и не учи меня войне. Я прекрасно знаю, что делать.       Рейнира хмыкнула. Сердце перестало так сильно биться ровно настолько, чтобы она могла выдохнуть и почувствовать, как воздух снова входит в лёгкие.       Это было похоже на примирение, но это было ошибкой.       Они ничего не решили. Ни вопрос с сыновьями — Бейлон, которого он потащил в притон, как будто тот уже взрослый мужчина. Ни происшествие с Эйгоном — конь, который мог затоптать мальчика. Ни Ступени, с которых он мог не вернуться.       

***

      На ужине король официально объявил об окончании первого дня турнира.       Горячее шипело и бурлило в горшочках, пар поднимался, смешиваясь с запахом трав и пряностей. Вино переливалось в кубках, и его тепло уже начинало развязывать языки, размягчать усталые плечи, превращать соседей по столу в собеседников.       Принц Джейхейрис, как именинник, сидел по правую руку от короля. Мальчик старательно ковырялся ложкой в горшочке, вылавливая кусочки моркови, чтобы отправить их в рот и тут же зажевать с довольным видом. Он пытался сохранять важность, но усталость и голод брали своё — щёки его порозовели, а глаза блестели, как у любого ребёнка, который дождался наконец праздничного ужина. Съеденная тремя часами ранее выпечка уже улеглась, особенно после беготни с братьями.       Зал едва вмещал всех гостей: члены Малого совета сидели со своими жёнами, детьми и внуками, и зал гудел от множества голосов. Принцесса Рейнис сидела вдали от короля, уступив это место для принца Джейхейриса. Она не жаловалась, ибо компанию ей скрашивала дорогая дочь. То и дело раздавались тосты — за именинника, за короля, за победителей турнира, за здоровье королевской семьи. Люди улыбались, поднимали кубки, хлопали друг друга по плечам, и на мгновение казалось, что этот вечер — просто праздник, без задних мыслей и скрытых смыслов.       Но ужин при королевском дворе никогда не был просто ужином.       Застольные беседы, внешне безобидные, то и дело сворачивали в русло политики. Кто-то вполголоса обсуждал затянувшуюся войну на Ступенях, кто-то перешёптывался о новостях из Штормовых земель.       Королю не нужно делать вид, что он их не замечает: всё его внимание действительно сосредоточилось на Рейнире и Джейхейрисе.       Принцесса подняла кубок, сделала глоток и краем глаза заметила, как Рейнис переглянулась с Лейной. Коротко, почти неуловимо, но она видела этот взгляд.       — …и из-за этого он грустит. У Бейлона уже вылупилось яйцо, а у Люка оно остывает. — Джейс поджал ножки под стул и почёсывал свои ладошки, стараясь справиться с волнением. — Недавно он сказал, что, ну… Это не его яйцо, а его яйцо лежит у Висеньи.       — Тот, что я отправил внучке? — Визерис поднял голову на дочь. — Белое, из кладки Пламенной Мечты.       — Верно, отец. Люку и Бейлону мы положили яйца из первой кладки Сиракс. Я и Деймон сочли символичным, что два брата, разделившие утробу, разделят и яйца, что были в одной кладке, — оторвавшись от тарелки с сырной нарезкой произнесла принцесса.       — И вправду! Звучит так, будто сами боги предначертали им это задолго до их рождения! — посмеялся король. Голос его уже мягок, после выпитых добрых пяти кубков с вином. — Уверен, дракон Люцериса обязательно вылупится. Три года — слишком рано говорить, что яйцо остыло.       Королева прокашлялась и тихо оправдалась, что в её горле запершило.       — Однако, я понимаю, как легко произносить подобные слова и в то же время видеть, как переживает твой ребёнок. Эймонд тоже волнуется за своё яйцо, пусть и не так, как Люцерис, — хохотнул слабо король, протянув руку супруге.       С тяжёлым вздохом понимания Алисента протянула ладонь и сжала пальцы мужа.       — Боги благословили наш дом вылуплением трёх драконов, чего за столь короткое время не происходило даже при моём деде. Это… Это настоящее чудо! Так выпьем же за расцвет дома Таргариенов!       Как быстро обсуждение насущного перелилось в очередной тост. Каждый из присутствующих поднял кубок, восклицая добрые пожелания. Принцесса отпила терпкого вина, просмаковала его, взглянула на Деймона, что беседовал с Лордом-командующим городской стражи через весь стол, и ненароком отвела взгляд на Алисенту.       Сколько продолжалась их «наигранная» любезность при дворе? Им приходилось притворяться, что каждое выдавленное из них доброе слово — принуждение от короля. Изображать игру «недолюбливания», но Рейнира уже давно устала от этого, ещё со времен вторых родов.       Боги, они обе устали, а письмо Отто Хайтауэра так вовсе поставило под сомнение их театр.       Имело ли оно до сих пор смысл?              — Ваша милость, — кашлянула десница, привлекая внимание кузена. — Раз уж для нас выдалась такая возможность, могли бы мы поднять тему драконов дома Веларионов?       От этих слов Рейнира напряглась. Пальцы сжали ножку кубка, губы сомкнулись в тонкую линию.       Король отозвался доброжелательно:       — Конечно, говори, моя дорогая кузина.       Рейнис кашлянула, перевела взгляд с Лейны на Визериса и, выпрямив спину, начала:       — Однажды Старый Король благоволил дому Веларионов, позволив моим детям иметь драконьи яйца в колыбелях. Для нас также честь, что вы не запретили Лейне претендовать на Вхагар, позволив моей дочери обрести долгожданного дракона. Эту милость мы никогда не забудем.       — Не стоит громких речей благодарности, Рейнис. Как я мог запретить детям моей любимой кузины познавать великолепие связи дракона и всадника? К тому же, не будь они этого достойны, яйцо Лейнора не вылупилось бы, а Вхагар не позволила бы на себя претендовать.       — Поэтому мы хотели бы попросить об ещё одной милости.       Рейнис Таргариен редко бывала столь доброжелательной, кроме как с членами семьи, но когда дело касалось политики, она с холодной головой погружалась в вопросы, даже касающиеся детей.       — Позволить Джоселин и Рейне иметь драконьи яйца.       За столом повисла тишина. Члены совета замерли, ожидая продолжения беседы. Рейнис сжала ладонь дочери, восседавшей рядом.       — Мы не в праве требовать, мой король, и всё же, как доказательство тёплой связи между нашими домами, которая, увы, не скрепилась однажды союзом, мы были бы рады получить столь дорогой дар от вас. Также, после обсуждений с мужем и дочерью, мы решили предложить вам возможность обдумать мысль о браке наших внуков…       — Дорогая кузина.       Голос короля прозвучал слишком твёрдо для человека, осушившего шестой кубок.       — Мне не передать словами всю ту благодарность, что я испытываю к вашему дому за то, что они не отвернулись от своих корней, не смотря на испытания, что посылают нам боги.       Как неудачно король перефразировал отказ в браках на испытания богов.       Рейнира не сводила глаз с Лейны. Её кожа поблескивала от влаги, от идеальной укладки волос за весь день не осталось и следа. Она не смотрела на принцессу Рейниру, только на короля.       — Мамочка, смотри, — раздался тонкий голосок Хелейны в повисшей тишине. — Бабочка залезла на дракона…       — Милая, откуда… Убери её, — королева потянулась через Эйгона к дочери, хватая за крылышки маленькое создание, ползавшее по красному платью Хелейны.       — Прошу прощения, дорогая кузина, — продолжил король, возвращая голосу теплоту, — за столь резкий ответ, но боюсь, я вынужден повременить с ответом, особенно на первое предложение.       