Часть 1

Когда замирает твоя душа — замирает весь мир. Когда у тебя нет души — мир мёртв. «Я всего лишь посмотрела на неё… Почему она так испугалась? Я никогда не желала зла детям… Матерь, неужели твой дар — моё проклятье, причина того, почему люди из деревни меня так боятся? Не верю… Ты говоришь, что любишь нас. Я чту тебя, твои законы. Тогда почему я так несчастна?» Туманная дымка заполняла всё. Медленно стекая по скалистым выступам, она пробиралась в каждый уголок, неся гнетущую обречённость и вечное, нескончаемое одиночество хозяйки этих земель. В стенах сырого, холодного особняка раздавался ненавязчивый фарфоровый стук. -Кажется, ты сегодня не в настроении, Жизель? — Донна сидела в мастерской и ремонтировала одну из множества своих кукол, — Для чего ты слезла с полки? Теперь твои ножки нуждаются в ремонте, непутёвая… — Кукольница говорила тихо, почти шептала. Прикрутив левую ногу, она поправила пышную шёлковую юбочку на своей кукле, натянула белые хлопковые носки и чёрные лаковые босоножки. Донна с аккуратностью и заботой относилась к каждой из своих кукол. Они были всем для неё: друзьями, семьёй, целым миром. Им она открывала все самые потаённые дверцы её сердца, доверяла всю себя. Её жизнь была заключена в маленьких стеклянных глазах, потёртых пуговицах и лентах на шелковистых волосах. В её мире находились и названные братья, сестра и мать. Но находились они в нём безучастно и совершенно глухо. Как если бы их вообще не существовало. Одиночество её скрашивали куклы, которых Донна сама изготавливала. Но бывают моменты, когда и они не могли скрасить её одиночество. Девушка усадила Жизель на комод, посчитав, что ещё одного падения с полки малышка не переживёт. Отодвинув хрустальную вазу, в которую когда-то давно, так давно, что Донна уже и не помнит, её мать ставила белые лилии, кукольница взяла блокнот и вышла из комнаты. Она пролистала страницы с наблюдениями за влиянием спор галлюциногенных растений на людей. В памяти всплыл эпизод её жизни. Это произошло пару лет назад. На дворе стояло знойное лето и в это время многие жители деревни приходили к водоёмам, чтобы спастись от жары. Хоть и с опаской, но они также посещали и водопад. При этом никогда не подходили к особняку — знали, что там гиблое место. Однако, не все были осведомлены об опасностях здешних земель. Так и маленькая девочка пяти лет отроду беспечно пустилась играть на территорию особняка. Она каким-то образом вышла на мост, не испугалась тряски и горных высот и уже через десять минут успешно копалась в земле у ворот дома Беневиенто. Донна почувствовала её присутствие. Она тогда читала заметки французского психиатра, когда ощутила чьи-то быстрые шаги, полные жизни и услышала звонкий смех. Не сразу кукольница вышла на крыльцо. Она сначала наблюдала за ребёнком из окна, а после, убедившись, что девочка так увлечена игрой, что не замечает её, подошла к двери. Стоило ей чуть провернуть ручку, как дверь распахнулась от сильного сквозняка. Холодом обдуло макушку ребёнка, волосы цвета пшеницы закружились. Донна отпрянула от двери, но девочка уже заметила её. За мгновенье от светлой улыбки не осталось и следа. Малышка широко раскрыла глаза, губки её задрожали и она, обливаясь слезами, бросилась прочь от особняка. Не передать то, что чувствовала тогда хозяйка. Она лишь судорожно начала щупать лицо, осознав то, что она было открыто. Как в припадке она вбежала по лестнице на второй этаж, начала выдвигать все ящики комода, открывать все дверцы шкафов. Трясущимися руками нащупала вуаль и натянула на голову. -Нет-нет-нет… Как так, почему я… Нет… Она не могла видеть… О, Матерь…. Обессиленная Донна опустилась на колени, держась рукой за спинку стула. В этот момент её чувства обострились, но реальность стала расплываться. Она не видела комнату, стул, подол платья, уже изрядно помятого и испачканного, но ощущала режущий ладони холод, слышала бешеный стук своего сердца. Девушку, наделённую даром вечной жизни, обуял страх смерти. Донна была растеряна. Её переполнял стыд, отвращение к самой себе. Она думала о том, как могла забыть надеть вуаль, которая стала неотъемлемой частью жизни кукольницы с недавних пор. Получив «дар» от Миранды, девушка стала ощущать, что всё внутреннее уродство теперь отразилась на её лице, бывшим когда-то идеальным, слегка бледным, но прекрасным, чистым фарфором, о котором так мечтает любой кукольник, создавая очередную марионетку. Жизнь жестоко поступила с ней, точно так же, как это сделала Матерь. Осознав непригодность Донны для каких-то своих целей, Миранда уже реже навещала бедную сироту, а после и вовсе делала вид, будто и не замечала её. Унижение, предательство и боль — всё, что чувствовала кукольница за пределами своей мастерской. Но теперь даже здесь она не смогла обрести желанную тишину души. В голове, как помехи на радио, гудели голоса, лавиной обрушивались тысячи и тысячи звуков. Полностью потеряв контроль, Донна свалилась на пол. Грудная клетка вздымалась с огромной скоростью, но кислорода не хватало. Казалось, что рёбра сейчас треснут и, проткнут лёгкие -Матерь… Зажмурив, что есть силы глаза, кукольница перевернулась на спину. Лёжа на холодном полу, среди какофонии звуков она расслышала чьи-то шаги. -К-кто здесь? — эти слова дались ей с большим трудом. Слегка подняв тяжёлые веки и повернув голову, Донна увидела знакомый силуэт. Тень плавно прошла вдоль стены и остановилась у окна. Величественная и стройная фигура внушала страх. «Из всех детей ты самая слабая. Я сохранила тебе жизнь, но это было абсолютно безрезультатно.» Голос эхом раздался в голове. Донна поняла, что эта была Матерь Миранда. И осознание её присутствия ранило ещё больнее. Она ждала от неё поддержки, надеялась на заботу, хоть и понимала, что Миранда безучастна в жизни туманной владыки. Ей безразлична судьба больной дочери, которую она сама и сотворила. Божество пошевелило крыльями, закрывая и без того тусклый свет из окна. Мир окончательно растворился. Шаг. Ещё один. Шорох ткани и скрежет металлических когтей. Частое дыхание. И последние слова: «Будь достойной дочерью. Хотя бы для меня» Дальше темнота. Донна провалилась в небытие. Отступил всякий страх, боль сошла на нет. Словно снежинки растаяли все сомнения. Разум девушки был чист. Всё заполнила тишина. Вернувшись из царства кошмаров, которое для Донны состояло из прошлого, она встала из-за стола и направилась в гостиную. На диване аккуратно лежала Энджи. Отодвинув фату с лица куклы, девушка прижала её к себе. Она стояла так, окружённая множеством маленьких кукольных тел — её безжизненных друзей. За окном пошёл дождь. Крупными каплями по крыше он отстукивал свой траурный марш. Сгущающийся мрак закрывал особняк, прикрывал все ёго секреты, прятал от глаз «слабого ребёнка Миранды».