Мечта

Дотторе никогда не был нормальным. Что в школе, что сейчас. В нем было, есть и будет что-то очень странное, отталкивающее многих. Может, все дело в его невероятно широкой и пугающей улыбке, может — в виляющей, как отрубленный хвост змеи, манере разговора, а может все дело во всклокоченных крашенных голубых волосах и хищном взгляде, готовом буквально сожрать все живое. Альбедо знаком с этим чудаком ещё с первого курса. Ещё совсем юные, они встретились на соревнованиях по волейболу среди вторых курсов местных колледжей. Как их туда занесло — бог знает. Игра волновала их меньше всего: команда проигрывала всухую, а они мирно беседовали о тонкостях покрытия золотом украшений и возможных вариантах его упрощения. Альбедо был обычным. Был, остался, и навсегда останется.  Его тихая натура невероятно контрастировала со слишком живым поведение нового товарища. Весь поток прекрасно знал, что с этой парочкой связываться не стоит. Даже в тихом омуте черти водятся, особенно если этот тихий омут находится неподалеку от очень опасного брода. Они долгое время отказывались признавать, что стали настоящими друзьями. Такими, которые прям не разлей вода. Пусть Дотторе и отпускал свои низкосортные шутки на этот счёт, привычное пребывание этих двоих в душном кабинете химии за протиранием пробирок стало чем то... Обыденным? Обыденным, по настоящему греющим душу. Первый курс сменился вторым, а после и третьим, бессонные ночи шли одна за другой. Альбедо терялся в числах, забывая какую кружку кофе он выхлёбвает за этот день.  Попробовать особенные таблетки с кофеином, сделанные Дотторе лично, он никогда не рискнёт. Жизнь ему пока ещё дорога. "Господи, подохла всего одна крыса, я близок к совершенству!" Альбедо видел энтузиазм своего друга. И видел, что он чем-то явно болен. Болен страстью, болен делом, в котором он никогда не сможет найти то, чего желает. К четвертому курсу он стал совсем диким: мешки под глазами не заметит только слепой, речь была медленной, а мысли запоздалыми. Альбедо все чаще заставлял его делать перерывы, даже специально оставил на выходные ночевать у себя, ведь квартира того просто малопригодна для жизни. Сердце парня обливалось кровью, он видел, как его близкий человек медленно, но верно сходит с ума. Они были слишком похожи, Альбедо никак не мог остаться в стороне. Он как никто другой понимал эту тягу, это упоительное желание достигнуть цели. Но он, в отличие от своего друга, понимал средства, и что цель не всегда их оправдывает. Он старался быть холоднее и рациональнее, просчитывать итоги экспериментов и все возможные решения возникающих проблем. Дотторе все больше отдалялся от этого, действуя пылко, скомканно и по настоящему безобразно. По настоящему безобразно. — Альбедо! Доброго тебе вечера! — Дотторе...черт бы тебя побрал.... Откуда у тебя появилась привычка каждый раз звонить мне среди ночи? — Это не имеет значения. Имеет значение лишь то, что у меня получилось. — Что?... Минутная пауза, парень старается прийти в себя. Только бы это был сон... — Я сделал это! — Дотторе, ты уверен? Может тебе опять приснилось? — Нет! Я стою прямо перед безжизненным телом, я видел на аппарате, какую боль и в каких участках он испытывал! Я видел, какие органы повредил мой нож! Альбедо, я смог! Я смог это сделать! А тот не мог отойти от шока. — Альбедо, милый, ты ведь рад за меня? Он молчал. — Рад ведь? И в ответ тишина. Громкой быстрый стук сердца гулом отдавался в ушах, пальцы теряли хватку. — Альбедо! Альбедо! Ты рад за меня? СКАЖИ МНЕ, ТЫ РАД ЗА МЕНЯ?! — Д-да, друг мой. Я очень счастлив, что ты достиг этого... Парень судорожно набирал на домашнем телефоне заученный заранее номер психиатрической больницы. — Дотторе, где ты сейчас? Я приеду к тебе и ты мне всё покажешь, - он старался скрыть дрожь в голосе, старался выглядеть счастливым и уверенным. — Ты рад за меня, АЛЬБЕДО! И ведь он правда приехал. Не один, но приехал. Он позволил себе разрыдаться, пока его лучшего друга кололи успокоительным и грузили в машину. Он дрожащими руками заполнял контактные документы, а после и заполнял бланк показаний в полицейском участке. На душе было тошно. Он чувствовал себя предателем. Наверняка, и Дотторе его таковым считал. Парень ещё долго корил себя за поступок, за звонок в ту ночь, за свой страх и трусость. Но глубоко в сердце его, как настоящего друга, грела всего одна вещь. То. Что у Дотторе. Получилось осуществить свою мечту.