Советники, занимавшие свои посты задолго до назначения Рейнис, переглянулись. Они прекрасно понимали причины, по которым король откладывал решение. Долгие годы дом Таргариенов оставался уязвим: Караксес и Сиракс — единственные взрослые драконы, которые не могли сопоставить Вхагар, Мелеис и Морскому Дыму. Если бы лорд Корлис пожелал… он мог бы что-то просить угрозами или рискнуть попытаться захватить трон. Конечно, он не сделает этого, но… его потомки, внуки, у которых вылупятся новые драконы, — возможно.       Эти предположения не раз поднимали на Малых советах, и не только приближённые к Отто Хайтауэру.       — А насчёт брака, вы должны спрашивать у моей дочери. Я дал ей полную свободу в этом вопросе, с важным пунктом: союз должен быть выгоден для короны. Или девушка из нашей семьи, или представительница Великого дома.       Все взгляды за столом метнулись к Рейнире, кроме Деймона, который не скрывая раздражения смотрел на принцессу Рейнис.       Она кашлянула. Говорить о браке при сыне… неловко. Джейхейрис вертел головой, не понимая, почему эту тему вообще подняли. Он знал значение слова «Брак», как и каждый её ребёнок. Союзы куются иногда с самого рождения, но Рейнира не желала этого для своих детей.       — Ещё слишком рано рассматривать брачные союзы моего сына, — твёрдо произнесла принцесса, повернувшись к Рейнис и Лейне. — К его шестнадцатым именинам всё может измениться, но если и говорить о самом возможном из союзов на данный момент, то этот тот, что внутри дома. С Висеньей.       Ложь. Она произнесла это лишь затем, чтобы заставить отстать от этой темы. На самом деле Рейнира хотела дождаться, когда сын подрастёт и сам решит, кто из окружающих его девушек ему милее, но произносить это за столом советчиков, которым нужна конкретика — ох, упаси Четырнадцать. Пусть лучше они услышат имя предполагаемого брака, чем будут докучать её предложениями до взросления Джейхейриса.       — Чудесный союз, милая! Который скрепил бы кровь дракона на ещё одно поколение!       Рейнира ощущала на себе липкие взгляды Лейны и Алисенты. Ох, она помнила, как однажды «старая подруга» предложила ей союз с Хелейной — ещё давно, когда Джейхейрис даже не родился. Она была уверена: подобные мысли до сих пор сидят в голове королевы. Лейна отвернулась, безрадостная, напряжённая. Ей стоило подойти к Рейнире заранее и поднять эту тему, а не заставать вместе с матерью принцессу в расплох.       Больше всего сейчас волновал Рейниру Джейс, который опустил голову и бесцельно тыкал вилкой в своём горшочке.

***

      Рейнира вышла из-за стола последней — голова гудела, плечи ныли, а в груди всё ещё сидел тот холодный ком, который появился после разговора с Деймоном. В коридоре её догнал запыхавшийся слуга и передал, что Висенья наконец уснула у кормилицы, а мальчики уже переоделись и ждут её в детской.       Она зашла к ним, когда в комнате осталась гореть последняя свеча. Бейлон уже спал, раскинувшись на кровати, закинув руку на подушку — во сне он улыбался чему-то своему. Люк сидел на полу, что-то шептал своему яйцу, которое лежало у него на коленях. Джейс ждал её на кровати: он хотел помочь матери с братьями, а потом уже уйти спать.       Вновь её ударили мысли о Деймоне. Об этих проклятых Ступенях. Дыхание перехватило, и она моргнула, прогоняя непрошеную картинку, которая уже начала складываться в голове.       — Мам, Висенья правда станет моей… женой? — спросил тихо Джейс, боясь потревожить сон одного из братьев.       — Когда ты вырастешь, то сам сделаешь выбор, кто станет твоей супругой. Надеюсь, ты будешь благоразумен, ведь этот выбор скажется на судьбе Семи Королевств.       Джейс молчал, только крепче сжал руку матери. Рейнира поцеловала его в макушку.       С угловой кровати донёсся лёгкий шорох — кто-то ворочался, устраиваясь поудобнее. Она не обернулась. Знала, что там уже должен спать один из её братьев, Эймонд.       Неприятное напоминание того, что он слишком близок к её детям. К Люку.