Как всё начиналось

      Во всех несчастьях, что произошли с ним и Юнру, Цзян Кэсин винил себя. И всё потому, что он осмелился полюбить свою племянницу совершенно иначе, а она его даже не оттолкнула. Лучше бы оттолкнула, тогда многих проблем можно было бы избежать, и всё не привело бы туда, где они сейчас находились порознь… В темницу…       Теперь это кажется дурным сном, как будто бы всё происходит не с ними, а с кем-то другими. Но застенки темницы, охапка соломы, кандалы говорили о том, что всё происходящее реальность.       А ведь всё так хорошо начиналось.       Когда генерал Цзян Кэсин вернулся из военного похода с очередной победой, его брат Цзян Болин вместе с дочерью Цзян Юнру восприняли это событие как добрый знак. Кто знает, может, Императрица Сюань Мэй учтёт его заслуги и вернёт их семье прежние привилегии и земли, отнятые прежде её матерью. На это Цзян Болин неоднократно намекал брату как раз в день его возвращения. На что Цзян Кэсин усмехнулся:       — Брат, всё, что я сейчас хочу, это провести время в кругу своей семьи. А земли никуда не денутся.       Цзян Болин попробовал зайти с другой стороны:       — Кэсин, я не о себе беспокоюсь, а за Юнру. В самом деле, кому нужна нищая и безземельная невеста?       — Брат, — нахмурился Цзян Кэсин, — не смей даже впутывать в это Юнру. Ей всего пятнадцать, и для неё твои слова — пустой звук.       — Это не пустой звук!       — Я всё сказал, брат! Выкинь это из головы и забудь навсегда! Лучше будем довольствоваться тем, что у нас есть.       Однако, Цзян Болин не оставлял своего намерения.       Уже буквально на следующий день всё семейство предстало перед Императрицей Сюань Мэй и её супругом Ло Вэньяном. И, пока Цзян Болин излагал Императрице причину их визита, Император смотрел на трёх человек перед ним.       Каким-то шестым чувством Ло Вэньян понял, что перед ним враги. Амбициозный Цзян Болин, готовый на всё, чтобы вернуть отнятые земли, генерал Цзян Кэсин, пытающийся выслужиться перед Императрицей, перечисляя ей свои заслуги на военном поприще, и Цзян Юнру, что сейчас стояла, стыдливо опустив глаза, наверняка тоже вынашивала свои амбициозные планы. Именно поэтому Ло Вэньян пытался убедить супругу, чтобы та не торопилась возвращать Цзянам отнятые земли. Но Сюань Мэй осталась глуха к его словам: её взгляд был прикован к Цзян Болину, уверенному в себе человеку.       — Скажите, Господин Цзян, — обратилась к нему Сюань Мэй, — на что готовы вы пойти ради достижения своих целей?       — На всё, — не раздумывая, ответил тот.       Это всё, что хотела знать Императрица. И лишь сейчас Цзян Кэсин понял задумку брата: любовник Императрицы. Самое позорное, что могло произойти в семье Цзян. Как бы там ни было, но задумка Цзян Болина удалась.       Цзянам вернули не только отнятые земли, но и прочие привилегии. Семья купалась в фаворе. Вернее, купался Цзян Болин, а Цзян Кэсин и Юнру оставались ко всему этому безучастными. Мужчина рассчитывал, что они добьются всего своими усилиями, а не через спальню Сюань Мэй. Но, когда Императрица спустя год охладела к Цзян Болину, Цзян Кэсин понял: настал его черёд.       Сюань Мэй привыкла получать всё и сразу. Так было всегда. Вот только одного она не учла: Цзян Кэсин не Цзян Болин. Для него сам факт того, что придётся делить ложе с замужней женщиной было кощунством. Сам же Цзян Кэсин недооценил настойчивость Императрицы. Она задаривала его подарками, пытаясь купить его расположение, даже сделала Цзян Юнру своей придворной дамы. А ведь мужчина хотел, чтобы племянница была подальше от дворцовых интриг. Шестнадцатилетней девушке было не место в этом змеином логове.       Именно тогда Цзян Кэсин честно сказал Сюань Мэй:       — Ваше Величество, у Вас есть супруг, так как я могу быть Вашим любовником?       И кто мог знать, что эти слова заставят Императрицу задуматься о том, чтобы избавить себя от присутствия в её жизни Ло Вэньяна.       К слову о Ло Вэньяне. Ещё до того, как стать мужем Сюань Мэй, он был мужем её старшей сестры. На Сюань Мэй Ло Вэньян женился после безвременной кончины первой супруги. Помимо прочего остро встал вопрос о наследнице. Брак с принцем не принёс ничего, кроме трёх выкидышей, дочери, умершей через три дня после рождения. Единственным выжившим ребёнком был наследный принц Ло Чэнмэй, однако, от мальчишки Сюань Мэй не видела никакого толку. Решив для себя, что именно потому, что она замужем за мужем умершей сестры, у неё до сих пор нет наследницы, Императрица преподнесла Ло Вэньяну неприятный сюрприз: она собирается с ним развестись.       Цзян Болин торжествовал. Его брат, сам того не зная, подал Императрице прекрасную идею: она разведётся с Ло Вэньяном, а Цзян Кэсин станет Императором, и тогда их семья точно ни в чём не будет нуждаться.       Вот только бракоразводный процесс затянулся на долгие два года. Ло Вэньян упорствовал, Сюань Мэй рвала и метала, не зная, как усмирить упрямого мужа, Цзян Болин нервничал, срывал злость на дочери, доставалось и брату, пытавшемуся заступиться за Юнру.       — Ты должен был сообразить, что Ло Вэньян не собирается допускать развода! — говорил Цзян Кэсин, — ты понимаешь, что разворошил осиное гнездо? Всё-таки Ло Вэньян наследный принц, и, если он разведётся с Императрицей, то вся его родня будет против нас.       — Это уже не наша забота, — произнёс Цзян Болин, — наша забота обеспечить нам беззаботную жизнь. Пора забыть о тех днях, когда мы влачили жалкое существование. Ладно, уже я не у дел, зато ты у Сюань Мэй в фаворе, а моя дочь — её придворная дама!       — Я не хотел быть в фаворе у Императрицы, это ты меня подтолкнул.       — На войне с Ло Вэньяном все средства хороши, даже если это средство подразумевает под собой цель самому короноваться Императором.       — Быть Императором это меньшее, что я сейчас желаю.       — Тебе придётся! Не для того я всё это начал, чтобы всё потерять! Поэтому решай, Кэсин, либо ты со мной, либо против меня!       И Кэсин сделал выбор в пользу брата.       А два года спустя случилось то, чего так добивался Цзян Болин: брак Сюань Мэй и наследного принца Ло Вэньяна был признан недействительным и расторгнут. Ло Вэньян удалился во дворец на севере столицы: теперь он больше не Великий Император, а всего лишь вдовствующий принц. Но Императрице Сюань Мэй этого было мало, и, чтобы унизить бывшего мужа ещё больше, она лишили их общего сына Ло Чэнмэя всех титулов и привилегий. Теперь для всех он не Его Высочество наследный принц, а просто Господин Ло. В довершение ко всем несчастьям Ло Вэньяна и Ло Чэнмэя, отцу и сыну было запрещено видеться.       Этого было достаточно, чтобы Ло Чэнмэй невзлюбил Цзянов. Эти интриганы были во всём виноваты. Лучше бы матушка не возвращала им отнятые земли. Наивно было полагать, что Цзян Болин, потеряв расположение Императрицы, спокойно уйдёт в сторону, но на самом деле он, что называется, протаптывал дорогу своему брату, этому генералу-выскочке, чью голову теперь будет венчать корона его отца. Вот кого, действительно, было жаль, так это новоявленную камеристку матушки Цзян Юнру, которая оказалась втянута во всё это. И надо отдать должное этой девушке: она единственная, кто просила за Ло Чэнмэя, кто настаивала на том, чтобы сын навещал отца. Но мать осталась глуха к словам племянницы нынешнего супруга.       — Простите меня, Ваше Высочество, — сказала девушка, навестив принца, — я подвела Вас.       — Я хотя бы, Дева Цзян, знаю, что вы сделали всё, что было в ваших силах, — ответил Ло Чэнмэй.       Последней каплей для Ло Чэнмэй стала свадьба Императрицы Сюань Мэй и последующая за ней коронация Цзян Кэсина. Негодующий юноша удалился в своё поместье, но матери оказалось всё равно на выходку сына. Народ был недоволен: законный супруг Императрицы влачит жалкое существование, наследный принц оказался в немилости, а бал теперь правят Цзяны.       Расчистивший дорогу брату к трону, Цзян Болин торжествовал. Его цели достигнуты. Вот только Цзян Кэсину и Цзян Юнру это никакой радости не принесло. Брак с Императрицей тяготил Цзян Кэсина, а племянница никак не могла ужиться с другими придворными дамами. Честной и доброй от природы девушки было в тягость находиться среди сплетниц и склочниц, каждая из которая готова устроить подлость. А потому Юнру всегда старалась находиться рядом с дядей, зная, что он её защитит. На поддержку отца, поставившего на карту всё, она даже не рассчитывала.       Цзян Кэсин и Цзян Болин поняли, насколько шатко их положение, в тот день, когда Императрица Сюань Мэй родила ребёнка. Здорового мальчишку, получившего имя Джиан. И если Цзян Кэсину было всё равно, мальчик это или девочка, главное, что это его ребёнок, то Императрица была разочарована, а Цзян Болин и вовсе воскликнул:       — Да какой нам толк от мальчишки!       Так незаметно пролетели три года, и тот день, ознаменовавший собой его падение, Цзян Кэсин запомнил навсегда.